Bleach: Disappearing in the Darkness

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Город не видящих Солнца » Казармы Отряда Градоуправления


Казармы Отряда Градоуправления

Сообщений 1 страница 30 из 71

1

Здесь располагаются непосредственно казармы шинигами, ответственных за поддержание города в порядке и боеготовности, а также строго, но со вкусом обставленный (свиток с каллиграфией на стене и цветочная ваза в нише) кабинет капитана Кучики Бьякуи.

+1

2

--->  Госпиталь города НВС

Кабинет как всегда встретил Бьякую идеальной чистотой и абсолютным порядком. Разве что бледные, белые цветы, начавшие расти в окрестностях Руконгая, немного привяли. Бьякуя тронул цветок, пышный, как астра, и несколько лепестков с тихим шелестом отпали. "Цветы скорби", как их называли в народе, единственные не боялись вечного снега и холода, но жили недолго, осыпаясь на следующий же день после полного расцвета: печальная, но красивая аномалия, прихотливое соединение духовных частиц. Бьякуя любил эти цветы: нежные, но, одновременно, сильные, они напоминали о ярких цветах старого мира и мимолётности и бренности жизни. О том, чего благородный воин никогда не должен забывать.
Капитан Кучики мало задумывался о том, кто же приносит и меняет цветы: с самого рождения он привык, что тихие и невидимые слуги обеспечивают его комфорт, учитывая малейшую прихоть.
"И всё же, кто их приносит? Может быть... Изуру?"
К новому лейтенанту Бьякуя ещё не привык. Кира Изуру был слишком тих, серьёзен и незаметен, чтобы к нему можно было сразу привыкнуть после яркого, шумного и несобранного Абарая. Но Кучики Кира нравился. Неглупый, исполнительный деликатный... После ухода Ичимару его прочили в капитаны третьего отряда, но... не сложилось. Из-за этого ли, или из-за предательства Гина, а может быть исключительно из-за склада характера, в Изуру чувствовался тщательно скрываемый надлом, будто что-то засело в нём, как осколок, не давая нормально дышать и чувствовать. Так казалось со стороны. Возможно, на самом деле всё было иначе. 
Бьякуя сел за стол и мельком посмотрел документы: не появилось ли новых донесений. Из-за отсутствия дневного света, казалось, что уже давно наступил вечер, или даже ночь, хотя день только-только занялся. Это несколько выбивало из колеи.
Новых донесений не было. Видимо, в тоннели ещё никто не ходил, и отчёта о разрушениях не писал. Тоннели, конечно, были укреплены на совесть, но осторожность никогда не мешала, ведь самое страшное для подземного города - обвал. Это - либо моментальная смерть сотен шинигами под завалами, если засыплет город, либо долгая и мучительная смерть от голода и жажды, если завалит ходы, ведущие наверх.
"Срочно послать людей в южную систему. И вызвать Рукию". Бьякуя вздохнул: "Изуру, конечно, подающий надежды молодой человек, но, почему-то, его нет на месте именно тогда, когда он нужен больше всего. Ведь не может же он так искусно скрывать свою рейацу, это не лейтенантский уровень. Абарай, хоть и овладел банкаем, таких высот не достиг..." Снова Абарай. Капитан с неудовольствием вынужден был признать, что они с Ренджи всё-таки сблизились за то время, что проработали вместе. Особенно после нашествия риока. Их бой тогда был своего рода разговором начистоту, прояснением отношений на уровне куда более высоком и интимном, чем обычный разговор. После него, пусть на какой-то незаметный миллиметр, но они стали ближе, хотя до назначения Ренджи капитаном, Бьякуя об этом даже не догадывался.
"Шарф он так и не отдал. Что ж, я и не настаиваю. В конце-концов это был своего рода подарок. Но не время сейчас думать о каком-то... Абарае. Моя способность сосредотачиваться упала... вероятно, от того, что я давно не медитировал. А это крайне необходимо".
Кучики почти автоматически вызвал двух адских бабочек, и чётко, с расстановкой, надиктовал той, что явилась чуть раньше, послание.
--- Офицерам отряда градоуправления: Отрядить троих шинигами для оценки понесённого ущерба в Южной системе тоннелей. Представить отчёт не более чем через два часа после возвращения. При обнаружении посторонних лиц докладывать немедленно.
Первая бабочка взмахнула лёгкими крыльями и выпорхнула в сторону казарм, а на палец Бьякуи тут же села вторая. Капитан на секунду сосредоточился, и, сказав всё, что намеревался, отпустил маленькое насекомое к Рукии.

+2

3

---> Тюремная камера Ичимару

Рукия остановилась у дверей кабинета Кучики-тайчо, чтобы перевести дыхание. Она спешила выполнить распоряжение брата и явиться как можно быстрее. И вот она уже стояла у дверей, а войти не могла. Как можно было появиться пред нии-сама в таком виде? Раскрасневшаяся и запыхавшаяся, младшая Кучики все никак не могла отдышаться, и только нервно прохаживала туда-сюда у кабинета Бьякуи. Мимо проходили офицеры и просто рядовые. Приветливо кивали и здоровались. В отряде градоуправления ее знали многие, и это возлагала на нее большую ответственность – Рукия, как сестра их капитана и одна из клана Кучики, должна была всегда выглядеть достойно, так же достойной, как и ее нии-сама - всегда быть грациозной и сдержанной. Вот только сейчас Кучики-фукутайчо не могла продемонстрировать ни грацию, ни сдержанность, и это заставляло ее волноваться еще больше, поэтому младшая Кучики только скованно улыбалась и кивала проходившим мимо шинигами.

Но долго кружить у дверей капитана отряда градоуправления было невозможно. Рукия знала, что ее появление на территории отряда наверняка ни осталось незамеченным, и сейчас нии-сама ждет, когда же она войдет.
" - Ками-сама… как глупо я выгляжу," - подумала Рукия, остановившись, наконец-то, напротив дверей, " - и заставляю нии-сама ждать."
Решившись войти, девушка набрала побольше воздуха в легкие и, раздвинув сёдзи, проскользнула в кабинет. Бьякуя, как и ожидалось, сидел за столом и разбирал бумаги. Рукия не могла понять злится он или добр в данный момент, его настроение всегда оставалось для нее загадкой, но она к этому уже привыкла. Задвинув за собой дверь, девушка быстрыми, мелкими, и в тоже время невесомыми и совершенно бесшумными, шагами подошла к столу.

- Вы звали меня, нии-сама? – проговорила Рукия, пытаясь сделать серьезное и сосредоточенное лицо, но все еще не сошедший румянец, отчетливо видный на необычно бледном лице, никак не придавал Рукие сосредоточенности.
Чтобы скрыть смущение, которое всегда появлялось, пока она ждала ответа нии-сама, младшая Кучики покорно сложила руки и немного опустила голову. И только сейчас она заметила, что рукава ее формы были запачканы кровью. Вероятно, когда она оказывала помощь Хитсугайе-сотайчо, была крайне неаккуратна и опустила их в растекшуюся на полу лужу крови.

" - Какой ужас! – в этот момент Рукие хотелось провалиться под земля, и не важно, что она и так уже под землей. " – Что подумает нии-сама?! Ему будет за меня стыдно."
Девушка машинально убрала руки за спину, но стоять перед Кучики-тайчо и прятать руки за спиной, было совершенно непозволительно, поэтому она медленно вернула их на прежнее место, стараясь развернуть ткань таким образом, чтобы пятна были менее заметны. От всех этих манипуляций серьезность окончательно исчезла с лица Рукии и уступила место растерянности, отчего девушка виновато опустила голову и замерла в ожидании реакции нии-сама.

+1

4

Рукия пришла. Он уже пять минут чувствовал её присутствие там, за дверью.
"Почему она не заходит?" --- думал он. --- "Боится помешать? Но ведь я сам её позвал...Рукия отменно вежлива, но всё-таки решительности ей иногда не хватает. Конечно, девушке из благородного семейства полагается быть скромной, нежной и предупредительной, но ведь она в первую очередь шинигами... Необходимо будет поговорить с ней на эту тему".
Не то чтобы Бьякуя часто устраивал сестре лекции на тему поведения женщины в современном обществе, но иногда действительно устраивал. Конечно, когда Рукия пришла в семью, она была уже вполне взрослым человеком, но воспитания ей не хватало, и он, как старший брат, старался заполнить этот пробел разбудить её задавленные, как он считал, Руконгаем, благородство и женственность. Кое-что разбудить получилось, хотя иногда сестра, на его взгляд, немного перегибала палку в старании казаться чистокровной аристократкой.
"Или, может быть, она так старается только для меня?"
От мысли, что Рукия не до конца искренна с ним, что где-то там, за пределами его видимости, она - совсем другой человек, у Бьякуи горько защемило сердце. Наверное, простой Рукия за дверью ещё немного, он бы успел впасть в меланхолию и даже обидеться на неё, но осторожное: "Вы звали меня, нии-сама?" вернуло его к реальности.
Кучики поднял голову от бумаг и окинул взглядом вошедшую сестру. Первое, что бросилось ему в глаза - кровь. Белые рукава нижнего кимоно Рукии были запачканы бурой, успевшей подсохнуть кровью. Сестра спохватилась, и тут же убрала руки, но было поздно: Бьякуя нахмурился, чувствуя, как закипает в нём злость. Рукия была не ранена, и кровь принадлежала не ей, но от вида отвратительных пятен, сознание того, что кто-то напал на его сестру, того, что кто-то посмел безнаказанно поднять на неё руку, окрепло и стало ярче.
"Если это снова был Ичимару, - долго он не проживёт. Я приложу к этому все усилия".
Мысли были злые. Да что там, в бывшем капитане шестого отряда просто клокотала злость. Как обычно, в таких случаях, выражение его бесстрастного лица сделалось жёстче: губы поджаты суровее, чем обычно, между бровями пролегла складка, которой со временем суждено было превратиться в морщину, а взгляд серых глаз словно заледенел.
--- Да, Рукия. Можешь присесть. Я вызвал тебя затем, чтобы поговорить о происшедшем в тоннелях. Расскажи мне о том, что видела; мне не улыбается получать информацию о таких важных вещах как ранение сотайчо и возвращение Ичимару Гина из третьих рук или не слишком вразумительных донесений л... Абарая.
Забывшись, он не только не потрудился придать холодному голосу хоть каплю тепла, но ещё и едва не назвал Ренджи "лейтенантом". Удивительно, чем сильнее кипели страсти в его душе, тем холоднее он становился. В этом не было его вины - его так воспитали, но окружающим от этого становилось не по себе.

