Bleach: Disappearing in the Darkness

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Крепость Айзена » Лаборатория


Лаборатория

Сообщений 61 страница 90 из 103

61

Заель

Судя по всему события, которые так тщательно спланировал Заель, решили направиться в своевольном направлении. Быть может его гениальное изобретение и работало, по-крайней мере, до сих пор подозревать Владыку в применение гипноза не приходилось, а вот в остальном... Даже вмешательства в события Халибел не так раздражало ученого, как явление Хичиго. Эта жалкая пародия на пустого, вопя на всю лабораторию, посмела покуситься на него, Заеля, мешая тому действовать против Владыки. В другой ситуации, при таком силовом перевесе, Гранц бы предпринял попытку форменного отступления, сочтя за благо сохранить свою шкуру, точнее гениальный ум, до более подходящего момента, но сейчас, когда этот глупец полагал, что может безнаказанно кромсать его (!) - величайшего ученого, совершенство в чистом виде и прочее, он не мог остаться безучастным.
Урон, нанесенный его телу, не шел ни в какое сравнение с потоптанной гордостью. Боль, в сходившихся кровью ранах, паника от неожиданно подоспевшей группы поддержки Айзена, заставляли шестеренки в его голове двигаться с большей скоростью, придумывая способ выживание с меньшими жертвами со стороны бунтующих.
"- Чертов шинигами", - Заель презрительно сложил идеальные губы в резкую усмешку, глядя на полупобежденного Кёораку, " - Мог бы хотя бы закрыть за собой дверь! Ками-сама, каким образом свергать Владыку, если меня окружают одни идиоты?!" - сморщившись от боли и раздражающего "Заель Апполо-сама, Заель Апполо-сама", разносящегося со всех углов, Октава без лишней гордости принял пнутую ему подачку Хичиго в виде одного из фрассионов.
- Благодарю за угощение, - произнес Заель, сплевывая излишек на заляпанный кровью, но некогда стерильный пол лаборатории. - Я смотрю общение с Айзеном-сама не пошло тебе на пользу, раз ты без каких-либо приветствий сразу нападаешь, - усмешка кривила его губы, выражая кипевшую под маской относительного спокойствия истерику.  Ннойтра, тем временем пытавшийся сжечь Халибел Церо, навел на мысль. В этой вспышки красного, ослепляющего  света он, изогнувшись уже восстановленным телом, окропил кровью все окружающее его пространство - столы, пол, своих фрассионов, а главное обезьяничевшего рядом Хичиго. "Почему бы не использовать столь любимую Владыкой марионетку", - думал Гранц с обожанием наблюдая как пространство наполняется одинаково ухмыляющимися копиями Широзаки, по капризу Заеля одетых в форму Лилинет.
- Впрочем, я совсем на тебя не обижен. Не думаю, что твой мозг способен осознать все окружающее тебя великолепие, но у тебя есть возможность поплатиться за свою грубость, пав жертвой моей гениальности.
Копии, имеющие все свойства оригинала, с которыми был знаком Заель, одновременно замахнулись занпактами, проскрепев:
- Гетсуга Теншо! - основная атака была направлена на белоснежного нечестивца, посмевшего на него поднять своё оружие. Не зная как там дела у Ннойтры, он счел за благо не вмешиваться в его сражение - быть убитым своим же собственным союзником малоприятное ощущение. Однако Кёораку, погребенный под очередным путем связывания, не должен выходить битвы раньше, чем принесет арранкарам реальную пользу. Черно-красный полумесяц, пронесся через лабораторию, врезаясь в огромный черный ящик, поглотивший собой шинигами.

Отредактировано Bleach (2008-10-16 04:57:19)

0

62

Разлетевшиеся во все стороны в поднятой потоками реацу пыли были красивым зрелищем, если бы не её особые свойства, можно было бы задержаться, что бы по достоинству оценить эффектность преображения Октавы. Тело реагировало молниеносно, наслаждалось каждым движением резким, быстрым, с лёгкостью уводиводя Хичиго от опасного соприкосновения. Ах, как же оно изголодалось по хорошей драке! На ком-то другом это может быть и сработало бы, но против него, кому не составило труда отбить все осколки, на которые рассыпался когда-то давно обращённый против него клинок Сенбонсакуры, это был слабый ход. За ту схватку на холме Соукиоку прерванную Ичиго он долго ненавидел рыжего придурка, как и Зараки, Кучики был восхитительным противником, и парень до глубины пустоты своей души сожалел, что в Каракуре их клинкам не случилось скреститься ещё раз.

- Ах прости, Октава, я был так обрадован возможностью врезать по твоей наглой роже, что забыл присесть в реверансе! - мальчишка весело рассмеялся, левая рука откинула полу накидки и прихватив хакама за край развинула ткань на манер юбки, и изобразил поклон.
" - Я до сих пор ведь ни разу не... пробовал... " - от последнего движения Хичиго удержала неожиданная совершенно детская мысль, и этого мгновения оказалось достаточно...
Холодная, к знакомому железистому немного солёному у этой крови примешался новый, в чём-то по-своему приятный оттенок. У шинигами он не казался ему таким отчётливым, или за три года память порядком притупилась? Сладковатый, мягкий, обвалакивающий он напомнил скорее вкус крови человеческой, крови Ичиго... Но у него она была тёплой...
" - Вот уж никогда бы не подумал, что в драке с кем-то другим буду скучать по тебе, Ичиго... Уже второй раз за день ты мне вспомнился, и оба раза были... Приятными..." - Хичиго решительно отмахнулся от навождения, -" ТФУ! Бредятина какая-то..."

Медленно облизываясь и отирая тыльной стороной ладони потёк крови арранкара, попавшей на губы, словно возвратив его собственный плевок, пустой рассмеялся.
- И это всё, на что ты способен, Октава?! Мелкая кучка жалких подобий!
Ход казался Серо Эспада нелогичным, это жутко раздажало, до гневной дрожи в пальцах. И чем только Октава думал, создавая своих куколок?! Ведь используй арранкар свою кровь, попавшую на Квинту, он создал бы ему куда больше возни, даже копии шинигами стали бы ему более интерессным противником, чем он сам! Зная себя самого лучше кого-либо другого, проще простого разделаться с собственными копиями, ведь он не идеален, а значит и они. Возможно, Грантс и рассчитывал таким образом подсмотреть...
" - ХА! Так будет даже забавнее!" - кривая усмешка исказила губы пустого, -" Ну, попробуй рассмотреть, если успеешь!"

Он перехватил занпакто за цепь, запястье изогнулось, заставив лезвие белоснежного Зангетсу, словно играя, пару раз описать круг, прежде чем рука вновь ловко ухватила меч за рукоять. Воздух лаборатории завибрировал от упругих волн его реацу. Не мало прошло времени с момента их знакомства, прежде чем и Ичиго научился с такой же лёгкостью управляться со своим Курои Зангетсу, и тогда драться с ним стало куда итереснее...
" - Тфу! Мать твою, Эмма-о! Опять ты, Ичиго!" - мысли о собственном рыжеволосом отражении всколыхнули внутри пустого волну ещё большего раздражения. Он прекрасно помнил, чем подобная поблажка себе закончилась в прошлый раз, - почти год назад, - сейчас меньше всего хотелось снова услышать его голос, так что от этих мыслей следовало бежать как можно быстрее и дальше. " - Гетсуга Теншоу!", - рявкнул на манер Ичиго очередной дубликат, и чёрно-алый полумесяц сорвался в сторону Хичиго.
- ХА ! Ну, конечно! - весело смеяь парень устремился смертоносному потоку реацу навстречу, в последний момент увернулся от атаки и точным движением клинка снёс голову безмозглой копии в шмотках Лиллинет.
И уже в следующее мгновение весь гнев Хичиго обрушился следующую на ближайшую к нему нагло скалившуюся, и та, получив удар локтем в челюсть, удар сломавший ей шею, мягким тюфяком свалилось вниз.

" - Прости, Зангетсу, что лишаю этих наивных идиотов возможности любоваться твоим великолепием в полной мере..."
Смазанный силуэт Серо Эспада скользнул в противоположный угол помещения, и спустя секунды вторая его нелепая копия осела на пол, под ней подкосились ноги под хруст сломанного ударом ноги позвоночника. Лишь когда их окровавленные тела коснулись пола лаборатории, стало отчётливо видно, что и каждому из этих занпакто пустого успел нанести по смертельной ране, но на этот раз вспоровшей подделки наискось от живота до плеч.
Когда они рассыпались по залитому кровью полу, превратившись в белый песок, Хичиго обернулся к двум оставшимся. У Заэля восстановилось тело, но вот до прежнего уровня реацу было ещё далеко, и оно позволило создать всего лишь пять его подобий. Пинком Широсаки отправил очередного удачно подвернувшегося, противно верещащего фраксьона в сторону Октавы, и комично взбрыкивая коротенькими конечностями тот врезался в соего создателя на всей скорости.

- Браво, Заэль! Воистину гениальный ход! Какой милый подарочек! - кончик языка пустого скользнул по губам, - Может у тебя найдётся что-нибудь поинтересснее?
Когда очередные две подделки, оглашая смехом помещение, сорвались в его сторону, улыбка Хичиго стала ещё нахальнее.
- Гетсуга Теншоу, - чёрно-кровавый полумесяц разорвал на жалкие клочки их светлые фигурки. Совсем не удачно для Октавы они оказались на одной с ним линии, и на этот раз дистанция, с которой пустой нанёс удар, был дотаточной, что бы атака стала для Грантса смертельной, всего несколько мгновений и...
" - О, нет!" - дыхание замерло, сердце сорвалось вниз в пустоту, когда он увидел его фигуру, внезапно возникшую в опасной близости от направленного потока реацу.

0

63

Даже в этом мире, погруженном на три долгих года в зимний холод, не существовало ничего такого, что нельзя было бы согреть. Тело, благодарное, неожиданной нагрузкой, буквально пружинило, наливаясь энергией и теплом. Лаборатория наполнилась дымом и запахом крови, навязчиво лезущим в прикрытые высоким воротником ноздри, будоража и дразня.

Стыд, коротким, едва заметным румянцем согрел смуглую кожу девушки, когда она увидела окропленную кровью руку Айзена. Она не успела, кто-то все-таки добрался до него. Хотя о каком «не успела» была речь? Она просто отвлеклась на что-то другое, более личное, чем шинигамский  капитан и упустила из поля зрения его атаку. Непростительно и глупо. Легкое, едва заметное, но отдающее теплом прикосновение к волосам – почти одобрение. " - Вы можете не сердиться, Айзен-сама. Это ваша воля – воля сильного. Но вы не приказали не сердиться нам!"

Гнев, боевой азарт, греющие изнутри, чужие острые, нелепые, угловатые и судя по всему слишком длинные руки, скользнувшие по одежде, цеплялись за её края, вызывая короткую вспышку ярости. " - Как животное", - Халибел смотрит на него, даже не пытаясь от них освободиться, не реагируя, слишком жалко, слабо и глупо.-" Нетерпеливое, глупое, возомнившее о себе что-то невероятное, животное. Не укусить, так вцепиться, скалясь зубами, кровя собственный язык, злясь, бесясь, мечтая разорвать и не имея возможности по-настоящему дотянуться".

- Тебе, похоже, все ещё очень мешаю твои руки, Ннойтра? – интересуется терцеро, следя за его движениями, ожидая следующего шага и точно представляя каким он будет. Слишком он предсказуем в своем гневе. Слишком долго она ждала возможности указать ему на его место. " - Бешеным зверьем вцепляясь друг в друга за право жить дальше, словно только вчера выбравшись из пустыни. Ничего не меняется. Никто не меняется. С каждым днем, с каждой новой жертвой мы просто и  необратимо становимся сильнее. Наш гнев, наша воля к сражению, наша жажда стать чем-то большим исходит из простого и жалкого желания не быть съеденным".

Уверенная в своих силах, она даже не пытается увернуться от кос. Два синхронных удара делают два параллельных надреза на одежде. Скалящаяся окровавленными зубами морда рядом. Три коротких, ожидаемых слова, прозвучавшие только для неё. Выставив вперед занпакто, Халибел просто защищает лицо от прямого и близкого удара. Церо буквально опаляет, развевая все мысли о холоде. Рванные клочья некогда белоснежного одеяния падают на пол, оставляя темную кожу неприкрытой, на костяшках пальцев проступают красные капли, а в прорезях оставшейся без прикрытия маски сверкает улыбка. " - Я покажу тебя разницу в силе, о Великий Король! Разницу, определяющую твое место, чтобы ты более не смел поднимать свои обрубки на тех, кто для тебя недосягаем".

- Гранд Рэй Серо, - четко проговорила Халибел, даже не пытаясь найти другой способ атаки, считая, что учить лучше на подобиях. Вспышка, зарождающаяся на окровавленных костяшках, рвется прямо в открытую физиономию.

+2

64

Кёораку

Идеальный расчет. Идеально сработанное заклинание. Идеальное Шинпо. И все ещё недостаточно. Холеная рука берется за лезвие его ятагана, словно это не опасное оружие, а просто едва заметная преграда. По лезвию течет сила, неизбежная при разнице реяцу и у Кёораку даже есть несколько мгновений, чтобы осознать, насколько она большая. В голове непрошено и бесполезно всплывают уже не раз задаваемые самому себе вопросы. Как он, да они все, могли упустить развитие Соуске? Как могли не заметить? Как могли поверить ему?! А ещё подумалось, что с Укитаки бы было сейчас легче. Стоять плечом плечу пусть даже в заведомо проигрышной битве, как-то легче и правильней. Может быть, они и не выиграли, но сам факт того, что ранее не разлучные друзья вынуждены теперь существовать не в одном времени, реальности и мире, удручал. Кёораку думал, что его друг мог уже где-то переродиться и искренне надеялся на то, что новое тело у него не будет обременено какой-нибудь проклятой болезнью.