+2

5

От мысли о том, что сейчас нужно будет пересказать события последних часов, Рукия похолодела. Она не хотела вспоминать то, что произошло в туннеле. Нет, сейчас ее уже ничего не пугало, ей просто было ужасно стыдно. Как она могла сказать брату, что сбежала, как только увидела Ичимару? Как сказать, что бросила сотайчо? Говорить об этом совершенно не хотелось, поэтому слова Бьякуи добавили робости в поведение девушки. Замявшись, она немного покомкала рукава своей запачканной формы, и, следуя велению брата, села на диван. Оглядев строгую, но идеально вычищенную обивку мебели, Рукия еще больше расстроилась – она казалась лишь грязным пятном на фоне чистоты и порядка, царившего в кабинете Кучики-тайчо.

" - Я всего лишь пятно на белоснежном кимоно клана Кучики," - с грустью подумала Рукия и взглянула на безупречное, аристократичное лицо Бьякуи.
Конечно, за прошедшие годы, нии-сама уже ни раз доказал, что Рукия для него не просто обещание данное жене, а настоящая младшая сестренка, и она чувствовала это в его поведении… иногда, когда он не прятался за маской холодности и безразличия. Вернее сказать, Рукия научилась иногда заглядывать по эту маску, даже не приподнимая ее. Действия нии-сама всегда говорили лучше любых слов или взглядом – он доказал свою заботу о сестре. Да, это радовало Рукию, можно сказать, что она была счастлива, но в то же время, подобная забота и доброта главы клана Кучики, расстраивало ее. Рукия чувствовала себя недостойной и забота нии-сама ее смущала.

Поерзав немного на жестковатом диване, Кучики-сан чинно сложила руки на коленях, все еще стараясь спрятать окровавленные рукава, и, смущенно отведя взгляд в сторону, начала рассказывать:
- Обходя посты в южной системе туннелей… - Рукия опустила факт отсутствия на обходе своего тайчо и не стала выдумывать причины, по которым Абарай не удосужился выполнить свои прямые обязанности и даже не предупредил об этом, - … я обнаружила новый, не нанесенный на карты, туннель, а в нем… - сосредоточенность тут же испарилась с лица девушки, а губы начали едва заметно подрагивать - … тело Хинамори-сан… - от воспоминаний слезы наворачивались на глазах, но расплакаться перед нии-сама было бы просто непростительно, поэтому, лишь нервно вздохнув, Рукия продолжила - … я… отправила бабочку сотайчо, - немного виновата сказала младшая Кучики, - и осталась в туннеле, дожидаясь его распоряжений. А потом, там появился Ичимару-сама, - Рукия замерла, точно произнесенное имя могло приманить белую лису сюда, а ей этого не хотелось. Но это была лишь одна из причин, по которой она не могла продолжать рассказ.

" - Что же теперь сказать? Сказать, что я сбежала?" – девушка судорожно сжала ткань хакама и опустила голову.
- Это ведь был Ичимару-сама… - Рукия подняла голову и посмотрела на брата, - нужно было сообщить об этом… о том, что он в городе. Я запечатала туннель и побежала… – даже само слово «бежать» было сейчас неприятно, - …в город, но встретила по пути сотайчо. Он приказал уходить и привести подкрепление. По дороге к посту, я наткнулась на Ренджи… эмм… Абарайя-тайчо и мы вернулись. К тому моменту, сотайчо уже был ранен, - сердце болезненно сжалось, - колотая рана ключицы… насквозь: повреждены кости, но артерии и крупные сосуды не задеты. У Ичимару-сама порез ладони и ожоги на лице и на теле, - по мере рассказа Рукия то успокаивалась и начинала говорить сухим, деловитым тоном, то вновь расстраивалась и сбивалась на невнятный лепет. – Хитсугайя-сотайчо приказал конвоировать Ичимару-сама на допрос к Исе-тайчо, а потом… потерял сознание, - немного помолчав девушка вздохнула и продолжила. -  Сотайчо доставлен в городской госпиталь. Думаю, его жизни уже ничто не угрожает. Ичимару-сама был допрошен и сейчас находится в тюремной камере.

Когда рассказ был закончен, Рукия послушно стала ждать реакции нии-сама, но тут ей в голову пришла мысль – Кучики-тайчо, как капитан градостроительного отряда, отвечал за состояние туннелей, патрулируемых дозорными, и ему нужно было знать о возникновении новых, подконтрольных сооружений. Рукия достала свой любимый блокнот и стала листать страницы – на отворотах начали мелькать, нарисованные Рукией, зайчики и мишки – Зайка-Иноуэ, Зайка-Исе-тайчо, Зайчик-Ренджи, Медвежонок-Зараки-тайчо… Зайчик-нии-сама. Девушка смущенно перекидывала странички блокнота, в поисках карты.

- Я отметила на карте вход в обнаруженный туннель, - сказала младшая Кучики и, подойдя к столу, робко протянула блокнот.
" - Ками-сама!" – только сейчас она заметила, что рядом с отмеченным входом, она нарисовала заячью рожицу, полагая, что никто не будет пользоваться ее картой, но было уже поздно. Румянец медленно пополз по ее щекам.

+2

6

---> Южная система тоннелей

Один неверный шаг и его заносит. Куда-то в сторону, так словно он решил сделать Шинпо в стенку. «Неплохой способ самоубийства. А главное зрелищный, куда уж там традиционной сепука. К тому же у меня нет белой юката для этой цели…» Подземный город раскидывается перед глазами  серым лабиринтом. Кира закрывает глаза. Каменные кишки коридоров и так слишком  сильно давят растекающееся в попытке адекватно мыслить сознание. А это у него не выходит.
То, что заставило его оступиться, от чего стало плохо в ледяной темноте пустых коридоров. Оно стало совсем близко. Его злая аура, которую невозможно спутать даже на таком расстоянии, его реацу. Кулаки сжимаются непроизвольно. Слишком долго он ждал возможности, слишком долго не находил ответа, слишком сильна взлелеянная им ненависть. У него опять всего слишком. Тонкие ноздри раздуваются, словно у борзой напавшей на след. Лейтенант прерывисто вдыхает холодный воздух, словно он насыщен какими-то запахами кроме плесени, сырости и всепоглощающего отчаянья. Его реацу, смазанная и неясная, слабая, как ему показалось вначале, теперь она кажется заполняет собой всю черепную коробку, абстрагироваться невозможно. Хочется прямо сейчас сорваться с места и бежать, бежать к эпицентру, откуда волнами расползается эта отрава, сводя с ума, ломая все так тщательно возведенные за эти годы стены, донные самому себе обещания.
«Мне нельзя в таком виде возвращаться в отряд»…С трудом заставить разжать сведенные руки. На ладонях синими полукружьями отпечатались следы ногтей. На бледном лице отражается удивление, память идет провалами… На выходе их тоннеля никого. Ни единой живой души. С тихим стоном прислониться лбом к камню стен, его выворачивает наизнанку от одной только мысли, что этот человек снова вернулся… «Не понимаю. Не понимаю вас…» Сознание мечется в поисках ответа, бьется подстреленной птицей. Как же хочется кричать, он лишь может жадно хватать ртом воздух, пытаясь выровнять сердечный ритм. Ведь он был так спокоен, он смирился, принял все, и снова он пришел в его жизнь, что бы все нарушить, что бы сломать. Снова, снова, снова, снова…

Закрыть глаза и медленно повторить про себя счет до десяти и обратно, успокаивая себя. Поднявшая в душе панику недовольной, потревоженной змеей укладывается обратно, сворачивается черными кольцами вокруг сердца. Сил оторваться от стены наконец хватает. Отойти от нее,  легко перепрыгнуть на ближайшую крышу, исчезая в Шинпо. Сейчас у него есть дела, не то что бы требующие безотлагательных действий, но и пренебрегать ими нельзя. Территория его нового отряда встречает тишиной. Прошло уже три года, а он все никак не может привыкнуть к новому назначению, опасливо оглядывается по сторонам каждый раз, скрывая реяцу – выработанная десятилетиями привычка. Его шаги тихи и бесшумны. Все это служит только для одной целью – не быть замеченным, так что бы даже попавшись на глаза не привлечь ненужного внимания.
Кабинет лейтенанта встречает его в том же идеальном порядке в каком он его и оставил. Аккуратно прибранные и разложенные бумаги. Стопка отчетов на подпись, растирательница для туши, чернильница, старое тану на стене. Чистота комнаты удручает. Она похожа на давно пустующий дом. Чьи хозяева давно умерли, а слуги все продолжаю убирать помещение. Из дня в день…
Бронзовые часы пробили время. Кира обеспокоено вгляделся в циферблате с тяжким вздохом пошел заваривать чай для Кучики-тайчо. Время ощущение его подвело на этот раз. Он думал, что безнадежно опоздал к всегдашнему капитанскому чаепитию, но оказалось пришел слишком рано. Настолько что даже есть время набросать отчет о состояние туннелей.
Пока закипает вода можно растереть тушь, попробовать кистью первый слой. Каллиграфия требовала большого количества внимания, но помогала успокоить нервы хорошо истрепанные сегодня с самого начала дня. Из-под кисти черными паучками ползет вязь иероглифов, складывая знаки в слова. Быстро, споро, красиво. Он успел в деталях изложить половину информации, как комната наполнилась водяным горячим паром. Кира отложив кисточку осторожно берет латунный чайничек и выбирает состав. Смесь белого и жасминового чая с сухими кусочками персиков. Нежный, чистый аромат. Невинный, похожий на искрение чувства. «Нэ, Хинамори-кун, интересно, тебе бы понравился это вкус?»… Когда перед глазами стоит хрупкая фигурка со сложенными на груди маленькими руками сложно думать. Теперь, когда он умерла, он понял, что на самом деле любил ее. И это чистый взгляд больших глаз, кукольно маленький рот, тоску не по нему. Только сейчас он понял, на сколько он была дорога ему. Это чувство, оно не было похоже ни на что другое, и не была это любовь в полном смысле любви мужчины к женщине. Просто она была для него частью его жизни. Бесконечно дорогой частью… Он не успел влюбиться в эту маленькую, нежную девочку пока она была рядом, но ее смерть расставила все по своим местам, оставил вместо светлой грусти щемящую горечь. Наполненный нежностью аромат чая, мокрые белые цветы в вазах. Каждый день он приносит их снова и снова, надеясь, что сможет продлить их жизнь хоть ненамного, но на следующий день белые лепестки всегда осыпаются…
Что бы закончить отчет ему нужно менее четверти часа. На черном лаке подноса коробочка с яцухаси и две дымящиеся чашки с маленьким заварничком. Тайчо любит сладости, хотя об этом никто и не знает. Но Кира давно заметил, что после традиционного чаепития пирожных никогда не остается. У капитана гостья. Рукия-сан… Сейчас она лейтенант у Абарая, хотя говоря по чести более бестолкового капитана Кира себе представить не мог. Однако, они были… там. Они видели как все произошло, они видели его… Нужно подождать окончания беседы Кучики-тайчо с сестрой и поговорить с ней. Рукия-сан должна что-то знать, хоть что-нибудь! Не важно…
Часы бьют четверть, пора нести чай. К кабинету он подходит с последним звоном курантов.
Тихий стук в двери, глубокий поклон с извинением за беспокойство. Изуру незаметно просачивается в кабинет, ставя на стол поднос, одновременно прибирая в ровные стопки подписанные бумаги, что бы забрать с собой для передачи в Главную канцелярию.
- Кучики-тайчо, я подготовил отчет о состояние тоннелей в южной части. К нему составлен примерный анализ реацу и карта, если вам угодно будет его посмотреть, - поднос он оставил на столе, заберет ровно через полчаса. Пунктуальность в этом месте была в большом почете, - Вам занести его сейчас, чтобы Кучики-фукутайчо тоже могла ознакомиться, или позже?

+1

7

Бьякуя слушал сбивчивый рассказ сестры со смешанным чувством: с одной стороны, выходило, что Рукия сделала всё, что должно, и как подобает, но слова "это же был Ичимару-сама", неприятно царапнули его. Выходило, будто сестра испугалась противника, хотя её действия были единственно верными: Гин был слишком силён для неё, лишь недавно ставшей лейтенантом.
"Но почему она чувствует себя виноватой? Оправдываться - не в её характере, я сам всегда учил её, что признание вины благороднее эгоистичных самоизвинений..." Капитан ещё раз внимательно и задумчиво посмотрел на Рукию, натянутую, как струна, ему вдруг показалось, что она сейчас расплачется.
"Это просто её фантазии", --- подумал Кучики, вдруг испытав к этой ещё в сущности девочке почти неконтролируемую нежность. Обычно, подобное чувство посещало его, когда Рукия болела, и ему приходилось часами просиживать рядом с ней, спящей и вымотанной болезнью. --- "Она всё время пытается сделать больше, чем может, не понимая, что иногда это так же унизительно и опасно, как не сделать того, что должен".
Несмотря на всю нежность, разгладившую складку на лбу, и сделавшую его взгляд чуть теплее, с каждой новой подробностью рассказа Бьякуя мрачнел. Не то чтобы его огорчила смерть Хинамори Момо, которую он, в сущности, не знал, но  слышать о смерти молодых шинигами всегда было грустно и неприятно. Как. впрочем, и о любой смерти вообще. Не будучи знаком с Момо лично, он воспринимал её просто как одну из поколения многообещающих и талантливых молодых офицеров. И вот, её не стало. Жизнь этой девочки для капитана Кучики представлялась сюжетом классического романа: Главная героиня, нежная, беззащитная, как цветок вишни,  из бедной, но порядочной семьи, находит своё призвание и место в жизни, но воспылав страстью к мужчине много старше её, в конце-концов заканчивает свои дни в безумии и отчаянии, поруганная и обманутая тем, кому так слепо доверяла.
Это, конечно, был некий шаблон, слишком сухой и простой, чтобы уложить в него чужую жизнь и чувства, но людям, даже бывшим,  вообще свойственно мыслить шаблонами, а Кучики Бьякуе ничто человеческое чуждо не было. Правда, пункт про "поругание" его несколько смущал. Он всё-таки надеялся, что Айзен, каким бы подлым он ни был, не опустился до того, чтобы соблазнять невинное дитя... Но это всё уже было не важно. Жизнь продолжалась, и куда важнее на данный момент было то, что тело бедной Момо было найдено не где-нибудь, а в неучтённом тоннеле. Сама мысль о возможном количестве таких вот "неучтённостей" поднимала волоски на затылке капитана градоуправленческого отряда дыбом.
Бьякуя не глядя взял протянутый сестрой блокнот, и потянулся к ближайшей полке за картами тоннелей. Количеством белых пятен эти карты напоминали средневековые карты мира. Шинигами пока освоили ничтожную часть подземелий, и никто не мог даже предположить, как далеко они тянутся, и кто,в какие незапамятные времена, для каких целей прорыл их. 
Карты были старые и потрёпанные, подклеенные на истёршихся сгибах бумагой для сёдзи, прожжённые, или обгоревшие по краям, видимо, в каком-то пожаре, некоторые с пятнами, наводившими на мысли о чае и бобовой пасте... В общем, было видно, что картами в своё время пользовались, и довольно активно, вот только было это скорее всего лет пятьсот назад. Найдя карту Южных тоннелей, капитан наконец соизволил обратить внимание на план Рукии, и увидел такое, от чего уголки его губ слегка дрогнули вверх.
Зайчик.
Коряво нарисованное существо с несколько имбецильной мордочкой, несомненно было зайчиком - непередаваемый стиль Рукии её брат мог узнать где угодно и когда угодно. "Странно, что это не мишка. Насколько я помню символику эих рисунков - зайчики изображают положительные явления, а мишки - отрицательные. Конечно, с одной стороны, этот тоннель можно истолковать как явление положительное, но если принять во внимание связанные с ним события... думаю, мишка всё же был бы уместнее".
Бьякуя изучал план Рукии, не поднимая головы, но всё же не пропустил момент, когда в кабинет неслышно просочился Изуру с подносом. С недавних пор, всякая мысль о лейтенанте автоматически навязывала Кучики игру "найди 100 отличий". Отличия предлагалось искать между Изуру и Абараем, и, глядя на тонкие, бледные, почти прозрачные руки Киры, легко и аккуратно усмиряющие шелестящие бумаги, капитан думал, что отличий гораздо больше... Спокойными, чёткими движениями и своей неслышной услужливостью, лейтенант напоминал Бьякуе жену. Не Хисану даже, а вообще, собирательный образ идеальной жены: тихой, деловитой, незаметной, но готовой защищать свой дом и честь своего господина с оружием в руках.
"Всегда ли он был таким? Или всё это - целиком и полостью заслуга Ичимару?"--- подумал Кучики, автоматически откладывая карту в сторону, чтобы молодому человеку было удобнее, и переводя взгляд от рук Изуру к его лицу.
"Он кажется нездоровым и издёрганным... впрочем, насколько я могу судить, это его обычное состояние. Или же нет? Всё-таки, Изуру сложный человек. Я ещё слишком мало знаю его, чтобы улавливать оттенки настроения... а Абарай? Достаточно ли я его знаю? Мы провели с ним... Нет, я проработал с ним довольно много времени, но до конца не уверен...".
--- Кучики-тайчо, я подготовил отчет о состояние тоннелей в южной части. К нему составлен примерный анализ реацу и карта, если вам угодно будет его посмотреть. Вам занести его сейчас, чтобы Кучики-фукутайчо тоже могла ознакомиться, или позже?
--- Я хотел бы получить его как можно скорее, --- ответил Бьякуя, нарочито ранводушно рассматривая Изуру. Что-то в лице лейтенанта настораживало, вызывало старнные, противоречивые чувства. --- Я надеюсь, новый тоннель был тщательно исследован, Изуру?