Капитан восьмого отряда вспоминал своего лейтенантов. Лизу, которая, как понял мужчина, погибла в Каракуре. Его сильная Лиза, в которой он никогда не сомневался. Нанао - его строгая, красивая и несомнено умная Нанао. Он буквально видел, как она, нахмуривая брови, поправляет очки. Наверняка, из-за всех этих событий она стала ещё более строгой, тщательно пытаясь выглядеть взрослее, сильнее и серьезней, а ведь ему всегда хотелось, чтобы Нанао оставалась именно "тян" подольше, чтобы не втягивалась во все эти разборки, не пачкаясь об них.

Кёораку видел лицо Яма-джии, которого считал чем-то нерушимым и вечным, таким же как стены Сейретея, служащие теперь предателю. Кёораку вспоминал не только бой за сообщество, но и битву в Каракуре. Он видел изломанные тела, кровь и огонь. Он видел перекошенные, уставшие лица выживших. Перебив целую орду пыстых, они все равно проиграли, погибли, были уничтожены.

Говорят, бывают моменты, когда вся жизнь за миг проносится перед глазами. Сейчас Кёораку убедился, что именно так и бывает. Сила бесконечно медленно текла по лезвию его ятагана, а он упрямо и совершенно бессмысленно искал место, где они все ошиблись. Реяцу Айзена косой волной прошлось по его телу, будто пытаясь отрезать руку. Почти идеальный разрез с яркокрасными, неровными краями. Кажется, что кто-то выдернул одним движением находящуюся внутри струну. Боль адская, но Кёораку улыбается, глядя, как по пальцам Айзена стекает кровь, окропляя его занпакто.

- Может и опасно, но видимо не достаточно... - не скрывая сожаления, начал было Шинсуй, когда на него свалился огромный Черный ящик. Ничего толкового, кроме как, выпустив реяцу, снизить негативное влияние заклинания, уйти от которого не представлялось возможным, в голову не пришло. Множество энергетических копий пронзили Кёораку, заставляя припасть на колено, а потом и вовсе начать заваливаться, щедро орошая пол лаборатории своей кровью. Повезло, что какая-то сила снаружи развеяла гроб, мешая добить бывшего капитана восьмого отряда. Плохо, что помощь чуть-чуть опоздала. Казалось, что каждая точка его тела болела, с каждой стекают капли крови на пол.

" - Тело не слушается. Предоставленная было возможность потеряна зря, а Айзен уже снова свободен от Кидо," - упирая в пол один из ятаганов, Кёораку пытался удержать положение хотя бы близкое к вертикальному.

- И все-таки я рад, Соуске-кун, - беспечная, почти детская улыбка озарила его лицо, заставляя жалеть о зря потерянной травинки. Где её ещё найдешь в этом зимнем царстве? - Мне удалось тебя ранить, в то время как когда-то мне  ранить Яма-джии мне так и не удалось. Значит, найдется тот, кому удастся победить тебя.

Отредактировано Bleach (2008-10-19 00:22:59)

+1

65

Сожаление. Вот что он испытывает, безучастно глядя на все происходящее. Оно дрожит на кончиках его пальцев остаточным эффектом высшего заклинания. Путь Разрушения пусть даже 90-ого уровня не может убить капитана уровня Кьораку Шинсуя, но ведь он и не стремился к его убийству. Он вообще никогда не желал кому-либо смерти. Даже Ямамото-сотайчо, даже Укитаке… Он хотел, что бы они наконец признали его, поняли насколько он превосходит их по силе, талантливости, умению просчитывать. Они признали это, правда ценой признания стала их смерть. Власть, к которой он стремился по всеобщему мнению, жажда силы – это все не то, все средства к достижению цели. Сама власть как таковая Айзена не прельщала, не возбуждала даже, если вам будет угодно. 

- Видимо, - Соуске обходит едва держащегося в сознание шинигами. Его сила угасает, просачивается как вода в песок. Исчезает в рейацу Айзена, пусть даже скрытой сейчас, подавленной железной волею и абсолютным контролем. Кьораку умрет даже если он просто останется рядом, - Однако, вам хватило и этого. Воздух крепости для вас тяжек, или мне не показалось, и вы действительно стали слабее?

Сожаление. Оно сквозит в его словах, в его глазах цвета спелых орехов, прячется в самых уголках понимающей улыбки. « Придет день, когда эта улыбка не принесет ничего. Даже удовлетворения…»
- Bakudou 81:Danko, - яростный алый поток, взбесившимся зверем наполняет воздух, заставляя намагниченные волоски подниматься за потоком его силы, всесжагающей, направленной на тотальное уничтожение. Вот оно – отчаянье сильного зверя, пойманного в ловушку из злости и гордыни, чья ненависть станет его могилой. Бездна отчаянья, разбившаяся о стену его равнодушия. Духовная сила плавно течет в открытый воздух, наполненный злостью настолько, что электризуется даже ткань. Перед его глазами гладко-смуглая, как ствол сандалового дерева спина Халибел. Три слова в ответ, отдача бьет по нервам расплавленной лавой, вытаскивая его собственную силу и ярость. Его глаза расплавленным золотом, впиваются в обнаженную душу бывшего капитана. Сожаление. Вот что он видит в ней. Окруженный ореолом силы, он мягко склоняется в Шинсую, ложа руку поверх его собственной, сжатой в безнадежной надежде на рукояти занпако. Его собственная рана уже затянулась, а вот шинигами пронзен собственной беспомощностью, парализован давление духовной силы Айзена. Пусти он сейчас ее по мечу, уплотняя чтобы разрезать – Кьораку Шинсую можно будет ставить погребальные палочки и мокрые белые хризантемы.

- Я одолжу у вас занпакто, Кьораку-сан? Будем считать это платой за то, что я только что не дал вам умереть. У меня нет желания ни пачкать свои руки о ничтожеств, ни беспокоить собственный меч. Ведь нет нужды в том, чтобы для вытирания пыли использовать праздничное кимоно, хватит и обыкновенной тряпки.
Чужой меч захлебывается в крике, отрываясь от рук хозяина, разбивается, теряя свою истинную форму, становясь обычной катаной, покоряясь тому, кто сильней. Глядя в медленно закрывающиеся глаза Кьораку, он не испытывал ничего. Кукла сломалась, она пробыла слишком долго с людьми и заразилась от них чувствами, а значит пора сделать из ее марионетку.

Волосы растрепались, поднятые теплым потоком, упали на глаза, но Соуске не стал отбрасывать из назад. Белый плащ опускается на темные плечи похоронным саваном:
- Твоя красота не должна быть усладой для взоров, - ровно распределенное в воздухе количество холода, жестокости, заботы и участия, мягкость голоса обволакивает, - Никого. Тем более тех, кто ее недостоин, - поддержка, но на самом деле разрешение на продолжение боя. Он не будет вмешиваться, до поры до времени, - Ты слышал о том, что спящие вулканы самые опасные, Ннойтра? Ибо никому не ведомо, что же скрыто в их огненных недрах. Прими мои поздравления. Тебя поглотил именно такой вулкан.

Легкий наклон головы пропускает в сторону полумесяц черной крови. Кожу вновь обдало жаром, вот только он не может его согреть. Схватка затянулась непозволительно – нужные гости ускользают из его рук пока он танцует па в лаборатории. Пора заканчивать. Взгляд, полный отстранения, жажды, стремлений, в котором сейчас плещется сожаление, обратился на растекшиеся крылья. Релиз Октавы очень красив. Шинпо, Сенка. Подлый удар в спину выбивает Сон Души, а по клинку свободно течет спущенная рейацу, разрывая тело до самых ключиц.
- Теперь мы можем поговорить спокойно, ЗаэльАпполо-кун, - холод глаз и улыбка. Наверное, он вселяет ему ужас. Может, стоит опять носить очки? – Я так и не услышал за всей этой суетой твоего отчета о разработках. Расскажи о результатах, мне очень интересно.

Перед глазами нежданно возникают две копии, торчащие волосы, нелепые движения, летит черный полумесяц, испепеляя все на своем пути. Айзен поднимает руку, досадливо, словно от мухи, отмахиваясь от атаки. Он даже не отвел ее в сторону, просто развеял узко направленной по чужому мечу рейацу. Занпакто кричит, но ему все равно. Шинпо, одна четверть шага и он видит перед собой желтый металл глаз Пустого. «Бедный ребенок, Кьока была слишком жестока с тобой».
- Hadou №4: Byakurai, – палец упирается в ключицу мальчишки, воздух прорезывает синий луч. Мягкое, слабое заклинание, однако всех зависит от силы рейацу того, кто его создал, - Разве я не учил тебя останавливаться во время? Или ты забыл мои слова, Хичиго-кун? – легко поймать непослушного подопечного за подбородок, не позволяя дернутся в сторону или осесть на пол, - Абараи-кун тоже был не послушным, поэтому я от него очень быство избавился. Хочешь последовать его примеру?
Мягкость взгляда, твердость стали, ложь зеркал. Он весь похож на один сплошной обман, но найдется ли в мире еще одно существо, которое осмелится заглянуть в тьму этой души, заглянуть, понять и не сойти с ума.
- Я задал вопрос…

Отредактировано Aizen Souske (2008-10-19 15:33:33)

+1

66

Святая Тереза сорвалась первой, забившись от ужаса в онемевших пальцах, задрожав всем черным телом и отчаяно хлопая оборванными крыльми. Первобытный и далекий инстинкт выживания велел ей спрятаться, сбежать, заползти тараканом в крохотную щель между мраморными плитами полов, и никогда, никогда не покидать этого убежища. Впервые с тех пор, когда в ней оказалась запечатаной часть души Джируги, богомолиха не могла и не хотела понимать своего хозяина, сплевывавшего на пол потемневшую слюну и щурившего глаз от заливающей его крови. Оба ослеплены собственным же Серо, оба измотаны и измучены едва ли не до потери сознания. Чужие голоса звучат глухо и похожи на пение шаманов из далеких земель, что кружат в безумных плясках вокруг черных с багряным костров, а костры взмывают в небеса хищными ястребами из одних костей да перьев.
"- Куда ты лезешь? Куда? Заткнись. Не хныч, как старая дева над утонувшим ухажером. Бха! Думаешь, несчастная трусиха, мы не одолеем эту женщину? Не сможем разорвать эту темную кожу? А она, черт подери, нежная, ее почти что жалко. Ты только представь какое покрывало можно сшить, если распороть ее аккуратно, через грудину и живот. Век спать и не видеть ни одного кошмара. Целый век..."

Движение ресниц, на мнгновенье освободившее зрение от туманной красноты, только чтобы увидеть распутившуюся перед самым лицом хризантему цвета меда и янтаря. А за смертоносным цветком, расправляющим последние крошечные лепестки, - улыбка, от которой вдоль по хребту пробегает холодок ужаса, улыбка столь же неожиданная и невозможная, как слезы отчаянья на щеках Владыки пустых. Ее не может существовать в природе, даже столь уродливой как природа арранкаров. И Нноитра вскидывает обрубки рук, закрывая ими лицо и голову, и сам не зная зачем на самом деле: чтобы защититься от Серо, или же чтобы спрятаться от этих тонких губ и никогда их больше не видеть. Вся сохранившаяся в теле рейацу запечатывается в кожу, в слабые и тонкие как лед поздней весной пластины защиты. Алебарда заходится в болезненном беззвучном крике, от которого разлетаются в дребезги несколько колб. Среди них и та, что со страшным эмбрионом-мусором внутри. Не слыша за гулом света голосов, Джируга ясно различает, как с омерзительным чавканьем скрюченое тельце неудавшегося эксперимента Заэля ударяется о полки и соскальзывает на пол.
"- Я не хочу за ним! Я хочу жить! Я должен жить! Я не давал себе права умирать от ее рук! Святая Тереза? Святая Тереза, ты меня слышишь?! Отвечай же! Святая Тереза. Ты же предлагаешь мне мою жизнь, верно? Убьешь? Опять грязная работа. Словно мне есть дело... Холодно было. Слишком холодно. Почему в пустыне так холодно? Почему ты так медлишь? Песчаная буря... Здесь так много золота. Ясное дело кого винить. Зеленоглазый шакал. Но теперь небеса - не предел. Никто никогда не говорил, что их нельзя убивать. Слабые, сильные, безумные, чудовищные - я раскрошу их в пепел. Только захлебываясь в собственой крови, я иогу ощутить себя живым.

Хватаясь в отчаяньи и страхе за собственные опаленные космы, пятый суетно пытается удержать рассыпающееся сознание. Еще слишком рано. Слишком. Почему так много оказывается несделаным? Почему так необходимо это все сделать, и не умирать, отказаться от мечты и смысла жизни? Он уже не чувствует, что от кос остался лишь лимонный едкий дым, тяжело оседающий на пол. Тело стало неожиданно слабым, тонким, мягким, поддатливым как масло для раскаленного ножа, и первыми вместе с хваленной защитой Нноитры, под душераздирающий скрипящий визг лопающихся голосовых связок, ломаются в коленях ноги. Лишеную опоры легкую фигуру последними вспышками Серо вминает в стену, перебивая позвоночник о полки, голова под неестественным углом склоняется к груди. Все застывает так же внезапно, как и пришло в движение. Несколько мнгновений чудом уцелевший, но уже совершенно слепой глаз смотрит сквозь пространство, куда-то мимо правого плеча Халибел. Нноитра Джируга, пятый Эспада с молчаливым и могильным беззвучием бледно-зеленым песком взвивается в воздух и бесцветно в нем тает, оставив на раскореженом полу рваные лоскуты некогда белоснежных одеяний.

-------> Пустыня Уэко Мундо

Отредактировано Nnoitra Jiruga (2008-10-20 01:51:03)

+2

67

Полумесяц Гетсуга разбился о его ладонь, как волна теряет силу, встретив камень на своём пути. Вспомнилось, как та же рука с той же лёгкостью остановила Курои Зангетсу на холме Соукиоку. Характер его реацу, он недоволен, расстроен, ему надоело ждать.
" - Остановиться? Сейчас? Когда этот ублюдок Октава ещё не получил всё, что ему причитается? Почему?! Достаточно? Этому и смерти не будет достаточно! Это мая драка! А ты лишаешь меня такой редкой радости, да ещё и улыбаешся! Так... по-доброму... Вот сволочь! "
Азарт сражения полностью поглотил всё рациональное мышление, сражаться с самим самбой за победу холодного рассчёта над пылкостью чувств только на словах выглядит так уж легко. Ногти впились в ладони, сжигаемое вырвавшимся на волю после долгого заточения инстинктом убийцы сознание упорствовало, не принимая такой простой бессмысленной развязки, при том, что разуму смысл её был отчётливо ясен. Не из жалости, конечно, если бы сейчас его удар достиг цели, дистанция была достаточной, что бы от Грантса осталась куча кровавых ошмётков, а с нею особо не побеседуешь...

" - Остановится вовремя... Вовремя, это когда твой враг мёртв! Разве бывает другое "вовремя"? Но ты! О ком ты беспокотшься? О том, кто ненавидит тебя? О том, кто обнажил клинок против тебя? К кому ты так щедр в своём великодушии? К предателю?! К тому, кто не достоин даже взгляда твоего в его сторону?"

Лезвием боли заклинанине Владыки пронзило плечо сверху вниз, нестерпимой юноша бы её не назвал, вполне себе, слабенькое. Не из жалости, конечно, хотел бы прибить, давно уж прибил бы. Сжав зубы от обиды, Хичиго бросил изпод сбвинутых светлых бровей холодный, полный гнева взгляд на Айзена. Глаза в глаза, дерзкие чёрно-золотые, глубокие как ночное небо, и мягкие ореховые, тёплые с мерцающими странными и манящии на самоё своё дно отблесками... Какие-то секунды, и его сердце бьётся уже едва слышно... Где вся та злоба, что только что кипела в нём? Пропала, словно никогда и не рождалась...

" - А на что я злюсь...? Ты сильнее... Ты быстрее... Быстрее на три шага, разрезать сон души Октавы, отвести мою Гетсуга и воспользоваться кидо... Ох, сколько не кажется, что я приближаюсь к тебе, ты всё ещё далеко... Но когда-нибудь, я успею за тобой! И ты не будешь больше смотреть на меня как сейчас, - так снисходительно, - как на ребёнка!"
Напрягшееся каждым мускулом, словно хищник перед решающим броском в финале охоты, обманчиво хрупкое на вид худенькое тело, в ставнении в широкими плечами Владыки, от одного его прикосновения вздрогнув стало послушным. У Хичиго хватило ума сейчас не сопротивляться его пальцам, чуть приподнявшим голову, что бы удобнее было на него смотреть, а может и для того, что б ещё раз подчеркнуть, - даже ростом Соуске выше мальчишки на голову, не говоря уж обо всём остальном.

- Н-нет... не забыл, - тихо сорвалось с пересохших от волнения губ, раненое плечо надвижение отозвалось глухой ноющей болью, пустяк, но он способен вытерпеть гораздо большую. - Твои слова для меня закон...
Каким бы сильным не было желание разделаться с Октавой, он принял его решение, вечность велика, - ещё представится случай... А сейчас, пусть будет так, как он хочет, и это не покорность, с его решением он не согласен, это лишь исполнение его желания.

0

68

Заель

Паника крупной дрожью била его тело и дело даже не в том, что все клоны уничтожены, а союзники повержены, Заель просто не знает, как выйти из подобной ситуации сухим. Можно, разумеется, можно упасть в ноги и молить прощения. Можно рассмеявшись заявить о том, что это всего лишь маленький эксперементик - тренинг для истощившегося по серьезной работе мозга. Правда, наверное, это уже не будет так эффективно, учитывая, что Заель Аппоро Гранц с искаженным болью и ужасом лицом стоит перед самым лицом Владыки, щедро поливая того своей кровью. Такой шанс! Но не с выбитым Сном Души.

- Айзен-сама, я… - голос преступно дрожит, а бывший Октава даже не знает, что «он…». Рану, даже если это такая страшная рана, подвергающая фактически полному лишению силу, можно вылечить с помощью фрассиона, но что дальше?
Релиз не возвращается. Просто не может. Не хватает реяцу. Но от него уже никакого толку нет. Заель собрал достаточно информации о белобрысом мальчишке, чтобы лишить того его преимуществ, но менять параметры лаборатории сейчас, в своем состояние, когда тело бьется болезненной судорогой под взглядом Айзена, не получится.
" - Мы слишком поспешили,"- думает Заель, даже неуверенный, что игра стоила свеч.

- … не могу лишить вас удовольствия… - дрожащими пальцами нащупать маленькую ампулу и раздавить её так, чтобы содержимое впиталось в его кожу, начиная расщеплять тело на духовные составляющее. Множество крошечных светящихся частичек, отрываясь от того, что когда-то было рукой, стремятся к потолку. Это даже не больно.
- … узнать все самому… - в последний момент, когда от тела казалось ничего даже не осталось, из пустого горла, в котором даже не было голосовых связок, раздался смех. Он так долго шел к тому, чтобы стать Октавой, только для того, чтобы вернуться туда, откуда начал.

---> Пустыни

+1

69

Кёораку

Атака серо вышибла из лёгких воздух, который коротким, сухим кашлем оседал на полу красными каплями. Они переплетались между собой и теми кровавыми лужицами, которые собрались под его телом, создавали каналы, впадали друг в друга, продолжая жить своей жизнь, в то время как их хозяин, стоя на одном колене перед предателем, умирал. Дышать, так же как и отвечать на реплики Айзена не представлялось возможным, да и не было желания. Все существо, направленное на попытку восстановить дыхание, было парализовано присутствием рядом источника колоссального количества реяцу. Кто знает, может Айзен и прав, и он ослаб за время своего пребывания в Крепости, но Кёораку пришел к другому выводу. Никогда Шинсуй не ошибался в оценки своих способностей, никогда бы не ослаб, спускаясь на ступень или даже две ниже того уровня, к которому привык. Все до безмерного просто, но Соуске, поглощенный собственной силой, этого не замечает. Идя вперед, он задирает голову все выше и выше, совершено не глядя ни на то, что творится под его ногами, ни на то, как высоко он поднялся. Все больше и больше он возвышался над предоставленным природой лимитом, перешагивая все известные по сю пору пределы.

- Когда-нибудь, тебя это погубит, - губы шевелятся с трудом, слова, утаскивая последний воздух, тонут в каком-то шуме, а Шинсуй слышит лишь как жизнь, вытекает из него с каждой новой каплей крови, оседающей на белой стерильности пола. Реацу, данная ему от природы, исходит в совершенно неконтролируемом порядке, даже не пытаясь защитить своего хозяина, стремится, привлеченная чужой силой, покинуть его тело. – Когда-нибудь ты сам себя погубишь.

Айзен забирает у него занпакто, и Кёораку ловит себя на мысли, что с большим удовольствием, чем смотреть на то, как Соуске методично расправляется с каждым из зачинщиков бунта в отдельности, принял смерть. Малодушно, слабовольно, но сейчас Шинсую не приходило в голову ни одной идеи о том, как им можно победить подобную силу или хотя бы спастись от её гнева.
" – И все-таки его можно ранить".

Кёораку не боится, он уже простился со всеми, кто ему был когда-либо дорог, просто они об этом ещё не знают. Чувствуя, как по лицу ровными дорожками течет пот, Шинсуй смотрит как распадаются на мелкие духовные частицы его союзники и может быть даже новые друзья. Ему грустно и соленые капли пота вполне могут заменить слезы в сухих и печальных глазах. Они проиграли ещё до того, как начали активные действия. Снова, как тогда на холме Соукиоку, как в Каракуре и в сообществе. Снова и снова. Подобные проигрыши, на исходе последних сил, становятся неприятной привычкой.
“ – Что же мы упускаем?”

Кёораку опускается на пол, безмерно медленно оседая в лужу собственной крови, он погружается в беспокойную тьму.

0

70

Халибел одним движением убирает ненужный уже меч в ножны, попутно разминая окровавленные пальцы. В глазах горячо после двух ярких цветных вспышек, по сравнению с которыми мир стал казаться тусклым и бесцветным, а движения замедленными и неживыми. Протягивая руку, терцеро ловит на ладони зеленоватый пепел того, что когда-то было Ннойтрой Джируга, Квинтой Эспада. Тускло светящиеся частицы, подобно их хозяину, недолго остаются в пределах досягаемости, споро исчезая, не достигнув потолка.
Победа, горьким вкусов коснулась губ и испарилась, оставив лишь горстку пепла, обугленного, сгоревшего дотла насекомого.
" - Животное, лишенное инстинкта самосохранение, погибает довольно быстро, Ннойтра. Именно поэтому тебе не стоило так пренебрежительно относиться к страху", - разговор трехлетней давности стоял в ушах Халибел так, словно он прошел только что. Короткая стычка не принесла ни малейшего удовлетворения, лишь раздразнив таящиеся внутри инстинкты.
Гнев испарился вместе с последними частицам Ннойтры, оставив терцеро наедине с грузившемся на оголенной кожи холодом.

" - Зачем было идти против того, кто сделал тебя тем, что ты есть, Ннойтра? Только ли для того, чтобы закончить своё существование здесь так бесславно…"
Халибел молчала, будто надеялась дождаться ответа, даже тогда, когда чужое, пахнущее чем-то сладким и кровью, косодэ теплом ложится на её плечи. Владыка совсем не выглядит огорченным ни предательством своего подчиненного, ни его гибелью, но он и не обещал любить каждое свое создание или прощать их предательства.

- Благодарю, Айзен-сама, - пальцы перехватывают на груди расползающуюся в стороны ткань, с разочарованием портя её белизну красными пятнами, а голова слегка склоняется, принимая дар. Где-то там, в коридоре отчетливо чувствуется реацу Милы. Халибел думает о том, что кое-кому не помешает напомнить об инстинкте самосохранения. Если бы она пришла буквально несколькими минутами ранее, ей бы не поздоровилось, но сейчас волны бушующей реацу спали, и никого больше не осталось из тех, кто поднял оружие на Владыку. Все повержены, но терцеро не покидает ощущение какой-то незавершенности действия.
- Айзен-сама, будут ли какие-то указания?