Отредактировано Byakuya Kuchiki (2008-10-22 19:47:25)

+1

8

Голубые глаза острыми льдинками впиваются в бледное лицо младшей Кучики. Рейацу фукутайчо неспокойна, но он не может подобрать слов для описания эмоций, которые она отражает. С подругой Ренджи Кира был мало знаком, уж слишком разными они были, и уж слишком нездоровый интерес она вызывала у Ичимару-тайчо. Хорошо памятуя что тайчо делает с теми, кто ему нравиться или возбуждает интерес, Изуру обходил сестру рокубантай-тайчо десятой дорогой. Так же как и самого капитана. Выбивающий из равновесия холод, который испускал Бьякуя на окружающих, промораживал до самых костей. В тот момент, когда тот приказал запереть раненого Абарая в карцер, Кира впервые от души посочувствовал другу. Он разумеется знал, что половина Сейрентея жалеет его самого, но их жалости к самому себе не разделял. Ичимару был его капитаном и то доверие, которое нервный блондин потихоньку начинал испытывать, образовалось не на пустом месте. Ядовитая змея, истекая язвительностью, всегда защищала своих подчиненных перед другими и хорошо помнила оказанные услуги, отплачивая за них в странной форме. Он верил ему даже сейчас, несмотря на предательство, несмотря на очевидную ложь, на убийство Хинамори-кун… «У него должны были быть причины на это» - зубы сжимаются до хруста, - « Пусть понятные ему одному, но они были. Я постараюсь поверить, если вы объясните мне». Его нынешний капитан никого не защитит. И причин Изуру не знал. Возможно, если бы Бьякуя снизошел до объяснений, он бы понял, но этого тоже е будет никогда. «Не понимаю Абарая. Всегда с ним соглашаюсь, но не понимаю…»

Атмосфера кабинета начинала нервировать, поднимая их души толь было улегшееся беспокойство. Привкус рейацу Руки, разбрызганной по камням неведомого коридора царапал по нервам, заставляя судорожно сглатывать, прикусывая с внутренней стороны губу, что бы не набросится на нее с вопросами прямо сейчас. Девушка молчала, так и не притронувшись к чаю. Погрязнув с собственных мыслях, в путанных воспоминаниях, молодой шинигами спохватился, что забыл поздороваться:
- Добрый день, Рукия-фукутайчо, - он немного смущенно улыбнулся, чувствуя себя не в своей тарелке, - Прошу простить меня, за то, что прервал вашу беседу с Кучики-тайчо…

Неожиданное движение капитана и он слегка задевает затянутую в перчатку руку. Теплая, но в этом факте Изуру тоже не сомневался. У всех, в чьих жилах течет красная кровь теплая плоть. Это один из законов мироздания. Торопливо отдернув руку, Кира ловко перехватил листы и отвесил низкий поклон:
- Будет исполнено, Кучики-тайчо, - он подавился собственными словами, заметив на себе цепкий взгляд капитана. Равнодушно-оценивающий. Словно его впервые заметили за эти три года и теперь с любопытством изучают. Словно насекомое, приколотое булавкой к столешнице. От чужого взгляда неловко, слова комкаются,  разбирает зло. Выдернув последнюю бумажку, чуть ли не из под рук аристократа и чувствуя, как приливает к щекам кровь, Кира быстро ретировался, бормоча о сделанных им дополнениях и направленном извещение в Административный и Аналитический центры.

Сохранив прямоту спины, он неслышно выскальзывает из кабинета, что бы уже у себя со злостью бросит исписанные собственным каллиграфическим почерком листы. Ради чего весь этот цирк с новым назначением, ради чего он рисковал собой, ради чего погибла Хинамори, если им до сих пор не доверяют?! Взгляд капитана, проходящий сквозь него, словно тот видел все мысли и все чувства Киры. Как же это злило. А ведь он совершенно прав, прав в своих подозрениях! Он оказался слишком доверчивым и безотказным.

С тихим стуком он возвращается в кабинет, тенью проскользнув к столу. Спокойствие уже пришло, согнав злой румянец с его щек. Его голос уже не дрожит, когда он разворачивает перед капитаном дополненную копию карты города с новым ходом и табличку расчетов с графиками интенсивности выплеснувшейся духовной силы:
- Вот отчет, Кучики-тайчо. Если предоставленная информация покажется вам недостаточной, я снаряжу новую группу, сделав запрос в Исследовательский центр за помощью в анализе, - Кира делает почтительный шаг назад, но прямо смотря на аристократа. Ему надоели вечные подозрения, опасные задания. В том, что к нему сейчас такое отношение, виноват всего один человек, и пусть он даже не надеется уйти от расплаты.

+2

9

Нервозность, вызванную смущением, Рукия пыталась скрыть, теребя пояс и комкая испачканные рукава. Находясь рядом с нии-сама, ей всегда хотелось быть, или хотя бы казаться, идеальной. Оправдать высокое доверие, оказанное много лет назад, когда Бьякуя сделал ее частью клана Кучики, пойдя против своих предков и против законов великого дома. Рукие хотелось думать, что он сделал это именно из-за нее, а не из-за обещания данного покойной жене, хотя это было не так. Если бы не жена, Кучики-тайчо навряд ли обратил на безродную душу свое внимание. Хисану младшая Кучики вспоминала крайне редко – только когда кто-то говорил, что она на нее похожа, и то, только как жену нии-сама, а не как свою сестру. Нельзя сказать, что Рукия ненавидела ее или злилась, она для нее почти не существовала – она не существовала в ее воспоминаниях – ни голоса, ни образа – не было ничего, что можно было хранить, любить или ненавидеть. Хисана Кучики – это просто часть воспоминаний нии-сама, и душа, которой Рукия была обязана многим, как бы смешно это не казалось, после того как она ее бросила в Руконгае – обязана встречей с Ренджи и появлением в семействе Кучики.
" - Ему, наверное, было так тяжело, когда она умерла," - Рукия украдкой поглядывала на Кучики-тайчо, пока тот искал карты. " – А я только лишний раз напоминаю ему о ней."

Размышления прервал лейтенант Кучиик-тайчо, бледной тенью проскользнувший в кабинет, и Рукия невольно улыбнулась. Кира ей нравился – он был тем лейтенантом, который больше всего подходил Бьякуе – так она считала. Ответственный и исполнительный, послушный и покладистый – совсем не такой, как Ренджи. Конечно, Рукия не сомневалась в талантах и способностях своего тайчо – она знала, что Ренджи способен достичь много, но покорность нельзя было назвать его главным достоинством. Вообще, младшая Кучики хотела, чтобы Ренджи и нии-сама держались подальше друг от друга – она беспокоилась за них и не хотела, чтобы между ними опять возникла какая-нибудь ссора – это было бы лишним, совершенно ненужным беспокойством для нии-сама, и такими же ненужными проблемами для Ренджи.

" - Ну вот, уже все знают о происшествии в туннеле. И даже карты успели составить," - с некоторым неудовольствием подумала Рукия, представляя, как красиво будет выглядеть на карте, нанесенный аккуратным Изуру-фукутайчо, туннель – совсем не так, как ее кривые отметки в простом блокноте, да еще и с заячьей рожицей. " – Но нии-сама увидел мою карту раньше," - эта мысль грела душу. Конечно, Рукия не думала, что Кучики-тайчо примется ее хвалить, просто от мысли, что она оказалась предусмотрительна и, возможно, полезна Кучики-тайчо, делала ее немного счастливее.

Тем временем блондин продолжал рапортовать и делал это, как показалось девушке, нервно и немного напряженно, хотя Рукия не знала его настолько хорошо, чтобы быть уверенной в правоте своего предположения.
- Добрый день, Изуру-сан, - отозвалась младшая Кучики на несколько запоздалое приветствие фукутайчо отряда градоуправление. Ее это не расстроило и ни в коем случае не задело, а вот Изуру, кажется, был немного сконфужен своим «проступком», поэтому Рукия сопроводила свое приветствие легкой, успокаивающей улыбкой.
" - Все же он подходящий лейтенант для нии-сама," - еще раз утвердилось в своем предположении Кучики-сан.

Едва заметные мельтешения и, вообще, появление Изуру, успокоили Рукию и немного сняли напряжение, поэтому, когда лейтенант ненадолго удалился, младшая Кучики уже оставила в покое несчастный пояс и злосчастные рукава, а просто тихо и покорно ожидала распоряжений или какой-либо реакции нии-сама.

0

10

Бьякуя бегло сверил новую карту с планом Рукии и остался вполне доволен. В том, что касается работы, сестра практически никогда не обманывала его ожиданий. Да. Практически никогда. О случае Куросаки Ичиго и своём тогдашнем поведении он старался забыть, хоть и не получалось.
"Рукия всегда поступает так, как велит её сердце и долг. В последнее время мне кажется, что она более достойна имени Кучики, чем я"...
Капитан вздохнул. Несмотря на ранение Хитсугайи и пленение Ичимару он чувствовал себя если не спокойно, то уверенно. Не было повода для излишнего беспокойства: Рана сотайчо неопасна. Предатель будет казнён. Рукия цела и невредима. Но невооружённым глазом было видно, что юные лейтенанты его уверенности не разделяли. Мрачную и нервозную атмосферу можно было занпакто рубить, и если в случае Рукии подобные настроения были понятны, то Кира...
"Ах да, Ичимару ведь был его капитаном. Неужели Изуру настолько к нему привязан? Искренне сомневаюсь, чтобы кто-то в здравом уме мог испытывать привязанность к человеку настолько подлому и двуличному...". Насчёт двуличности, впрочем, Кучики-тайчо погорячился. В глубине души он осознавал, что капитан третьего отряда, в отличие от Айзена, никогда не строил из себя надежду и опору всея Сейретея. Гин всегда был самим собой, как ни трудно было это признать. "Может ли такая искренность подкупать? Может ли она... привлекать?"
Отношения между капитанами и лейтенантами всегда были для Бьякуи темой не то чтобы совсем неизученной, но не до конца понятной. Он всё время спрашивал себя, правильно ли обращался с Ренджи, и, не находя ответа, убеждал себя, что всё делал согласно правилам и этикету. И если Ренджи это не нравилось... Что ж, это проблемы самого Абарая и его неуживчивого характера.
"Я поступаю так же и с Изуру: не лезу ему в душу ненужным, оскорбительным любопытством, корректно разговариваю с ним, не допуская фамильярности, и он, насколько я могу судить, не возражает против такого положения вещей. Значит, мой способ общения с подчинёнными верен", --- подумал Бьякуя, снова подняв глаза на Изуру, и натолкнувшись на его выжидательный взгляд. Нежный румянец, неожиданно тронувший щёки лейтенанта, когда тот случайно коснулся руки тайчо, уже сошёл, уступив место привычной бледности. Признаться, Кучики этот внезапный румянец немного смутил и озадачил. Прикосновение было совсем мимолётным и не несло никакого скрытого смысла, но горячие, даже ненормально горячие пальцы Киры, его порозовевшие щёки и резкость, с которой Изуру почти вырвал у него листок, дёрнули что-то внутри, будто внутренний жар лейтенанта передался капитану.
"Возможно ли, что Изуру кажется таким нервным и возбуждённым не из-за своего капитана, а по чисто физиологическим причинам? Может быть он просто... заболел?" Это будничное предположение всё объясняло, и не надо было искать каких-то высокоморальных причин.
--- Благодарю, Изуру, я ознакомлюсь с результатами вашей работы. Задержитесь, пожалуйста, на несколько минут.
Бьякуя взял чашку с горячим, ароматным чаем и сделал маленький глоток. Ренджи так хорошо заваривать чай не умел. Бьякуя подозревал, что во многих случаях это вместо него делает некий Рикичи, повсюду ходивший за Абараем, как хвостик.
--- Пей чай, Рукия. --- Предложение получилось несколько жёстче, чем хотелось, и он постарался как-то смягчить его, и заодно немного разрядить ситуацию. --- Я доволен твоей предусмотрительностю и аккуратностью. Ты делаешь успехи в качестве лейтенанта и, надеюсь, будешь делать их и впредь, не уронив достоинства дома Кучики. --- Он чуть помедлил. --- Я хотел бы задать тебе ещё один вопрос. --- Бьякуя нахмурился. --- Почему ты совершала патрулирование тоннелей в одиночку?

Отредактировано Byakuya Kuchiki (2008-10-28 12:44:09)

+2

11

- Да, нии-сама.
На предложение-приказ выпить чаю Рукия среагировала молниеносно и, пожалуй, с большим рвением, чем ситуация того требовала. Девушку тут же взяла за чашку, чуть не расплескав горячий чай, но неожиданно спохватилась, что находится ни в Каракуре, и пьет отнюдь ни кофе. Справившись, наконец, с растерянностью, которая отразилась на лице, младшая Кучики чинно и благородно, как подобает этикету и культурным традиция дома Кучики, поднесла чашку к губам и сделала маленький глоточек.

Чай был вкусный и ароматный. Рукия давно не пила такого чая. Раньше его заваривали слуги в доме Кучики, а теперь, даже само понятие «слуга» в условиях военного положения, казалось чем-то невероятным. С каждым глотком ароматной жидкости, на душе становилось спокойнее и теплее. Взглянув на Киру, Рукия подумала, что ему тоже не помешало бы выпить чаю, чтобы успокоиться – уж очень напряженным он казался.
- Спасибо, Изуру-сан. Очень вкусный чай, - девушка решила поблагодарить заботливого лейтенанта.

Чашка плавно опустилась на место и Рукия вновь посмотрела на грозного Кучики-тайчо, ожидая каких-либо приказов или расспросов, но к ее удивлению, нии-сама взялся хвалить сестру. Не то чтобы Рукия совсем не надеялась, что Бьякуя ее когда-нибудь похвалит, просто в данный момент она никак не ожидала это услышать. Предательский румянец сразу же пополз по щекам девушки, и совершенно не было возможности его скрыть. Уже в который раз младшая Кучики пожелала провалиться куда-нибудь поглубже, чем просто под землю, лишь бы только не чувствовать себя столь сконфуженно, как сейчас. Сдержав желание рукой коснуться горящей щеки, девушка не нашла ничего лучше, как вновь ухватиться за чашку с чаем и сделала еще один маленький глоток.

- Благодарю Вас, нии-сама, - проговорила Рукия, не поднимая глаз и глядя на дно чашки. – Я рада стараться для поддержания репутации дома Кучики. Я буду стараться ради Вас, нии-сама. Только чтобы Вы меня похвалили, - Рукие казалось, что внутри нее танцует целый вихрь маленьких снежинок, так, что трудно было усидеть на месте. Хотелось броситься в пляс вместе с ними. Казалось бы, это были простые слова – «Я доволен тобой, Рукия» - но они делали Кучики-фукутайчо невероятно счастливой. «Ты делаешь успехи, Рукия» - и хотелось бежать обратно в туннель, изрыть его вдоль и поперек, начертить много-много карт, всяких… разные… какие только нии-сама пожелает. Ведь Кучики-тайчо никогда не скажет эти слова просто так, чтобы порадовать сестру или сделать приятно, а это значило, что она их действительно достойна; значило, что она полезна, нужна дому Кучики и его главе; что она часть этой семьи, а не просто обуза, навязанная Бьякуе его покойной женой. Да, от осознания всего этого действительно хотелось пуститься в пляс. – Спасибо, нии-сама.

Губы девушки вновь коснулись края чашки, но на этот раз задержались дольше, чем стоило.
Совершала патрулирование в одиночку? – слова брата эхом отразились в голове, а горячий чай застрял горле, обжигая, и вызывая желание выплюнуть, еще секунду назад, казавшийся таким приятым, напиток. Из широко распахнутых глаз младшей Кучики чуть было не хлынули слезы, но плакать перед нии-сама было непозволительно. Судорожно сглотнув, Рукия поставила чашку на место и машинально коснулась пальчиками обожженных губ.
Что же сказать? …Ренджи, - Кучики-фукутайчо пыталась, как можно скорее найти отговорку для своего капитана, да еще так, чтобы это не было ложью, ведь лгать брату было нельзя. – Как же объяснить отсутствие Ренджи?

Откашлявшись в подставленный кулачок, впрочем, это не помогло – обожженное горло продолжало гореть, Рукия выпрямилась и с видом офицера-докладчика начала рапортовать.
- Согласно регламенту отряда, я проводила ежедневный обход патрульных постов, на котором должны присутствовать капитан и лейтенант отряда. Я направилась в туннеле, чтобы присоединиться к Абарайю-тайчо, для проведения обхода… но он, вероятно, - когда дело дошло до сути, речь Рукии начала немного сбиваться. Не то чтобы она лгала брату, но и однозначной правдой это нельзя было назвать, - … вероятно, начал обход с другого туннеля, - в конце, Кучики-фукутайчо собиралась еще добавить что-то про потерявшуюся адскую бабочку, но это уже смотрелось бы как оправдание, поэтому лейтенант дозорного отряда решила на этом закончить.