0

71

Танец духовных частиц очень красив. Они отделяются друг от друга, медленно тая в окружающем воздухе, завораживающее зрелище :
- Спасибо, СзаэльАпполо-кун, - Октава оказался как всегда удивителен. Неповторимые решения, осторожность и риск, яркость и неординарность, - Я действительно получил удовольствия от работы с тобой. Твое последнее изобретение очень интересно, я рад, что увидел его действие.
Слишком острый ум, слишком амбициозен, слишком необузданные желания. Три года бездействия стали для октавы слишком серьезным испытанием. Айзена до сих пор удивляло, как самый осторожный и безразличный к власти представитель Эспады решился на такую заведомо проигрышную вещь, как бунт. Однако факты говорили сами за себя. Кьока Суйгетсу никогда не ошибается в своих видениях, а стычка в лаборатории стала только подтверждением. У раскрывшего Зампакто самым последним Октавы был прекрасный шанс обернуть обстоятельства в свою сторону, громко оповестив всех присутствующих, что раскрыл релиз не для нападения на Владыку, а для его защиты. Как истинный ученый, он решил провести эксперимент до конца. А может он так и хотел сделать, но карты ему спутал Хичиго?
-  Я не прощаюсь с тобой, - говорит он золотому пороху духовных частиц, уносящихся в высокий потолок. Он знает, что его услышат, - Мы еще встретимся с тобой, Сзаэль-Апполо Гранц. Твой путь сейчас только начинается. Радуйся, я позволяю тебе начать все с начала, не ошибись только в выборе дороги.
«Это касается и тебя, Ннойтра», - от пятого не осталось даже пепла. Ярость вулкана оказалась слишком жарка для черного богомола… Зеленоватая жирная копоть тонет в луже черной крови, - «Но ты вернешься сам. Твоя ярость, твоя жажда силы и битвы, они приведут тебя сюда снова, чтобы снова погубить. Я буду ждать».
Разочарованно оторваться от созерцания тающих на глазах остатков, еще недавно бывших представителями его Эспады. «Неважно сколько будет жертв. А они были всего лишь Адьюкасами». Чужой, настойчивый  взгляд царапает щеку, приходится оторваться, чтобы заглянуть в беспросветно черный белок глаз. Рыжий мальчишка, о нем не забудешь даже при всем желание. Под его пальцами он плавится и оседает на пол, приходится перехватить его уже за подбородок, а за горло, рывком вздергивая вверх, заставляя смотреть прямо, не отрываясь.
«Почему ты смотришь на меня такими глазами, в то время как истекает кровью не только твое тело, но и твоя гордость? В твоих глазах должна быть ненависть, жажда мести, желание разорвать. Ты Пустой, ты должен следовать своим инстинктам, своему естеству, направленному только на тотальное уничтожение, но ты  смотришь на меня совсем иначе, твои желания другие и так легко предсказуемы. Выходит, я зря приблизил тебя, мальчик. Ты позволил себе другие чувства, недопустимые. Там где есть преклонение, нет места пониманию, тебе не заменить Гина. Но я еще скажу тебе спасибо, за то что у Кьока Суйгетсу теперь появиться новая игрушка».
- Хм, - ореховый взгляд полнится февральским льдом. Больше ему не интересен этот ребенок. Он оказался более предсказуем, чем ожидалось, - Тогда почему ты нарушаешь мои Законы? Разве я не просил тебя поприветствовать наших гостей? Отвечай мне? – подтянуть к себе вплотную и брезгливо выпустить, отвешивая тяжелую пощечину, отпуская рейацу, впечатывая ей в пол лаборатории, чтобы белое косодэ пропиталось кровью щедро заливающей пол, - Почему же ты здесь, а не с ними? И почему ты до сих пор не представил их мне? Я давно не видел Йороучи-сан, мне бы очень хотелось с ней встретиться. Я послал тебя, потому что решил, что ты справишься с такой пустяковой просьбой, но ты ей пренебрег, - слегка пригасить свой фон, позволяя мальчишке вздохнуть и отступить назад, бросай последний равнодушный взгляд, - Ты разочаровал меня, Хичиго.
От резкого разворота вздымаются полы облегающей нижней туники. Битва закончена, теперь можно заняться делами. Привычно отбросить волосы назад, улыбаясь склониться над поверженным капитаном восьмого отряда Готей 13:
- Вы все еще в сознание, Кьораку-сан, - меч выскальзывает из расслабленной руки, падает на пол рядом со своим хозяином, - Я удивлен, - теплая улыбка трогает красивые губы, а он уже поворачивается к Тэрцеро Эспада, закрывая довольно глаза и протягивая руку, чтобы докоснуться до нежной кожи щеки неприкрытой маской:
- Не стоит благодарности. Плащ тебе идет, но боюсь нужен больший размер, - кожу на кончиках пальцев приятно покалывает от ощущения духовной силы третьей, - Спасибо, что заглянула на нашу беседу, Халибел. Я доволен, - темные ресницы приподнимаются, всматриваясь в зеленый лед глаз арранкара, - У меня к тебе просьба. За дверью тебе ждет один из твоих фрассионов, Мила Розе, если не ошибаюсь? Забери ее и проводи, пожалуйста, Кьораку-сана к Унохане-тайчо. Они с ней старые знакомые, думаю, она не откажет ему в помощи. Кстати, разрешаю вернуть ей Зампакто. Выполнишь? - Вопрос был риторическим, но задавая его он показывал свою степень доверия, - После этого можешь быть свободна, я позову тебя, когда будет нужно. 
«Остальные еще не вернулись, подождем их возвращения.  Собрание может подождать, а сейчас необходимо приветствовать гостей». Шаг и он уже у  двери. Можно отправить за дерзкой кошкой Канамэ, но Айзен не хочет больше терять время. «Ко мне, Кьока Суйгетсу» - «Да, мой повелитель», насмешливым гулом отдается в ушах.
- Иди в мой кабинет, Хичиго, - ровно, не оглядываясь бросить через плечо, - Жди меня там и никуда не уходи. Тебя я тоже позову, когда понадобишься.
Второй шаг. В руке привычное тепло эфеса меча, Кьока дрожит в предвкушении, без всякого стеснения облизывая в свой жажде губы. Настоящий демон, она жаждет крови.
«Кьока, я говорил тебе, что ты прекрасна?» - «Много раз, Соуске».

---> Коридоры в покоях Эспады

0

72

Хичиго грохнулся на колено едва не поскользнувшисть на тёмно-красной жиже на полу, всплеск его гневного реацу утонул в потоке прижимавшем его к полу, но так легко он не собирался сдаваться. Не перед ним. Спокойствие?! Какое к хренам спокойствие! В нём кипела злость. На себя, за доверчивость и слабость, на Айзена, за высокомение и изменчивость, на Халибел, за молчаливую покорность, на Кьраку, за тошнотворный вид. Дышать тяжело, но он всё ещё может, и не только это. Колено подтянулось к груди, острие меча воткнулось в пол, становясь его опорой. Так с собой обращаться он не позволит никому. 
- Почему же ты здесь, а не с ними?
Ответом на вопрос Владыки стал кровавый плевок в сторону. Рука крепко сжала занпакто, другая, не смотря на огромную силу давления духовных частиц, тыльной стороной ладони отёрла щёку, чуть онемевшую от пощёчины. Мальчишка, чувствуя как ломит кости от боли, лишь крепче сжал зубы, но упрямо поднялся на ноги, чуть пошатнулся, но устоял. Перед глазами немного плыло, кончик языка облизнул свежую ранку, вкус крови на губах только сильнее разжигал в нём желание врезать в ответ, при всём притом, что сознание трезво оценивало ситуацию. Не сейчас, но... " - Уже выкован кинжал для твоего сердца, его лезвие заточено и пропитано ядом, оно лишь ждёт своего часа..." - вспомнились слова того, кто лишён души и лишён её смерти, того, кто научил его драться, пока способны держать ноги, того чьи уроки подарили самый первый вкус собственно крови на губах, и вкус крови его первой жертвы. Странный учитель, странный ученик, странные уроки, при всей своей видимой небрежности Хичиго усвоил их хорошо. Не сейчас.
- Я давно не видел Йороучи-сан...
" - Да срать мне, как ты по ней соскучился!" - Хичиго встряхнул головой, окончательно приходя в себя, волосы на ней вновь стали прежнего белого цвета.
- ...справишься с такой пустяковой просьбой, но ты... - равнодушный голос, равнодушные глаза, совершенно другой Айзен говорил с ним в Зале Собраний, совершенно другие глаза Айзена смотрели на него меньше чем полчаса назад, но сейчас тот факт для пустого добавился лишь тонким штрихом к неясной картине образа этой сволочи, размышлять над этим было некогда.
" - А здесь веселее, чем гоняться по лабиринту коридоров за твоей принцессой и Гриммджоу, которые всё равно никуда не денутся," - Хичиго знал о стычке у Восточного выхода из Коридоров Крепости, нет, не с этой подозрительно спевшейся парочкой, с кем-то мелким, как пыль, судя по уровну реацу. Знал, что это очень кстати лишило беглецов желанного шанса уйти без приключений.
- ...разочаровал меня...
" - Ах, вот только от осознания этого, прям щас и умру - в муках!" - рот искривился от усмешки, - "От чего я точно умру, так это если не узнаю, нахрена Сексте эта девка, притащил же он её зачем-то из Руконгая..."
- ...Жди меня там и никуда не уходи...
- Ога! Уже бегу, твоё владычество, - сквозь зубы прошипел прежний почти забытый неживой голос с оттенком металла. - Только в другую сторону.
Тьма гарганты поглотила светлую фигурку в перепачканой кровью накидке.

--------> Потайной вход в Крепость

+1

73

В её вмешательстве на данном этапе уже не было никакой надобности, и Халибел с отстраненным видом наблюдала за сворачиванием ситуации, не вслушиваясь в беседу, но и не пропуская её мимо ушей. Хичиго не выполнил приказ Владыки. Вопреки ожиданиям девушка восприняла это сообщение совершенно спокойно. Был ли он такой же как они? Нет. И Халибел, и Ннойтра, и Заелль есть создания Хогиоку и Айзена. Да, конечно, они существовали и до этого, но в другой форме, в другом виде. Хичиго же по её мнению может и был равен Эспаде, но не входил в число тех, к кому можно предъявлять те же требования, что и к себе. Мальчик не арранкар, чтобы он не говорил, про свою природу пустого, но ни маски, ни дырки у него не было, но он и не шинигами. Широсаки был чем-то иным, интересным, сильным, живым, даже может быть особенным, но все-таки не  пустым.

Мальчик просто хотел его защитить. Желание в чем-то даже наивное, но вполне естественное, а главное человеческое. Другой вопрос, что Айзен-сама не нуждался в защите как таковой. Они просто реализовывали свои желания, когда явились в лабораторию, но никак не его и у Владыки были все основания злиться, тем более что Хичиго пренебрег его указаниям и все же Халибел не могла сказать с определенной точностью, что не поступила бы также, находясь на его месте или нет.

Теплое прикосновение Владыки к её щеке вывело девушку из раздумий.
- Благодарю, - легкая незаметная улыбка скользнула по губам девушки, сразу же исчезая. Размерчик действительно нужен был несколько побольше или хотя бы какой-нибудь пояс в придачу, чтобы подвязать под грудью расходящуюся ткань. Ложная скромность, таящаяся в пальцах, сжимающих полы косодэ вместе, была непривычна. – Разумеется.
Никаких сложностей в выполнении «просьба» Владыки не вызывала… разве что технических.   

- До встречи, Хичиго, - произнесла девушка уже вдогонку молодому человеку. Одна вещь, в которой Халибел была солидарна с Айзеном, даже не зная этого, – Широсаки не мешало бы поучится вежливости.

Шумовой фон от ряда фрассионов Октавы начинал раздражать чуткий слух – белые, полосатые пончики на ножках, похожие на персонажей книги «Чиполино», прыгали, бегали и вопили. Можешь Гранц и считал их идеальными, а вот у Терцеро, даже закаленной шумными ссорами собственной фракцией, начиналась мигрень.
- Вы, - обратилась она к первым двум, попавшимся ей на глаза. – Берите шинигами и следуйте за мной.
Что-то занимало разум терцеро, не желая отпускать, но и не давая ответов на задаваемые вопросы. Заелль всегда считал себя совершенством, сравнивая с птицей феникс свою способность к возрождению. Самоубийство Октавы совершенно не вписывалось в эту картину. Догадка же, объясняющая его, скользила среди прочих мыслей и нуждалась в проверки.

Халибел, Кёораку -----> Коридоры

Отредактировано Halibel (2008-11-09 16:05:26)

0

74

Ильфорт Грантц, Заэль Грантц
---> Пустыни

Перемещаясь уже сразу к лаборатории, Квинтадэсима нёс на руках "растёкшегося" Заэля, от его слов становилось все более ясным и сознание оттого, что он может влиять на судьбу братца. Просто чуть не задохнулось от подлой радости, впервые за всю свою арранкарскую жизнь... брат нуждался в нём и действительно без него умер бы. Он толкнул дверь в лабораторию ногой и занёс своё счастье на руках в полуразрушенную лабораторию, которая очень пострадала в результате "эксперимента". Осматривая всё вокруг и словно анализируя Ильфорт уразумел что братцу очень даже повезло, гнев некой силы мог бы и Квинту и Заэля размазать по стенкам, да так что вряд ли бы восстановились бы они. Пройдя между того что было столом, и подобием стула он перешагнул через валяющиеся обломки чего-то и идя к более целой части помещений обратился к Заэлю потому что была пара вопросов, к нему.
-Убрал мятежом, говоришь? А что если бы ты не добрался сам, скажем, я бы не смог пойти тебе навстречу, и унести тебя. Что если бы я развернулся и засмеявшись ушёл бы, сумел ли бы ты? Так ли, ты хочешь жить?- укоризненно слегка говорил старший и улыбнулся чуть, словно насмехаясь.

-Я не такой, как он, хотя я лишь фраксьон, я не уверен брат, что ты сумел бы дойти. А значит риск был не оправдан, следовательно от тебя пост Седьмого мог улизнуть. Но ладно, что-то я с тобой разговорчив сегодня. Мы пришли, здесь ты сможешь вылечиться и найти себе свою драгоценную одежду. - Ильфорт положил брата на нечто вроде стола и вздохнул сдув с лица мешавшие волосы. Лёгкий жест руки, выгибая её точно ради забавы, и зевок, прикрытый ладонью, Ильфорт не то чтобы сильно устал, но, глядя на сонное состояние Заэля, спать, захотелось самому.

-Я тебе больше не нужен, верно? Я могу убираться, к чему такому "мусору"... как я, мешать тебе в твоих гениальных планах- сказал с иронией и какой-то усмешкой, чуть нажав интонацией на слово мусор, да зевок снова ибо спать вероятно сильно захотел.

Отредактировано Ilforte Grantz (2009-02-28 23:45:33)

0

75

Видели бы эти придурки свои глаза. Наверное, даже зеркало бы рассмеялось. Сколько изумления, даже страха. Разумеется эти мелкие арранкары, этот мусор, ничего не сказали Заэлю, и тем более не посмели его задержать. Расступились, хлопая тупыми глазами. Да и что они могли сделать Октаве Эспада. Разве эти тараканы могли ему помешать получить то, к чему Заэль стремился. Мотылек просчитал эту реакцию, и даже не счел нужным приказать Ильфорту опустить его на землю. Манерного ученого внесли на руках как какое-то божество, и немое восхищение читалось на лицах охраны. И что-то еще примешивалось к этому коктейлю. Что-то до тошноты приторно сладкое. Да, это вкус страха.
Далее эти бесконечные коридоры.
«Сколько можно тащиться? Быстрее, Ильфорт. Я не хочу столкнуться с кем-то из Эспады. Я не в том состоянии, чтобы разговаривать, а ты настолько недалек, что не сообразишь, что сказать»
Еще коридор, затем еще. Наконец-то, дверь лаборатории. Сколько страха она навевала на жителей Крепости. Но для Заэля эта дверь вела в его храм, созданный собственными руками ученого.
Море осколков скалятся, сверкая холодным огнем. Запекшаяся жидкость серовато-коричневого цвета на краю стола. Разорванные провода. Уродливые трещины.
«Твари...», - ученый едва ли не задрожал от ярости, увидев весь этот погром в его лаборатории! ЕГО!
- Опусти меня! – приказал он, только вот едва не упал, когда босые ноги коснулись холодного пола.
Но, видимо, судьба была благосклонна к Заэлю Апорро Грантцу. Видимо, этой судьбе пока что было интересно наблюдать за его фигурой на шахматной доске. Она сама протянула лекарство двуликому ученому. Медленно приоткрылась дверь в лабораторию, и просунулась маленькая головка франсьона.
- Заэль Апорро-сама! Заэль Апорро-сама! – завопил он, не зная, пугаться или радоваться при виде своего хозяина. Который почему-то мягко улыбался. Точно был рад видеть свое несуразное творение.
- Здравствуй, Чита, - прошептал ученый.
Это было отвратительно. Заэль поедал своего франсьона прямо на глазах Ильфорта. Голодным хищником, он вонзал зубы в податливую плоть. Омерзительно быстро, жадно, пока полностью не насытился этим своеобразным лекарством.
Теперь ученый менялся на глазах. Смертельная бледность, царапины – все это точно стерлось, закрасилось жизнью и здоровьем. Розовые волосы едва ли не засветились, получив такое обилие полезных веществ.
- Теперь мне гораздо лучше, - Заэль тихо рассмеялся, точно безумец, который обхитрил врачей и выскользнул на свободу.
- Не преувеличивай свою значимость, Ильфорт. Ты, по прежнему, беспомощный франсьон. Такой же, которым я только что полакомился. Разве что от тебя сегодня было чуть больше проку. Не волнуйся, я не оставлю тебя без благодарности. А теперь мне нужно принять ванну и переодеться, – ученый насмешливо посмотрел на брата.