+1

12

Он не будет злиться, нервничать, вести себя недостойно. Он будет тихим и послушным. Ровный поклон от середины спины и до середины грудины, идеально выверенные традициями, вежливые 45 градусов.
- Как пожелаете, Кучики-тайчо, - отойти к стене, застывая скорбной фигурой – разрешения садиться не поступало, зато с такой позиции Кира может спокойно наблюдать за присутствующими, осторожно из-под опушенных ресниц. В том, что этом изучающий взгляд заметят представители семейства Кучики, он не сомневался. Они были аристократами, а в этой среде не разглядывать собеседника, так чтобы он это не заметил, изучая реакции, было сродни дурному тону. Другое дело, что прямой заинтересованный взгляд приравнивался к оскорблению. Прикрыв глаза, утопая в тени стены, он наблюдал, превратившись в комок нервов, наблюдал за каждым движением Кучики Рукии. Вот она преувеличено аккуратно, с изяществом молодой, впервые выведенной в свет гейши, подносит к губам кружку с чаем и так же изящно делает слишком большой глоток. Чай Кира умел заваривать в совершенстве, с определенной концентрацией листьев и температуры, поэтому почти искренне посочувствовал девушке. По крайней мере язык и горло она себе обожгла. Ну ничего, другие в присутствие его капитана роняли чашки от такого «гостеприимного» предложения попить с ним чаю. Хотя, если бы попить с ним чаю предложил Ичимару-тайчо, на это не решился бы даже сам Кира. Если тайчо изволит пить чай, после обеда, да еще и зовет на процессию своего лейтенанта, разложив на столе запас сладостей и ласково так ласково улыбаясь, то ничего хорошего не жди. А жди чего угодно. Начиная от вкрадчивого предложения сегодня не работать вообще или же заняться разбором бумаг, которые накопились за целый месяц, но пиком всего всегда был сбор столь любимой тайчо хурмы. От кривеньких, приземистых деревцев Киру начинало тошнить при одном только взгляде, не говоря уже про приплюснутые оранжевые плоды… От светлых воспоминаний затошнило чуть ли не сильней, чем от оранжевого подобия фрукта.

«Интересно, а как он сейчас?» Мысль пронзила внезапно, разрывая напополам ледяным колом. Что с ним, как он, как раны, голоден или заснул совсем без сил? Рейацу Ичимару он перестал чувствовать сразу, как ушел от входа в туннель, эта особенность города раздражала, хотя бы потому, что теперь Кира даже не мог узнать, что с его капитаном, не находясь рядом с ним… «Он был ранен, но как на него повлияло ранение? Вряд ли эта рана его если что остановит, охране для него не проблема. К тому, же если  он до сих пор не ушел обратно в Цитадель, то действительно ему что-то нужно, но вернуться? .. Не понимаю, вас.. Я снова не понимаю вас … Боже.. во что же мне теперь верить? Это невозможно так жить…»

Лейтенант чувствует, как начинают нервно дрожать его пальцы, сжимаясь на рукояти зампакто, как наливается напряжением его рейацу, но унять себя не может. В душе паникой взвивается подозрение, а еще он не может понять зачем его оставили в кабинете, жадно вслушивается в слова, пытаясь в вежливой беседе аристократов уловить хоть что-то.. Сообщение Рукии о том, что она не встретила Абарая и патрулировала в одиночку вызвало почти истерический приступ смеха. Особенно милыми были слова о том, что они просто «разминулись». «Это видимо задача всех лейтенантов – прикрывать своих тайчо. «Разминулись» они, как же. Наверняка Абарай просто забыл о поручение, или проспал все на свете…»

Нервное возбуждение не проходило, и Кира незаметно приложил руку ко лбу. Пальцы оказались ледяными, а лоб мокрым и горячим. Испарина? Беспокойство не отпускало, а еще его мучили вопросы. Слишком спокоен Бьякуя, слишком ровно говорит Рукия, слишком остро он чувствует на ней пряный привкус рейацу Ичимару, слишком хорошо помнит ее сам. « Зачем меня оставили? Что он от меня хочет? Задать вопросы об… Ичимару-тайчо? Или… Что?»
Темно-голубые, как цветы васильков, глаза лейтенанта неотрывно смотрят на черноволосых мужчину и женщину, которые называются братом и сестрой, но таковыми не являются. Он сам не лучше их, ибо называясь всегда васильком, на самом деле является бархатцем.

0

13

В детстве, Кучики Бьякуя обладал  способностью в рекордно короткое время испытать гамму диаметрально противоположных эмоций. Проще говоря - за несколько секунд  успеть последовательно разозлиться, обрадоваться, испугаться, снова разозлиться и так далее. С тех пор прошёл без малого век, Капитан Кучики заработал славу человека холодного, сдержанного, и даже бесчувственного, но правда была в том, что душа его даже через столько лет напоминала стрелку компаса в магнитную бурю. Разве что с возрастом он научился одёргивать себя и кое-как определять по этому компасу более-менее верное направление.
Вот и сейчас  стрелка компаса мотнулась, и, повинуясь ей,  радость и гордость за Рукию резко поблёкла, а, как где-то в глубине души кольнула обида за сестру.
"Почему такая чистая и бесхитростная девушка, как Рукия, должна унижать своё достоинство, выгораживая безответственность, безалаберность и несобранность своего так называемого "капитана"?! Да, именно "так называемого". Капитан, заставляющий своих подчинённых лгать - недостоин этого высокого звания!"
Злость, было успокоенная рапортом Изуру и заботой о появлении нового тоннеля, снова хлынула по венам, горяча кровь. Да, он привык к тому, что Абарай не всегда чётко и точно выполняет свои обязанности, но... Раньше Ренджи был всего лишь подчинённым, ошибки которого капитан, хоть и скрипя зубами, но мог исправить.  А теперь...
"Кто доделает за него его работу, если он вдруг позволит себе ошибиться? Кто бы оправдал его, если бы Ичимару убил Рукию? Он ещё не понял, что значит быть капитаном... Но неужели для того, чтобы понять это, нужна роковая ошибка или чья-то смерть?"
--- Осторожнее, Рукия, --- холодно бросил он, досадуя на сестру, за то, что она слишком добра, за то, что она боится говорить правду ему, брату... --- Изуру-фукутайчо не даёт чаю остывать.
Изуру... Его тяжёлый взгляд раздражал не меньше, чем оправдания Рукии. Да, лейтенант обладал многими добродетелями и талантами но в его глазах под тяжёлыми веками пряталась непонятная сила, сродни силе его шикая: взгляд Киры давил, наваливался, будто камень, принося ощущение дискомфорта. Бьякуя чувствовал его даже не смотря на Изуру. Смотреть, в принципе, и не надо было. Взгляд фукутайчо был слишком вещественен, чтобы его не почувствовать... Хотя, вполне вероятно, что раздражённому Бьякуе так только казалось.
Кучики подождал, пока Рукия допьёт чай, и, тем же строгим официальным тоном проговорил:
--- Я бы с удовольствием выслушал подробности твоего рассказа, сестра, например, объяснение того факта, что Абарай-тайчо не озаботился уведомить своего лейтенанта об изменениях в порядке патрулирования тоннелей, но я вижу, что ты слишком утомлена. Возвращайся в отряд, вечером я поговорю с тобой дома  один на один. Этот разговор будет касаться не только происшествия, но и тебя лично.
Затем, словно только заметив застывшего Изуру обратился к нему:
--- Изуру-фуктайчо, сопроводите Кучики-фукутайчо в казармы дозорного отряда, и... --- Бьякуя чуть помедлил, думая, стоит ли отдавать следующее распоряжение.
"Это может оскорбить его... Или наоборот, создать неправильное впечатление. О таких вещах мои подчинённые должны заботиться сами, следить за этим вовсе не входит в обязанности капитана, не считая исключительных случаев, и И Кира должен это сознавать. Но всё-таки, думаю, стоит это сказать".
--- ...Если вы больны или чувствуете недомогание, зайдите по дороге в медицинский отряд. Я не хочу, чтобы мой лейтенант свалился с ног в самый ответственный момент. Вы нужны мне полностью здоровым.
Сказано это было тем же официальным тоном. Никакой излишней, унизительной заботы, лишь требование и констатация факта. Обращение мужчины к мужчине, военного к военному.
"И всё же... Не слишком ли я с ним холоден? Нет. То, что я говорю, укладывается в схему отношений капитана и лейтенанта. Должно укладываться в моём понимании..."

Отредактировано Byakuya Kuchiki (2008-11-04 17:04:36)

0

14

Рукия съежилась под тяжелым взглядом Кучики-тайчо, ожидая приговора так, словно сейчас ей вынесут высшую меру наказанию – казнь на холме Сокиоку, и в этот раз ее уже никто не сможет спасти. Девушка уже почти физически чувствовала, но брат сердится, и что обмануть его ей не удалось. Но как она могла поступить иначе? Ренджи был не только ее капитаном, но и другом, а друзей Рукия защищала всегда и везде. К тому же, младшая Кучики не забыла, как Ренджи пошел против Бьякуи, чтобы спасти ее. Конечно же, Рукия давно уже простила брата за все, что тогда случилось, ведь он ни раз спасал ей жизнь и искупил свою вину… если, конечно, его вина там наличествовала.