0

76

Завидев поедание бедного колобка, Ильфорт стёр с лица рукой кислую мину, он столько раз видел брата поедающим что-то желеобразное, но есть своего фраксона… Нет он решительно не мог понять Заэля, поскольку хоть и был тому братом, но был из другого теста и другой лепки. Заэль не признавал ничьей силы и воли, а Ильфорт признавал волю Гриммджоу и больше ничью, поскольку Король был для него высшим существом и Ильфорт был всегда готов ходить за ним, даже став  Дэсимой и убив Ямми. Даже так чётко понимал, что и после этого будет ходить за Гриммджоу и служить ему верой и правдой. Он посмотрел на Заэля и, вздохнув, проговорил.

- Не стоит благодарности, единственное, что ты мог бы сделать. Это – помочь мне стать немного сильнее, потому что мне в будущем очень надо будет сила, для того чтобы выжить и привести в действие один сценарий.

Ильфорт вздохнул понимая что придётся, наверное искать альтернативные пути получения силы, например освоить техники в релизе своего меча. Он не был уверен, но предчувствие того что он был он готов не оставляло его. Повернувшись он зашагал прочь из лаборатории, оставив братца в одиночке довершать свои коварные планы, и вид лаборатории вызвал в нём иронию.

-Если смотреть на это прямо, то то что случилось - хорошее пятно, на репутации Заэля, надо будет его частенько подкалывать и спросить у Гриммджоу, как это получше сделать. Кстати Гриммджоу, я же обещал вернутся и тем более вернусь. - шаги Пятнадцатого были уже не слышны для слуха Заэля, ещё чуть и пропал вообще даже намёк на его реяцу.
-----> Корридоры.

Отредактировано Ilforte Grantz (2009-03-03 12:14:18)

0

77

Заэльаполло Грантц

За то время, пока Ильфорте находился рядом, Заэль успел вспомнить и перечислить все причины, по которым он терпеть не мог старшего брата. Одной из причин была крайняя, иссушающая мозг занудность Форте.
"Он только и делает, что нудит, нудит, нудит о себе, о том, как бы ему стать сильнее... Лучше бы ты молчал, драгоценный братец - сошёл бы за менее тупое животное", - раздражённо подумал Заэльаполло, недовольно оглядывая лабораторию. Ильфорте влез со своей вечной жалобой абсолютно невовремя!
"Благодарность? Как много ты о себе, всё-таки, мнишь! Это была всего лишь фигура речи. Когда вокруг одни грубияны вроде твоего господина, быть вежливым даже шикарно".
К счастью, говорить этого вслух не пришлось - пятнадцатый был не совсем непроходимый идиот и знал, что Заэль откажет, так что почёл за лучшее уйти, что-то бурча себе под нос.
- А вот теперь я действительно тебе благодарен, - бросил ему вслед Заэль, осторожно переступая через осколки стекла. - Здесь и так слишком много мусора...
Пока он пробирался извилистым путём между поверженных полок и разнесённых в хлам приборов, по своей обители, выглядевшей так, словно в ней порезвилась стая гриммджоподобных существ, его мозг лихорадочно работал, упорядочивая информацию и оценивая происшедшее. Сонливость исчезла, однако, тело требовало заботы о себе и отдыха.
"Уборка и инвентаризация займёт больше времени, чем хотелось бы, даже если я привлеку фрасьонов... Большинство препаратов придётся готовить и собирать снова... Как утомительно!"
Зэль, наконец, добрался до неприметной двери в противоположном конце лаборатории и нетерпеливо подёргал ручку. Дверь, слегка покосившаяся, судя по внушительной вмятине, от удара чем-то тяжёлым открываться не пожелала. Заэль подёргал сильнее. Дверь оказалась упорнее.
- Эй, ты! - Грантц кинул раздражённый взгляд на застенчиво мнущегося в уголке огромного фрасьона. - Немедленно открой мне дверь!
Фрасьон кинулся исполнять приказ, от вящего усердия сбивая несбитые ранее предметы, имевшие несчастье оказаться у него на пути. Едва не налетев на хозяина, он остановился, и, аккуратно поддев отошедшую сверху от косяка дверь мизинцем, услужливо сковырнул её.
- Заэльаполло-самааа! - умилённо прогремел великан, прижимая несчастную дверь к груди, как трофей.
- Да, да, умница, - бросил Заэль, исчезая в проёме. От горячей ванны и чистой одежды его отделял всего поворот...

---->Прошло 3 дня---->Тронный зал

0

78

Заэль Аполло Грантц

----->Покои Кёраку

Дорога до лабораторий была до невозможного неприятной - премерзкий Недошинигами коснулся совершенного тела Октавы! И пусть его прикрывала одежда, Заэль все равно чувствовал себя оскверненным. Казалось, что по белоснежной ткани, точно чернильные пятна, распространяется эта зараза - Широсаки Хичиго.
"Немедленно снять", - вертелось в голове Грантца, когда он влетел в лабораторию.
Перепуганные фрассионы тотчас же притихли, глядя на хозяина и ожидая его приказа.
- Чего уставились? - скрипя зубами, прорычал Заэль, скидывая с себя одежду. - Эту, - тонкая кисть Октавы взметнулась в сторону груды белой ткани, упавшей на пол, - немедленно сжечь и приготовить мне новую.
Фрассионы сразу же поторопились выполнить приказ - столпились вокруг белой кучи, вырывая друг у друга "оскверненные" тряпки.
"Идиоты!" - эта мышиная возня взбесила Октаву. Он уже собирался врезать близстоящему фрассиону и даже замахнулся на него занпакто, который остался в руке после того, как он избавился от одежды, но тут в голове Грантца проскользнула мысль. – "Они мня утомляют..."
- Иди сюда, - Октава поманил к себе ближайшего фрассиона. Несчастный "колобок" жалобно пискнул и буквально подкатился к ногам хозяина. Схватив фрассиона за тоненькую ручку, Грантц поднял его и сильно встряхнул. - Послужишь благой цели, - равнодушно произнес ученый и впился зубами в пузатика.
Фрассион размахивал ручками, жалобно попискивал и корчился от боли, а Эспада вгрызался в его тельце, ломая непрочную, белую броню и разрывая плоть. Проглотив "колобка", Заэль облизнулся и, чуть склонив голову на бок, провел пальцами по своим розовым волосам. Чувствуя себя сытым и довольным, он удалился в свои покои, поманив за собой еще одного несчастного, который засеменил вслед за господином, неуклюже перебирая тощими, кривыми ножками.

***

Удобно устроившись на стуле, Заэль обозревал свою лабораторию. Утро у Октавы не задалось: сначала это унизительное собрание, где пришлось вбивать в костяную акулью голову прописные истины, потом эти насмешливые взгляды других Эспад, а под конец непозволительная вольность Широсаки.
- Тварь! - Заэля аж передернуло от воспоминаний. - Ты за это еще ответишь.
Несмотря на плохо начавшийся день, сейчас у Грантца настроение было приподнятое - сожранный "колобок" пошел Октаве на пользу.
"Хорошо, что эта сволочь Соуске не добрался до моих образцов", - поднявшись со стула, ученый поправил новую, чистую одежду и с удовольствием отметил, что сидит она на нем замечательно.
- Так-так-так, - приговаривал он, вынимая из холодильной камеры объемную колбу и водружая ее на стол. Скользнув пальцами по заиндевевшей поверхности, Октава стер с нее снежные крошки и за стеклом показался смутный силуэт, плавающий в ярком голубом растворе. Довольный осмотром загадочного образца, Заэль вернулся к терминалу и, усевшись на стул, принялся перемещать рычажки и нажимать на кнопки, отслеживая передвижение группы, сопровождавшей пленного капитана в Руконгай. На секунду у Октавы возникло желание поменять расположение коридоров - пусть поплутают в лабиринте, но он сдержал себя и, откинувшись на спинку стула, подпер подбородок тыльной стороной ладони.
- Когда ты вернешься, Недошинигами, моя малышка уже проснется, - произнеся угрозу, Октава расхохотался, как и полагается безумному гению.

+1

79

=====> Корридоры.

- Визит вежливости? - Кариас усмехается и только прикрывает ладонью губы, было бы очень неприлично сейчас разбить маску о стенку ударом черепа, и засмеятся на все залы. Октава и вежливость, скорее бы проще было бы скрестить Улькиорру и разговорчивость. К несчастью для Финдора, разговорчивость и Улькиорра очень сильно не понравились друг другу и после слов "Мусор... " бедная эмоция была убита. Но, шагая вслед за зеленоволосой девушкой следовало проявлять уважение, тем более что лаборатория уже началась и владения розоволосого учёного могли быть напичканы аппарутой самого различного жанра.
Финдор замечательно помнил то, с каким кашлем и воплем он отсюда убрался в одной накидке по причине слишком кислого лекарства для желудка и слишком угрожающего клацающих щипцов. Будь бы при нём силы и уровень, Кариас бы ещё показал кто здесь клацает, как клацает и кто вообще мастер клацать.

- Интересно, зачем он нам на самом деле? Я что-то забыл у него или что-то ещё? Какое же такое дело может быть у неё и Заэля, разве что приказ Айзена-сама. Ох, не нравится мне это место, пожалуй отколю я часть маски. А то ненароком и откуда вылезет клешня, пока я буду ручным клинком бить себя, да и как же я устал смотреть, через эти визоры на маске. Ох, пожалуй выход действительно только один, но перед битвой я снова её запечатаю и освобожу, надо ведь дать противнику шанс удивляться, моим замечательным способностям. Ох, ну наконец-то... - рука с силой оторвала от шлема ровно половинку и обломала маску так, что от той остался лишь "наглазник" да пластина сверху, как обруч для головы. Волна реяцу до сих пор запечатанная внутри шлема, распространилсь подобно воде нашедшей новый водоём.

- Не пугайтесь, я попросту решил размять старые косточки. Вдруг у кого тут найдётся счёт ко мне, припоминая как велика и однолика фрассия Октавы-сана, я бы не преминул надеятся, что я точно узнаю его в лицо, Неллиел-сан. - теперь можно было рассмотреть лицо Кариаса получше. В частности глаза или вернее глаз, который был подведён фиолетовой краской, а также очень привлекательную внешность, пожалуй если бы не столь очевидная разница в чертах, то Финдор мог бы сойти родственником Заэлю или Ильфорте.

Розовые ножны нисколько не беспокоили блондина, который теперь поддерживал свои волосы рукой и заправлял их за ухо, ведь теперь костяная пластина не помогала их держать, как раньше. Можно было, конечно, наплевать на волосы и идти так, но в бою длинные патлы не слишком уж и полезны, закроют обзор и всё.
Его шаги в такт звучали шагам Эспады, и он в какой-то мере был рад, что пошёл и составил ей компанию. Быть может она окажется достаточно чувственной и при случае поможет ему вскарабкаться на ступеньку выше. Кто знает, как у них там у Эспад - они ведь тоже когда-то были послабее, а тут и кресло чьё-то освободится в тронном зале.
Но, несмотря на всё это он помнил о Баррагане, и его словах. Хотя и служил он ему давно и верно, но с новым ветром и новый курс, а куда он приведёт знает может один Айзен или господь Бог. Кто-то не видит разницы, но Финдор видит - даже Айзен не всегда в силах всё предсказать.

Отредактировано Findor Carias (2010-04-14 12:20:08)

0

80

<<< Крепость Айзена <<< Коридоры.

Вопросительная интонация очень резко и грубо слетела с губ фрассиона. Неллиэль повернула голову в бок и спокойно смерила его пассивным взглядом. Она отлично понимала, что ей не верили, но собственно вопрос доверия сейчас не так был важен. Скорее всего он думает, что на то был приказ Айзена-сама. Возможно это заблуждение самое удобное, не только для фрассиона, оно подошло бы и для самого Заэля. Только, если Заэль решит, что я от владыки, то не факт, что захочет что-то сказать. Хотя глупо рассчитывать, что он случайно проболтается. Но попытка не пытка. Нельзя быть уверенной точно, что у него на уме. Из потока размышлений ее вырвал внезапный всплеск рейяцу фрассиона Баррагана. Зеленоволосая обратила на него внимание. Он избавился от доброй части маски, которая до этого скрывала лицо. Больше всего ее удивила не идеальная внешность арранкара, а рост его духовной силы.  Зрачки глаз Квинты сузились, но в целом она не подавала больше никаких признаков удивления. Хм. Интересная способность. Значит, если он избавиться от большей части маски духовное давление возрастает и это даже без релиза.
- Думаете они посмеют напасть без приказа на то? - Как таковой вопросительной интонации в голосе зеленоволосой снова не прозвучало. Неллиэль предполагала, что те, кто попадал в глубины лаборатории Октавы навряд ли могут быть теми же пустыми, что прежде. То, что в свое время могла наблюдать она сама больше походило на толпу зомбированных подчиненных, лишенных собственной воли. От этих воспоминаний закрадывалось сомнение в том, что она сейчас собиралась делать, но с другой стороны отступать, когда половина пути пройдена было бы излишним расточительством с ее стороны. Она предпочитала двигаться вперед, не оглядываясь, а для этого как минимум ей хотелось знать причину. Можно было конечно попытаться узнать ее от самого Квинты, но это впереди, а сейчас она лучше подготовит почву для самого тяжелого разговора.
Пока они шли по коридорам, ведущим в лабораторию можно было наблюдать затишье, которое как-то тяжестью осело на ее пустой душе.
Спустя несколько минут они стояли перед дверьми ведущими в покои Заэля. Интересно повезло, не заметил или в этом везении есть более изощренный смысл? Что-то относительно быстро и легко мы сюда добрались... Костяшки пальцев прошлись гулким стуком по дверям, лишь после можно было войти внутрь.

Отредактировано Nelliel Tu Oderschvank (2010-04-16 01:23:08)

0

81

Заэль Аполло Грантц

Если кому-то и было скучно в белой крепости, то только не Октаве. Каждый его день проходил в исследованиях и научных работах, так что времени поскучать у него не было. Конечно, можно было пойти пошастать по коридорам, как это делали другие Эспады, но смысла в этом Грантц не видел никакого – все что он мог найти или узнать в белых лабиринтах, он мог получить, не покидая своих покоев – нужно было просто взглянуть на мониторы, установленные в лаборатории. Помнится, ранее приходилось вежливо отгонять от своего научного оборудования Ичимару, который любил совать свой длинный, лисий нос в дела каждого обитателя цитадели и частенько делал это посредством камер и мониторов Октавы. Сейчас же Ичимару покинул свой «отчий дом», а потому Заэль мог вздохнуть спокойно – никто не мешал ему работать… почти не мешал.
Если бы эксперимент, который сейчас проводил Октава был хоть чуточку важнее, и подогревание мутной жидкости в прозрачной колбе нельзя было отложить, то нежданные гости в скором времени горько пожалели бы о том, что отвлекли ученого от работы.
«Ну, кто там еще?» – подумал Заэль, когда аппаратура издала характерный звук, сигнализировавший о чьем-то приближении к границам лаборатории. Необходимо было посмотреть, но Октава не подпускал тупую фракцию к мониторам, а значит приходилось идти самому. С раздражением отложив колбы и погасив горелку, он переместился к мониторам.
- Вот уж кого я не ожидал видеть, - ухмыльнувшись, Грантц пробежался пальцами по кнопочкам, подвигал рычажки, и теперь наслаждался просмотром и прослушиванием беседы новой Квинты и какого-то бесхребетного фрассиона. – Неллиэль-сама, - не без ехидства и издевательств произнес Октава подпирая ладонью острый подбородок и всматриваясь в лицо зеленоволосой женщины, появившейся на мониторе. – Неужели, ты пришла, чтобы попросить о помощи? И это после всего что было… - именно за победу над этой женщиной Октава и получил свое место в Эспаде. Пусть не он нанес удар и расколол ее баранью голову, но зато именно он поспособствовал этому событию.
Раздался характерный стук. Это стучала Одершванк. Заэль неторопливо развернулся в кресле и щелкнув пальцами призвал фрассиона. Подкатившийся колобок засопел что-то невнутное, замахал ручками, а затем шлепнулся на пол и пристроился в ногах хозяина. Выждав еще какое-то время – ничего-ничего, пусть постоят, подождут – Октава нажал на нужную кнопку и в стене открылся проем, за которым показались «гости».
- Чем обязан визиту? – пропел Грантц махнув рукой. Смотрел он только на Эспаду, так как фрассиона не признавал в принципе. Зато колобок пялился исключительно на Финдора, не сводя с него своих маленьких глазок.

+1

82

Вы когда-нибудь видели удивлённых арранкаров? Увидите. То, что называлось, колобком при ближайшем рассмотрении оказалось фрассьоном, и Финдор был удивлён. Оно смотрел именно на него, а тот розововолосый хоть и вызвал восхищение своей утончённостью в блондине. Несомненно, тот понимал в грации и красоте, и следовал этим правилам. Вот у кого бы стоило Куллхорну, поучится выражать свою красоту и тонкие чувства. Но, по всей видимости, Заэль страдал нарциссизмом, как и Кариас. Только если спутник Нелл терпел ещё рядом стоящих и порой проявлял добрые качества, то у Апорро доброта вообще могла отсутствовать, всё ради своего изучения. А тут какая-то круглая штучка в одежде на тебя смотрит и смотрит. Разум у него был, и рука в тонкой одежде хватает колобка за одежду и приподнимает, необходимо изучить создание.

– Как интересно… – он вертел колобка рассматривая, и не понимая, в чём же заключается особенная мощь этого шарика в одежде, кроме того, что он показался голодному арранкару весьма аппетитным. Он даже облизнулся и засмеялся, смотря на то, что колобку это весьма не понравилось. Пищание колобка раздражало, и блондин зашипел на него, мол помолчи.

– О, Октава-сан, прежде чем вы с Нелл-сама начнётё вести беседу, я бы хотел узнать ваш критерий, определяемый вашей персоной для фракции. Видите ли, каждый ценит разные вещи, как люди ценят, свои ничтожные моральные качества. Кто-то ценит силу и отрицает разум, не будем называть имён, не будем.  Кто-то, подобно вашему примеру предпочитает развивать ум и считать это качество главным для тех, кто следует за ним. Но я не вижу в вашей фракции ничего из вышеперечисленных качеств. Тогда, зачем они существуют? Не проще ли… – рука сжалась и фрассьон посмотрел в глаза собрату по положению, но, увы не по уровню силы. Он не презирал слабых, вовсе нет, но вот совершенно неприспособленная форма жизни, да и следовало, же показать – что если даже тебя не называли, то есть и твоё слово значит побольше, чем шорох песка в Уэко Мундо.

+1

83

Глухой механический звук отъезжающей куда-то в сторону двери, которая вела внутрь лаборатории Заэля, отдался эхом по пустому разветвлению коридора. В поле зрения сразу попался и сам ученый. Жестом руки он довольно доброжелательно приглашал пройти вперед. Первой прошла она, вслед за ней фрассион Баррагана. Неллиель была внешне спокойна и холодна, она не позволила ни одной эмоции по отношению к Октаве выйти из-под контроля.
Ответить она даже не успела, так как Кариас повел себя не сдержанно. Появилось сожаление, что она взяла его с собой. Некоторое время она просто молча наблюдала и слушала, но когда блондин увлекся и чуть было не придушил беззащитного и напуганного колобка терпение подошло к черте. Ошибка! Какой досадной ошибкой было попросить его следовать за мной. Но что уж теперь об этом думать. Он уже тут.
- Отпусти его. - Вроде бы голос по-прежнему был холоден и спокоен, но тем не менее в нем прозвучали железные и осуждающие нотки. Больше всего она ненавидела, когда чувствующие свое превосходство пустые начинают мнить себя более достойными. Правда задумываться о доминировании грубого животного начала пустых вовсе было не к месту и не ко времени. Не затем она решила навестить того, с кем абсолютно не хотелось бы пересекаться. Это не страх, это неприязнь.
- Прощу прощения за поведение этого фрассиона Заэль Аполло Грантц-сама. - Ровный голос, уже ничего не выражающая интонация и неспешная речь. Она смело и открыто смотрела на Октаву. Да, она прекрасно помнила его скромное участие и роль в изгнании из Лас Ночеса, но весь ее вид говорил, что прошлое полностью проигнорировано, однако не забыто.
Отреагировать как-то на извинение она не дала времени, так как это была лишь вежливость и ничего более, фрассион был не под ее началом, а следовательно особой ответственности она не чувствовала за него.
- Но речь не об этом. Насколько я знаю, вы один из тех, кто всегда в курсе всех событий. Вы тот, кто осведомлен больше остальных. Так же, наверно успели изучить каждого из Эспады. - Прозвучала небольшая подводка к главной теме. У слов мог бы быть вопросительный оттенок, но она говорила уверенно. Неллиель считала, что натура ученого и исследователя в Заэле всегда выходит на первый план, не мог он не знать. Для всего нужны веские основания. Не случайно ведь он когда-то предложил помощь Нноиторе, и уж точно не по доброте душевной. Значит и такое вступление вполне оправдано. Предпочитала действовать Квинта обдуманно (на сколько это было возможно), именно поэтому не спешила конкретизировать цель визита. Неправильно подобранные слова могли бы сыграть далеко ей не на руку. Даже импровизация должна быть стратегически верно составлена. Что весьма не просто..

Отредактировано Nelliel Tu Oderschvank (2010-04-24 01:52:22)

+4

84

Заэль Аполло Грантц

Фрассион Баррагана удивился виду колобка. Удивился, но не растерялся и даже схватил его. Несчастный ничего не успел сделать, а только еще больше выпучил глазки и тоненько запищал.
- Заэль Аполло-сама! Заэль Аполло-сама!!! – голосил несчастный фрассион, дергаясь в руках Финдора и не в состоянии что-то сделать или как-то повлиять на ситуацию. Блондин хищно облизнулся, отчего безымянный фрассион задрожал всем своим кругленьким тельцем. Он не был создан для боев и был лишь неким подобием лаборанта, подносившего реактивы и катализаторы своему господину и чистившего лабораторную посуду. Естественно, он был еще и кормом для Грантца, но уж никак не для какого-то неизвестного ему арранкара. – Заэль Аполло-сама… - уже тише позвал колобок своего господина, после того, как Кариас угрожающе зашипел.

Чтобы унять внутреннее раздражение, Октава не стал смотреть на фрассионов. Он с самым меланхоличным и задумчивым видом наблюдал за тем, как меняются параметры на мониторах, совершенно не обращая внимания на жалобные призывы свей несчастной фракции. Если бы на его месте был Кватро, то, скорее всего, сказал бы этим двоим одно слово – «мусор», но Заэль не мог отозваться так о своем творении, ибо все они были совершенны, так же, как и сам Грантц.
«Никто кроме меня не смеет их мутить», - ученый мысленно уже внес Финдора в свой черный список, как пакость, дерзнувшую покуситься его собственность. Тут за бедного колобка решила вступиться сердобольная Неллиэль, что Октаву так же не обрадовало. – «Ты то куда лезешь? За своей фракцией последила бы», - пришлось развернуться в кресле и взглянуть на весь этот сыр-бор с пищащим фрассионом. – «А то всех облагодетельствовать решила – и мою фракцию, и эту тупую фракцию Баррагана».
На извинения новоявленной Квинты, ученый так же не стал никак реагировать, а просто пропустил ее слова мимо ушей. Еще несколько секунд понаблюдав за совершенно недопустимыми действиями Финдора, Грантц наконец-таки вмешался.

- Поставь. Его. На. Место. - сквозь зубы проговорил Октава. Чтобы унять накатившую волну раздражения, он скользнул ладонью по волосам и, изобразив довольную улыбку, вновь обратился к Финдору, но уже спокойным тоном. – Фрассион – это все равно, что рука господина. Только что, ты, безродный нумерос, дерзнул коснуться руки Октавы Эспады и если ты сейчас же не поставишь его на место, Сегундо лишится одной из своих конечностей, а я получу новые образцы для опытов, - щелкнув по кнопке на терминале, Заэль обратил все свое внимание на Одершванк, которая, сообщая о цели своего визита, заходила слишком издалека. Лесть Неллиэль сыграла свою роль, и Гранц тут же подобрел, тем более, что, откликнувшись на вызов, в комнату ввалится здоровенный фрассион с унылой физиономией и длинными ручишами, опускавшимися до пола и сжимавшимися в огромные кулаки.
- Заэль Аполло-сама, - таким же писклявым и совершенно не подходящим к внешности голосом проговорил вошедший, а когда Заэль махнул в сторону Финдора, фрассион угрожающе навис над мучителе колобка, всем своим видом давая понять, что пищалку нужно немедленно отпустить.

- Лестно слышать, Неллиэль, - обращаясь к Квинте, Грантц улыбался, но нельзя было сказать, что именно таится за этой улыбкой и что творится сейчас в голове ученого, - что ты столь высокого мнения о моих талантах и раз я вижу тебя здесь, значит тебе нужны от меня те самые таланты или же какая-то информация, - лицо Октавы стало еще более довольным от мысли о том, что Одершванк пришла к нему просить помощи. – «Неужели заговор против твоего врага, экс-Квинты Эспады?»

+1

85

- Эспада-сама, я всего лишь хотел убедится в том, если ли рациональность в их существовании. Вы вероятно, думаете о том, что гадкий и мерзкий фрассьон Секундо посмел, ах, обидеть вашего фрассьона. Какая жалость, какие же решительные меры вы принимаете... - Финдор чувствовал по потокам реяцу появившуюся фигуру и засмеялся, большой и неуклюжий. Решительно стоило показать Октаве, что его фрассьоны и рядом не стояли с теми кто служил Баррагану. Кулак Финдора который по своей духовной силе на данный момент был на уровне близким к фукутайчо, достаточно сильно ударил в большую фигуру. Послать в полёт её не получилось, а вот достаточно сильно оттолкнуть к стене и так чтобы громила понял, что ему победы не видать.
Удар получился хорошим доказательством того, что слабаков Сегундо не держит.