" - Как я могла солгать ему?" – руки девушки судорожно комкали складки хакама. " – Но ведь Ренджи… Ренджи,"- постепенно забота о капитане вытеснялась некоторым раздражением, и Рукие неожиданно захотелось отвесить Абарайю хороший пинок, чтобы он никогда в жизни больше не опоздал на обход. " – Почему я не спросила, где он шлялся? Нууу.. если у него нет оправдания на свое отсутствие, я даже не знаю, что я с ним сделаю," - Кучики-фукутайчо сама не заметила, как нахмурилась и немного сморщила носик. " – Да, я найду и выкину все бутылки с саке, которые попрятаны у нас в казарме… и больше никогда не буду готовить ему речь на собрание капитанов. Пусть он разочек там опозориться, как следует. Пусть вот так же сидит, краснеет и придумывает оправдания."

Частое, жаркое дыхание, вызванное гневными мыслями, болезненно напоминало об обожженных губах, вызывая желание облизнуть их. Набравшись смелости, Рукия немного приподняла голову и устремила кроткий взгляд на Кучики-тайчо. Еще недавнюю радость, вызванную похвалой брата, словно рукой сняло. На удивление, нии-сама не стал ругать Рукию прямо сейчас, возможно, из-за присутствующего здесь лейтенанта, но данное обстоятельно не радовало девушку. Свой выговор она еще получит, но позднее, а пока у нее будет достаточно времени, чтобы терзаться, виниться и раскаиваться, чтобы уже к моменту разговора «один на один» Рукия уже готова была призналась и покаялась во всех совершённых грехах. А уж последние слова «будет касаться …тебя лично», заставили Кучики-сан нервно содрогнуться.

- Как скажете, нии-сама, - девушка покорно сложила руки и поклонилась. Больше ей нечего было добавить. Рукия выпрямилась и положила ладонь на занпакто, готовая быть отконвоированной в казармы дозорного отряда под пристальным вниманием Изуру-фукутайчо.

+1

15

---> Казармы боевого отряда

Внезапно и неожиданно резко, для этого тихого места, хлопнули седзи.
-Охаё, Шутник-тайчо! - громко закричала Ячиру, запрыгнув на стол - и тебе приветик, Рукия-тян.
Девочка оттолкнулась от гладкой поверхности, смешав аккуратно лежавшие бумаги, подпрыгнула и уселась на край ниши в стене, небрежно отодвинув изящную вазу.
А мне ску-учно - пожаловалась фукутайчо, смешно надув губки - Кен-тян играет, а меня не взял!
Никто кроме Зараки-тайчо не знает главного секрета Ячиру-тян. Не знает, что больше всего на свете девочка боится тишины.
Потому что в тишине каждый остается один на один со своими воспоминаниями.
У всех есть  поступки, о которых они сожалеют, моменты, которых стыдятся, и истории, которые не возможно пережить ещё раз. Некоторые уходят от них в работу, заваливают себя делами и обязанностями или - девочка посмотрела в глаза капитану - долгом.
Но Ячиру боялась тишины совсем не по этому. Наоборот.  Она ребёнок,  а у детей нет прошлого. И думать о будущем - скучно.  У Кусаджиши-фукутайчо есть только настоящее.  Или пустота.
И я решила поиграть с вами! - в глазах девочки заплясали хитрые огоньки.
Минутная грусть улетела в небытие. Она смеялась и болтала ногами, пачкая невероятно белую стену.

Отредактировано Kusajishi Yachiru (2008-11-06 20:53:22)

0

16

Нахождение в кабинете капитана становилось почти невыносимым. Тяжелое давило на плечи – не рейацу, не аура – просто что-то темное, неприглядное, неуютное. Кучики Бьякуя роняет холодные слова, а Кучики Рукия комкает форменные хакама, явно не зная, куда девать свои руки. Тонкие как прутья ивняка пальцы лейтенанта до хруста сжимаются на рукояти Зампакто. Он неслышной, незаметной тенью стоит в тени, склонив голову, не понимая причины для своего здесь нахождения, не видя смысла. Он все равно не расскажет ничего Бьякуе про своего капитана. Не потому что обещал, не потому что он хочет сперва разобраться во всем сам… Просто он не доверяет этому холодному человеку с застывшими глазами. Не доверяет и не хочет довериться. Чем дольше он смотрит на это лицо, на жесткие складки гордого рта, на движения – он понимает, что никогда не сможет принять этого человека как своего капитана. Как начальника, старшего по званию, имеющего право отдавать приказы и пользоваться его услугами – да, но не капитана! «Получается, что у каждого лейтенанта всегда остается только один капитан… Интересно, а у капитанов тоже? Матсумото-сан не говорит, но Шуххей… А я сам? Глупо… Интересно, а Ичимару-тайчо… он тоже пошел за Айзеном, потому что был его лейтенантом? Хотя был ли? Или до сих пор?..  Не понимаю вас, тайчо…. Наверное, это болезнь всех лейтенантов – навсегда быть привязанным к одному человеку – Сой Фон-сан все еще с Йороучи-сан, а Ренджи всегда говорил, что для него есть только один тайчо. Имел ли он в виду Зараки-тайчо, или все же Кучики-тайчо? Но Кучики-тайчо…Вспоминает ли он о Абарае кроме как во время встреч на собрание?»…

Задумавшись об этих странных вещах, Кира почти пропустил просьбу:
- Слушаюсь, Кучики-тайчо, - поклон, рука придерживает Зампакто. Теперь все шинигами в городе обязаны носить с собой духовные мечи и даже капитаны и лейтенанты имеют право на их раскрытие – военное положение не снимается уже три года и за них можно было привыкнуть, но… Неожиданная рекомендация заставляет удивленно моргнуть, - Благодарю вас за внимание, Кучики-тайчо, но я себя чувствую хорошо… - немного поколебавшись, он все же спросил, - Тайчо, могу я получить от вас разрешение на посещение некрополя?.. Я… хочу видеть Хинамори-фукутайчо и попрощаться с ней…

Отводя глаза в сторону, чтобы не видеть презрения, которое может мелькнуть в этих темных и холодных, как зимняя вода глазах, Кира боится еще и другого. Понимания и сочувствия… Про его любовь к этой нежной девочки не знал даже Ренджи. Да он и не говорил. Зачем? Ее восторженные глаза, облекающее ее счастье, когда она находилась рядом с Айзеном, ее открытая и чистая любовь к нему… Зачем было отменять ее безоблачное счастье своими чувствами? Узнай она – стало бы плохо обоим, она чувствовала бы себя виноватой, но это была не ее вина, а его. Потому что за пять десятков лет их знакомства, Кира так и не смог сказать самому себе, признать за собой это чувство.

Молодой человек неслышно подошел к сидящей на коленях девушке, почтительно наклоняясь, ложа ей руку на плечо
- Кучики-сан, позвольте, - шаг назад поклон и почтительное ожидание. Маленькая и хрупкая, с черными волосами, она была очень сильной женщиной. В какой-то степени Кира уважал ее, особенно после истории с Сокиоку, а Абарая считал законченным, слепым кретином, - Я провожу вас…
Девушка уже поднималась навстречу, а он открывал дверь, как в кабинет влетел розовый громкий вихрь:
- Ф-фукутайчо! – не удержался от окрика Кира, - Я же вас учил стучать… - горестно вздохнув, Изуру пропустил вперед девушку, вежливым кивком поприветствовавшую лейтенанта Зараки. «Вот уж кто воистину неразлучен»… Голубой взгляд задумчиво скользит по ярким волосам, а сам фукутайчо улыбается. «Ну что ж, Кучики-тайчо, скучать вам не придется» - Ячиру-чан, в моем кабинете есть горячий чай и много сладкого гороха в черной лакированной коробке, - артистически узкая ладонь с красивыми тонкими пальцами ворошит волосы, - Можешь попить с Кучики-тайчо чай? А то мы с Рукией-сан уже уходим… - снова поклониться, пряча лукавый огонек в глазах и выйти плотно прикрывая за собой дверь, - пойдете Рукия-сан, я думаю, обойдемся без Шинпо, к тому же я хочу показать вам цветы, они растут на окраине города…

Кира Изуру, Кучики Рукия
---> Казармы дозорного отряда

0

17

---> Информационный центр Аналитического отряда.

До отряда градоуправления Исе-тайчо добралась быстро: во-первых, потому, что идти было не так уж далеко, а во-вторых, тревожные мысли, кружившие в голове девушки, отвлекали ее от происходящего вокруг. Только добравшись до входа в казармы градоуправителей, Нанао отбросила ненужные размышления на задний план и сосредоточилась на текущих делах и вопросе, по которому она направлялась к Кучики-тайчо. Офицеры отряда встретили Исе-тайчо, как всегда, приветливо – дисциплина в отряде была на высоте. Нанао про себя отметила, что у капитана Кучики и лейтенанта Изуру иначе и быть не могло. Ей самой можно было у них поучиться. Со своими подчиненными Исе справлялась без проблем, но вот с офицерами других отрядов, постоянно прибывающими в аналитический центр с различными донесениями,  справиться было нелегко. А вот капитану отряда градоуправления это с легкостью удавалось. Царившая здесь атмосфера не располагала к шуму и беготне, и вряд ли кто-то осмелился бы нарушать здешний порядок и вызвать гнев Кучики Бьякуи.