- Какой я неуклюжий, случайно задел ещё одного твоего фрассьона, Октава-сан. Надеюсь, вы не будете делать из меня образцы для опытов, из-за случайно потрескавшейся стены. Право же не хотелось бы, спорить по таким пустякам. - Кариас почтительно умолк и отпустил колобка, нежно погладив его на прощание и прошептав что-то такое вроде "прости, я не хотел..." Писк радостного колобка и его скорость с которой он вернулся обратно к Заэлю впечатлила даже Кариаса, который удержался от комментария в этот раз поскольку рядом была Квинта-сан, которую он уважал и старался понимать её ход мыслей.

- Ты можешь ненавидеть меня за этот поступок, но я не позволю этому розоволосому игнорировать меня и считать меня соплёй на обшлаге рукава. Пусть понервничает, ему полезно. А колобок уяснит, что добрые светловолосые арранкары не всегда так добры, как может казаться на первый взгляд. - он прекратил размышления и стал слушать, всё-таки полезно было знать много.

0

86

Вот реакция и последовала. Она именно этого и ждала. Поскольку Неллиель была далеко не глупа, то отлично понимала, как приблизительно расценивает ее и ее поступки Грантц. Но лишний раз ей было не сложно обратить внимание на фракцию Заэля, если тот предпочитал уткнуться носом в свой монитор и делать вид, что он весьма занятая и просвещенная\посвященная науке персона в отличие от всех них таких глупых и недостойных. Интересно может ли он так посредством этого монитора следить за многим, что происходит в этих стенах? Скорее всего именно эта железячка большую часть пикантных знаний и приносит Октаве, которую он потом умело использует в своих интересах. Это что-то вроде живого эксперимента? Наблюдение? Просто умеет все безукоризненно и верно систематизировать? Но именно в этом и может заключаться его главная ошибка. Квинта не обратила внимания, что он проигнорировал ее слова и извинения. Было бы мелочным с ее стороны обращать внимание на такие глупости, тем более, что ее слова несли в себе важную цель, так что просто излишняя вежливость, может быть даже слишком излишняя были началом импровизированной стратегии. Ей нужно было по максимум вытащить информацию из Заэля, так что можно было пойти вразрез со своими некоторыми взглядами на вещи. Дальнейшее ее внимание было сконцентрировано только на Октаве, она конечно подумала, что со стороны Финдора было очень самонадеянно поступать так как он поступал, даже если не глупо, ведь наверняка такая реакция от фрассиона была как раз на руку Заэлю, но это все не ее дело.
Она оставалась по-прежнему непроницаемой и равнодушной, впрочем была рада, что колобок остался невредим.
Коварная улыбка, сочащаяся невидимым, но ощутимым ядом. Как же себя любил Заэль. Это было просто невозможно не заметить. Уголки губ новоявленной квинты слегка дрогнули в ответной улыбке, но глаза оставались все так же пусты.
- Я рада, что ваша изобретательность не уступает проницательности  Заэль Аполло-сама. - Неллиель пока еще немного игралась словами, все так же продолжая плавно подходить к сути визита.
- Причины, которые привели меня к вам. Не скажу, что они деловые. Мое личное любопытство. Вы даже можете его не удовлетворить. Мне интересно какой мотив преследовал Ннойтора, устраивая бунт. Насколько мне известно, тут без ваших многогранных талантов и умений не обошлось. - Рисковано? Пожалуй. Но терять ей было нечего. Как она заявила Грантцу это было любопытство, но на самом деле нечто большее, что могла бы понять только она сама.

Отредактировано Nelliel Tu Oderschvank (2010-05-06 23:34:01)

+1

87

офф: Сорри, за то, что очень долго пришлось ждать пост. Администрация все надеялась, что за Грантца отпишется уже новый игрок, но все никак... Тянуть уже некуда и пока мы продолжаем играться с ботом))

Заэль Аполло Грантц

Внутри Октавы все уже клокотало от возмущения. Фрассион Сегундо вел себя абсолютно по-хамски и нисколько не остерегался гнева ученого. Со стороны Финдора было очень неосмотрительно трогать что-либо в лаборатории, в том числе, и фрассионов. Здесь, где каждый квадратный миллиметр территорий принадлежал Октаве Эспаде, все таило в себе опасность, даже если внешне вещи и существа казались безобидными. Сядешь на стул, а в нем могут быть паразиты, высасывающие реацу; тронешь фрассиона, а на его коже может быть смертельный яд. Кариасу повезло – маленький колобок действительно был мелок и безвреден – всего-то сканировал реацу и собирал данные, а вот вышедший на вызов гигант был куда более опасной фракцией. Пусть даже по лицу здоровяка и нельзя было сказать, что ему присущи хоть какие-то проблески ума. Финдору до этих проблесков тоже было далеко, поэтому он ударил громилу кулаком. Удар пришелся в живот. Кулак словно коснулся мягкой подушки, слегка утопая в ней, а когда блондин убрал руку, по телу здоровяка прошла волна, словно кто-то ткнул вилкой желе и теперь оно очень забавно дрожало. Гигант покачнулся и отступил на шаг назад, прислоняясь к стене и продолжая забавно трястись.
Довольный своим ударом, Финдор расслабился и вновь принялся общаться с Заэлем, обременяя ученого совершенно неинтересным и раздражающим его разговором. Лениво поднявшись из кресла Грантц смерил безмозглую фракцию Баррагана презрительным взглядом и обратил все свое внимание на Неллиэль, отвлекаясь лишь чтобы пнуть ногой подкатившегося колобка. В конце концов, фрассионы должны играть с фрассионами, а не с Эспадами, и Финдору сейчас явно будет, чем заняться. Трясущийся здоровяк неожиданно замер и, закатив глаза, громко кашлянул, забрызгав стены и фракцию Баррагана зеленоватой слизью, которая моментально исчезла, впитавшись в то, на что попала.

Бунт. Неудавшийся бунт. |Шинигами|. Позорный бунт. Все, что напоминало об этом, бесило Октаву. Неллиэль сейчас тоже бесила.
«Глупая женщина», - Заэль потер пальцами переносицу, демонстрируя утомленность столь неучтивыми словами бывшей Терсеро. – «Она посмела явиться ко мне с таким заявлением?»
- Неллиэль, - подняв взгляд на Одершванк, Грантц недобро улыбнулся. – Ты пришла сюда, чтобы расспрашивать меня о бунте. Ты хочешь сказать, что я насильно заставил Квинту, - он намеренно именно так назвал Джиругу, чтобы подчеркнуть, что не согласен с назначением Одершванк на должность Пятой, - пойти против Айзена? Или может, ты как раз для нашего Владыки собираешь информацию? – с показным безразличием, он взмахнул руками. – Значит, хочешь выслужиться и обратно получить свой прежний номер, - на лице Грантца неожиданно появилась страшная гримаса злости. – Не получишь!
Неизвестно, что бы еще сказал и сделал рассвирепевший Октава, но произошло нечто, что привлекло его внимание и взволновало больше, чем подосланная Айзеном Нэллиэль.

Откашлявшийся громила пришел в себя и, в силу своих куриных мозгов, решил ответить Финдору. Здоровый и неповоротливый, он медленно поднимал свой кулак и, замахиваясь им, целился в блондинистую голову. Не попал. Промахнулся и ударил массивной лапой в пол. Неуклюже пошатываясь, гигант завалился на бок и, к ужасу Октавы, спихнул на пол стеклянную колбу, которую Заэль вынул из морозильной камеры незадолго до прихода «гостей».
Мелкие стеклянные осколки и лужа голубого раствора теперь красовалась посреди лаборатории, а в центре этой самой лужи барахталось нечто, смутно напоминающее цветок. «Растение» вяло приподняло рыженький бутончик, который пронзительно засвистел и резко раскрылся, выпуская наружу ярко красные, светящиеся споры.
Даже великому ученому в данный момент было сложно спрогнозировать, что может случиться дальше, когда споры и тело его загадочного образца покинут лабораторию. Но, прежде всего, стоило защитить себя. Сделав один глубокий вдох, Октава зажал ладонью нос и рот, чтобы случайно не вдохнуть опасные споры, и совершенно бесцеремонно проделал то же самое с Неллиэль. Это не было заботой о ее здоровье. Только что, сбежавший по вине глупого блондина, паразит не прошел специальную подготовку и контролировать его в теле сильного арранкара было бы очень сложно. Лишние проблемы Октаве не были нужны, поэтому пусть Нэллиэль лучше задохнется, чем в ее легкие проникнут споры паразита. Попадание или непопадание в организм Финдора опасных спор ученого не заботило. Он слабая пешка и если не сумеет защититься от паразита – не беда, его уровень низок и «адский цветок» не наберет в нем такой силы, чтобы Заэль не смог его остановить.

Споры разлетались в разные стороны и покидали лабораторию с поразительной быстротой, точно мошки, а тело «растения» разлагалось и просачивалось под плиты.
«Ксо! Он убегает. Да еще так быстро. Он активизировался даже быстрее, чем я предполагал», - бледное лицо Гратца краснело от потуги и желания набрать в грудь воздух и как только споры рассеялись на безопасное расстояние, он разжал руки, освобождая и себя, и ошеломленную Квинту. Пара глубоких вдохов.
- Идиоты!!! – было первое, что прокричал Заэль глядя на Финдора и своего фрассиона-гиганта, который уже странно корчился, наглотавшись «адских» спор.

Примечание: Зеленая слизь, попавшая на Финдора - слабый яд, вызывающий легкий паралич конечностей. Действовать начинает через 15-20 минут. Отравленный плохо манипулирует конечностями (в том числе языком))) и практически полностью теряет их чувствительность. В общем, не смертельно, но наблюдается заторможенность реакций. Эффект длится в течение 2-х часов.

+3

88

Зелёная слизь залила всё тело арранкара, который только и сумел, что спокойно окружит себя йерро. Тонкая и золотистая паутинка брони, которая не спасла от того, что яд проник в тело и он почувствовал это, словно его окатили изнутри холодной водой и оставили на морозе. Неприятное чувство быстро прошло, но подозрения были сразу. Дикий цветок который вырос из пробирки, поразил воображение блондина ещё больше, чем сам Октава. А он ещё и был обрызган. Сомнений не было, ему мало осталось, и теперь он вправе выместить свой гнев на ком-то ещё. Злость выросла настолько, что даже вопль Грантца на фоне не менее яростного вопля фрассьона был детским лепетом. Паника возросла до критического уровня, в теле холодело от одной мысли, что эта гадость с ним сделает. Учёный несомненно был виноват в том, что не сумел воспитать свою фракцию до нужных рамок, по мнению Кариаса. Сам-то хорош, закрылся себе, а кому-то помирать.

- Заткнись! Научил бы лучше свою фракцию держать себя в руках, а не громить всё вокруг. Одни мышцы в мозгах! Что теперь со мной будет?!!! Это растение обрызгало меня своими спорами, они пропали на моём теле, но они всосались в моё тело. Чёрт побери, что теперь?! - паника возникла ещё и потому, что умирать страшно не хотелось. Плевать, что он наорал на Эспаду. Это был не его господин, а учёный с номером 8. Оскорблять в других ситуациях он бы его не стал, но вот теперь. Удар наручным клинком по маске и с усилием которое стоило ему аккуратного движения он срывает остатки своей маски со своего лица. Духовная сила очень высокого уровня для фракции заполонила пространство вокруг и фиолетовым ореолом окутала фигуру в белом. Раздался истерический смех, то смеялся заражённый и смотрел на Эспад, как на каких-то странных созданий. Всё вокруг смешило, забавляло и казалось таким милым, даже тот валяющийся бугай который так и не понял, что своим поступком возможно лишил Секундо одного из самых нормальных членов фракции. А блондин лишившийся маски с своими светлыми волосами решительно не обращал ни на кого внимания, его смешило решительно всё. Сломанный стол, пищащий колобок, остатки пребывания цветка, Неллиел которой закрыли рот и нос и бугай отупело водивший глазами на пару с очень злым Заэлем.

Инфицированный кружился на одной ноге и в игре своих локонов искал некую прелесть, которая открывалась перед тем, как он едва не покинул мир по милости одного шинигами и вот оно началось. Члены начали сковываться и движения становились труднее в выполнении, язык и горло словно онемели, но прохрипеть следующее он смог. Общая подавленность, и начало действия сделали его неповоротливым и он споткнулся. Споткнулся очень удачно, ноги не слушались и он не чувствовал теперь ничего, словно его погрузили в бесконечный лёд. Рухнув на тот самый злосчастный стол, он перевернул его прямо на бугая и лёжа на боку усмехнулся, ничего из стоящего на столе не попало на него лично. Что было к счастью, вдруг ещё какие-то гадости растут в столе Октавы. Повернув голову, он попробовал открыть рот и пошевелить губами. Получилось... но не чувствует ничего, зубы впились в губу. Боль, боль, боль... мне нужна только искра и очень далёкий отголосок боли говорит, что губа хорошо прокушена, из неё течёт кровь, а в сторону "парочки" тыкает неровно ходящий палец и хрипло.

- Э... эсаа... кта! Я всегда... говорил, что в жиз... нь поток... проблем. Только тот.... к... то силён.... и доста... точно вменяем.... может их о... долеть. Это слиш... ком... - признание и расслабленность полная, голова запрокинулась назад свисая с края стола, а само тело распростёрлось на краю перевёрнутого стола.

- Смерть тут. Как глупо, лучше бы меня убил этот лейтенант, а что скажет Барраган-сама и Неллиел? Возьмёт ли она меня куда-то ещё, и спасёт? Или же я обречён окончательно? Даже маска, не помогает... - рука лежащая на лице касается открытого лица, попытка ощутить себя и провал. Полный лёд...

+2

89

После слов Гратца сразу стало ясно, что вторая часть речи ей не удалась. В принципе бывшая Терсеро прекрасно понимала, что Заэль - арранкар очень тонкой организации, и к нему так просто подобраться с расспросами будет невозможно. Она зафиксировала момент своей ошибки, чтобы впредь, если будет случай, ее больше не допускать. С ним были нужны слишком точно выверенные слова. Возможно экспромт был не лучшей идеей, все вышло из ряда вон плохо. Хотела, как лучше, а получилось, как всегда. Но долго корить себя за неправильную "стратегию" не имело смысла. Она абсолютно спокойно восприняла такой ответ ученого, в чем-то Неллиель ожидала подобной реакции, поэтому заранее была готова к такому развитию событий. Собственно только она собиралась взять обратно слово, чтобы хоть как-то поправить ситуацию, только к сожалению, ее прервали. Она бросила взгляд в сторону разбушевавшегося здоровяка и фрассиона Баррагана. Бывшая Терсеро скорее инстинктивно почувствовала опасность, поэтому бессознательно попятилась назад, как бы стараясь оказаться подальше от очага распыления спор. На полу лаборатории что-то невразумительного вида вроде бы подавало признаки жизни. Что это? Похоже на растение, но то, что оно находится в руках Заэля ничего хорошего не предвещает. Стоило только об этом подумать, как арранкарка почувствовала, что на лицо легла изящная ладонь ученого. Он был в перчатках и на коже чувствовалась мягкость ткани. Она не успела запастись воздухом, и не могла видеть, что Заэль был гораздо более предусмотрительным, в виду того, что он-то прекрасно понимал, что тут происходит. Скорее она опять же инстинктивно понимала, что поступает он подобным образом не просто так. Вырываться, дергаться, возмущаться - ничего этого Неллиель не собиралась делать. Она просто расслабилась и с интересом наблюдала за тем, что происходит.
Нечто странное на полу буквально на глазах то ли таяло, то ли исчезало, но почему-то было четкое понимание, что этим все не кончится. Ее догадку мог бы подтвердить или опровергнуть лишь Финдор, который видимо не смог избежать последствий, поскольку находился в относительной близости к тому странному "растению". Нет-нет, не спроста Заэль повел себя так, и я никогда не поверю, что он из доброты душевной обезопасил и меня. Похоже те споры опасны. Значит тут дело не чисто. Но размышления прервались, когда длинноволосый блондин начал вести себя очень странно. Это споры оказали на него такую реакцию или такое поведение норма? Как загнанный зверь, который чувствует опасность и возможную смерть. Финдор потянулся к остаткам маски и избавился от них, так что его духовная сила опять возросла. Видимо это его предел силы. Она не очень поняла, чем ему это может помочь в данной ситуации, вообщем-то сейчас Неллиель ни в чем не была уверена, но на губах плотно лежала ладонь ученого, что не позволяло задать вопрос, пока. 
В отличии от Грантца Неллиель не начала чувствовать нехватку воздуха даже при том, что не успела глубоко набрать его в легкие перед произошедшим. А о том, что он испытывал недостаток воздуха, она поняла, когда он отпустил ее и начал жадно глотать его, при этом ученый еще умудрился кричать. Арранкарка выждала некоторое время, а потом весьма спокойно поинтересовалась, словно бы забыла по какой причине пришла, забыла что ей сказал Грантц, словно бы здесь не было Финдора, который потерял контроль над телом. Яд?
- Что здесь произошло? - Холодный голос был где-то даже равнодушен. Все-таки она поняла, что жизни фрассиона ничего не угрожает, рейяцу чувствовалось и чувствовалось прилично для умирающего.
- С ним все будет хорошо? - Второй вопрос тоже был задан слишком леденяще. Глаза оставались непроницаемы словно она не была способна испытывать каких-либо эмоций, хотя это было далеко не так.

+3

90

Заэль Аполло Грантц

Действительно, идиотами, наглотавшимися спор, оказались самые гордые и глупые существа, находившиеся сейчас в лаборатории – фрассион-здоровяк, который в силу куриных мозгов просто не смог оценить опасность, хотя и так все было ясно, и Финдор, который не смог избежать опасность по каким-то совершенно неведомым Заэлю причинам.
«Если они все такие, то я смогу с легкостью отравить всю фракцию Баррагана», - меланхолично думал Грантц, наблюдая за Кариасом, который начал как-то уж совсем странно реагировать на действие спор. А вот гигант реагировал правильно – так, как и должен был. Массивное тело фрассиона сотрясала сильная дрожь, а его и без того слабая реацу словно таяла на глазах – паразит «съедал» его очень быстро. На время оставив без внимания Неллиэль и танцующего Финдора, Заэль вызвал еще несколько своих фракций, которые немедленно появились за открывшимся проходом в стене.
- Вы звали, Заэль-Аполло-сама? – хором ответила толпа разномастных фракций.
- Убрать его отсюда! - рука, затянутая в белую перчатку, взметнулась в сторону трясущегося здоровяка. – Закройте его в холодильной камере.
- Заэль-Аполло-сама, Заэль-Аполло-сама, - дружно заверещали фрассионы. – Он не влезет. Не влезет. Слишком большой. Очень большой.
- Что?!! – в порыве ярости закричал Грантц. – А вы сделайте так, чтобы влез. Сомните, порвите, разрежьте – мне все равно! А ну выполнять!
Фракция Октавы тут же засуетилась и потащила трясущуюся тушу к той двери, откуда сами они минуту назад появились.

Когда Грантц обратил все свое внимание на «гостей», в лаборатории уже творилось черт знает что. Финдор разгромил один из лабораторных столов, свалив на пол пробирки с реагентами, и теперь сам валялся на полу, опираясь на перевернутую мебель. Его первые, громкие выкрики Октава проигнорировал – тогда он был больше занят своей фракцией, а последующее несвязное бормотание и вовсе не расслышал. Но сейчас Заэль смотрел на Финдора с невероятным интересом. Будь его воля, он немедленно пустил бы эту фракцию под скальпель – столь неожиданно была его реакция на проникновение адских спор, и его немедленно нужно было исследовать в лабораторных условиях – пусть послужит великой науке. Но, увы, сейчас Октава был не в том положении, чтобы пойти на открытый конфликт с Барраганом, поэтому пришлось мысленно ударить себя по рукам и не мечтать о том, чтобы вскрыть Кариаса.
«Любопытно он себя ведет. Однако, страх провоцирует самые неожиданные черты существ. В его случае страх спровоцировал его и без того беспросветную тупость», - розововолосый все никак не мог оторвать взгляда от чумного, лежащего на полу арранкара. – «Думаю, с таким выбросом реацу, он продержится чуть дольше, чем полагается пустому его уровня, но все равно, бесполезно. От этого паразит будет только сильнее, а кукла в любом случае будет «выпита». Нужно с ним что-то сделать. А то его смерть может вызвать нежелательный конфликт с Сегундо».

- Здесь произошел коллапс вселенского масштаба, - с иронией ответил Октава на слова только что вмешавшейся Неллиэль. Впрочем, подумав, что женщина не поймет столь тонкого юмора, решил все же пояснить. – Я исследовал очень интересного паразита, - конечно же Заэль умолчал о том, что паразит был выведен им самим и нужен был ему, чтобы отомстить Широсаки, - а из-за этого олуха, - он указал на Финдора, - он сбежал, не пройдя должной подготовки и теперь это существо неуправляемо. Кроме того, оно распространило вокруг споры, которые при проникновении в душу, высасывают ее реацу, чтобы потом передать ее самому паразиту, который теперь скрылся и бегает где-то по крепости.

Финдор уже начал подергиваться и Октава решил, что более медлить и продлевать его мучения не стоит. Временно прервав объяснения, он подошел к Кариасу и отодвинул один из уцелевших столов, чтобы было удобнее осматривать фрассиона. Неожиданно одна яркая искорка-спора, застрявшая среди приборов, освободилась и вспорхнула в воздух.
- Нет-нет, - точно довольный кот мурлыкал Октава. – Иди к папочке, - ловкое движение и красная искра оказалась запечатана в стеклянной баночке, которую Грантц подхватил со стола. – Ну вот и умница, - приподняв баночку над головой, ученый с улыбкой наблюдал, как спора беспомощно пляшет в закрытой ёмкости.
Отложив пойманный образец, Октава покопался на столе и, разыскав шприц для забора крови, склонился над Финдором.
- Сожалею, но это будет не больно, - с трагическим видов  заявил Грантц, протыкая кожу арранкара специальной иглой, способной пробить хиеро. Когда подсоединенная к шприцу колбочка наполнилась кровью фрассиона, ученый вынул шприц и вновь вернулся к столу.
- Если ты не будешь меня отвлекать, - вновь обратился он к Неллиэль, - я смогу вовремя изготовить средство, способное нейтрализовать споры паразита в его организме и тогда… жаль, но с ним правда все будет в порядке.
Взяв подставку с пустыми пробирками, Грантц направился к месту, где лежали осколки злосчастной колбы и была разлита голубая жидкость.
- Еще следовало бы разработать антидот для Эспады и сильных шинигами в нашей крепости,- как бы между делом проговорил Заэль, заполняя пробирки голубоватым, светящимся раствором, а когда сбор раствора был закончен, он вновь вернулся к столу. – Знаешь, почему сильным душам любой полярности нежелательно вдыхать споры, Неллиэль? – тоном знатного рассказчика начал Грантц, не обращая при этом внимание ни на Неллиэль, ни на Финдора, и продолжая смешивать различные реагенты и образцы в колбочках. – У них слишком много духовной силы и споры-рабы, могут развиться в полноценного паразита, такого как сбежавший, при этом полностью поглотить сознание захваченной души и еще некоторое время пользоваться ее телом. Короче говоря, он способен размножаться в телах таких как мы, - долго осматривая ярко-лиловую жидкость в колбе, Заэль наконец капнул туда пару капель крови Кариасы, и жидкость приобрела едкий, зеленоватый оттенок. –Хм… как и ожидалось
Набрав в специальной шприц получившееся противоядие, Октава ввел его Финдору и посмотрел на него с гримасой отвращения.
- Вставай. Хватит симулировать. Яд моей фракции не так силен чтобы ты совсем уж превратился в неподвижного тюфяка, а противоядие от спор действует почти мгновенно. Если будет тошнить, вот бедро, - Заэль ногой пододвинул к фрассиону мусорное ведерко. – И так всю мою лабораторию загадил уже.

Еще какое-то время Октава возился у лабораторного стола, изготавливая антидот и давая возможность «гостям» придти в себя: Неллиэль обдумать услышанное, а Финдору спокойно протошниться в ведро. Спустя какое-то время, он оторвался от своих исследований и довольный их результатами подошел к Одершванк.
- Так как вы и ваше появление стало виной такого неприятно инцидента, то именно ты и этот фрассион возьметесь привить крепость от этой заразы, - со стороны Грантца это было нахальным поступком, вот так все возлагать на Эспаду, стоящую выше рангом, но, зная о сердобольности Неллиэль, он был уверен, что она согласится. – Смотри внимательно, показывая всего два раза, - тоном повествования «для тупых», заявил Октава, демонстрируя зеленоволосой странного вида колбочку, внутри которой были вставлены две соединенные капсулы с жидкостями красного и синего цвета. – Берешь, - ученый поднял «колбу» на уровень глаз Эспады, - нажимаешь на поршень, - большим пальцем он надавил на поршень, установленный с одно стороны колбы, после чего послышался негромкий хруст и жидкости в капсулах стали быстро смешиваться, - несколько раз встряхиваешь, - после нескольких встряхиваний жидкость, в теперь уже совмещенных капсулах, стала молочно-белой и светящейся. – Затем отламываешь наконечник колбы и вынимаешь капсулу с анитидотом, - сломав стеклянный колбу, Октава вытряхнул на ладонь капсулу, один конец которой был заострен и больше напоминал плоское, стеклянное лезвие. – А теперь вводишь, - с этими словами он закатал рукав и острием капсулы проткнул кожу на сгибе локтя, надавливая и вводя ее внутрь. – Растворяется в течение минуты, - подытожил Заэль, вновь расправляя рукав своей формы. Он намеренно демонстрировал это на себе самом, чтобы вызвать доверие у Эспады, а так же чтобы привиться самому. Затем он проделал тоже самое с Неллиэль, привив ее от паразита. Финдору привика уже не требовалась, так как после введения противоядия его организм приобретал иммунитет, да и тратить антидот на фрассионов Заэль не собирался.
- Здесь одиннадцать капсул. Восемь для оставшейся Эспады. Одна для Тоусена-сана и две для капитанов шинигами, которые находятся в крепости, - проговорил Грантц, протягивая Неллиэль коробочку с капсулами, заключенными в стеклянные колбы. – Я посылаю вместе с вами своего фрассиона, и если у вас по каким-то причинам закончится антидот, - Заэль прямо скривился. Ему не хотелось прививать кого попало, но, зная сердобольную Неллиэль, он предполагал, что она привьет не того кого нужно и потратит капсулы зря, - отправьте его обратно, я пришлю с ним еще. А теперь забирай этого недотепу, - обидное слово Октава адресовал Финдору, - и убирайтесь отсюда. Мне нужно подумать как изловить паразита и его споры.

офф: Сорри, за такой длинный пост. Иначе никак не получилось. Так как я не смогу долгое время играть за этого бота, берите колбы и идите бродить по крепости, прививайте попавшихся на глаза Эспад. Таким образом я не буду вас держать в этой локации в мое отсутствие.
Примечание для Финдора: Яд фрассиона все еще действует. Заражение спорами полностью нейтрализовано.

+3


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Крепость Айзена » Лаборатория