Подойдя к кабинету тайчо отряда, Исе заметила реацу Ячиру Кусаджиши, но она даже не стала удивляться и задаваться вопросом, что здесь делает маленький Президент – уж слишком непредсказуемо было ее поведение, и еще более непредсказуемыми были перемещения маленького лейтенанта.
Седзи плавно распахнулись и Исе-тайчо вошла в кабинет Кучики. Все здесь, как всегда, соответствовало строгому стилю клана Кучики, кроме, разве что, розововолосой девочки устроившейся в опасной близости от дорогой вазы – Ячиру явно выбивалась из общей атмосферы кабинета.

- Добрый день, Кучики-тайчо, - Исе поправила очки и перевела взгляд на лейтенанта боевого отряда, чтобы поприветствовать и ее, - Ячиру-сан.
В данный момент, присутствие здесь маленькой фукутайчо было крайне нежелательно – Нанао не хотела начинать разговор с Бьякуей пока она находилась здесь. Но Ячиру, возможно, в силу детской непосредственности, было чуждо чувство такта, и надеяться, что она сама удалится, было просто бессмысленно. Нужно было как-то выходить из положения, причем учитывая особенности характера девочки.

- Ячиру-сан, мы поручали мобильному отряду доставить из Генсея особые сладости, необходимых для традиционного чаепития, но я не уверена, что Рангику-сан помнит, куда именно их нужно доставить, - Нанао поправила очки и приветливо улыбнулась девочке. – К сожалению, у меня сейчас совершенно нет времени, чтобы ей об этом напомнить, поэтому, я хотела бы попросить Вас, как Президента Ассоциации женщин-шинигами, проконтролировать подготовку к чаепитию. Если, конечно, Вам это будет не сложно.

Теперь оставалось только надеяться, что неугомонное розовое чудо, с радостным воплем бросится разыскивать Матсумото-тайчо. Где-то в душе Нанао посочувствовала капитану мобильного отряда, ведь Ячиру вряд ли успокоится, пока не найдет обещанные сладости, которые, к слову, должны быть доставлены только на следующей неделе. Как бы то ни было, сладости были чуть ли не единственным способом повлиять на маленького лейтената.

0

18

Кусаджиши Ячиру

- Мата нэ, Кира-кун! - малышка быстро спрыгнула со своего места и закружилась вокруг Изуру, весело размахивая руками и прыгая на одной ноге. - Мата нэ, Рукия-тян!
Проводив лейтенантов, Ячиру вновь все свое внимание обратила на хозяина кабинета, чей покой она нарушила, впрочем, ее это мало волновало.
- Тебе тоже скучно, Шутник-тайчо? – Ячиру устроилась на столе Кучики, даже не обращая внимание на разложенные бумаги и карты. – Давай играть! Ууу-лы-бай-ся!!! Смотри, как это делаю я, и повторяй!
Девочка уселась на корточки прямо напротив Кучики-тайчо и широкой улыбнулась, подставив крохотные пальчики к уголкам губ и ожидая когда хмурый капитан повторит ее движения. Но «Шутник-тайчо» не пожелал в данный момент шутить, веселиться и повторять за Ячиру этот маленький трюк с улыбкой. Девочка уж было собиралась самолично заняться Бьякуей, а именно, потянуть за щеки, чтобы его губы растянулись, придавая лицу «довольный» вид, но тут сёдзи распахнулись и в кабинет вошла Исе-тайчо. Спрыгнув со стола и порхнув по спинке стула, маленький лейтенант вновь устроилась в нише, повторно чуть не сбив дорогую вазу.
- Яххо, Нанао-тян! – девочка весело поприветствовала вошедшую, а когда Исе попросила о помощи в проверке сладостей для чаепития, Ячиру, конечно же, не смогла ей отказать – ведь она Президент Ассоциации женщин-шинигами. – Конечно, вице-президент-тян! - девочка широко улыбнулась  и легонько похлопала себя по голове. – Можешь на меня положиться.
Спрыгнув с «теплого» местечка Ячиру покружилась вокруг Нанао и направилась к выходу.
- Нужно проверить прямо сейчас, - весело щебетало маленькое розовое чудо. – Мата нэ, Нанао-тян! Мата нэ, Шутник-тайчо! – с этими словами, Ячиру скрылась за сезди. Однако, сразу отправляться на поиску Рангику-сан она не торопилась, не отведать сладостей, которые ей столь любезно предложил Изуру-кун, было просто непозволительно. Когда же содержимое черной лакированной коробочки исчезло за щеками Ячиру, она, с чувством выполненного долга, отправилась на поиски Матсумото-тайчо.

------> Главная площадь

0

19

Когда маленький и шумный лейтенант боевого отряда скрылась за сезди, Исе-тайчо вздохнула с облегчением. Она не была до конца уверена, сработает ли ее маленькая тактическая хитрость. Времени у Нанао было не так много, поэтому ей очень не хотелось убеждать Ячиру или просто ждать, когда она убежит. Как бы то ни было, она ушла, поэтому капитан аналитического отряда решила сразу перейти к делу – мало ли кто еще захочет почтить Кучики-тайчо своим вниманием.

- Кучики-тайчо, Вы, вероятно, уже знаете, что сегодня командованием дозорного отряда был задержан Ичимару Гин, - Нанао деловито поправила очки и приняла самое серьезное выражение лица, на которое только была способна, благо, проблем с этим у нее никогда не было. – Он был допрошен и в данный момент находится в тюремной камере. Позже я пришлю Вам копию отчета о проведенном допросе.
Нанао внимательно посмотрела на Кучики, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию, которая могла отразиться на его лице… но тщетно. Даже когда его лицо менялось, прочесть истинные эмоции главы клана Кучики было невозможно. По крайней мере, Исе-тайчо этого сделать не могла.

- Ичимару изъявил желание вернуться на сторону шинигами, - лицо Исе стало не только серьезным, но и мрачным. – Хитсугайя-сотайчо приказал оказать ему медицинскую помощь, провести дознание и заключить под стражу… до его дальнейших распоряжений, - с каждым словом голос Нанао становился все более напряженным. - Держать Ичимару в тюремной камере и тянуть с решением вопроса – в качестве кого он будет находиться в подземном городе: в качестве пленника или союзника – для нас крайне нежелательно. Некоторые шинигами недовольны жизнью в подземелье, а появление предателя и сокрытие его от всех, лишь добавляет недовольство в массы. Сегодня четверо офицеров боевого отряда Зараки Кенпачи самовольно, без капитана, поднялись на поверхность. Все они мертвы. Конечно, отряд Зараки всегда отличался своенравием, но я опасаюсь подобных действий и со стороны других отрядов, - Исе могла бы добавить «к сожалению мертвы», но в кои-то степени это было даже «к счастью» - нельзя было допустить, чтобы хоть кто-то из этим шинигами попал в плен. – Орихиме-тайчо уже оказала Хитсугайе необходимую помощь, но все еще неизвестно, когда он придет в сознание. Боюсь, мы не можем ждать его выздоровления - нужно в кратчайшие сроки определить статус Ичимару Гина.

0

20

Просьба Киры застала капитана врасплох, и неприятно резанула по сердцу.
"Попрощаться с Хинамори-фукутайчо... Зачем это вам, Изуру? От этого только больнее. Не лучше ли просто не видеть, не слышать, забыть, будто никогда не было? Не ходите туда, фукутайчо. Я вам запрещаю", --- хотел сказать Бьякуя, но только кивнул в ответ. Слишком уж неприятно было ему лгать. Лгать, будто есть способ забыть, превозмочь самоубийственное желание "увидеть ещё раз"... Да, он мог бы уберечь Киру от этой пытки просто использовав капитанские полномочия и не позволив... Но зачем?
"Изуру - не Рукия. Если ему суждено принять этот горький опыт - я не в праве его удерживать. Мы с ним не связаны. Мы друг другу чужие. Он всего лишь мой лейтенант..."
Эта мысль была лишней, и Бьякуя устыдился её. Как бы плох ни был лейтенант (а Изуру был вовсе не плох), никогда нельзя говорить и думать о нём, как о "всего лишь". "
"Всего лишь человек, который всегда рядом в трудную минуту? Всего лишь человек, готовый расстаться с жизнью, защищая тебя?  - разве это не слишком цинично?"
Бьякуя вздохнул:
---Будь осторожна, Рукия, а что касается вас, Кира...  Идите. Но постарайтесь не задерживаться, вы можете мне понадобиться.
"Не задерживайтесь. Бегите оттуда как можно скорее, Изуру. Смерть тянется к живым через своих мертвецов, даже если эти "живые" сами давно мертвы... Мёртвые тела - всего лишь куклы из плоти. Это не те, кого мы любили... мёртвое тело  - всего лишь обман. Опустевший гигай. Не смейте задерживаться там. Не дайте смерти отравить вас. Я вам приказываю."
Он мог бы сказать Изуру всё это, но не стал, из-за неприятного чувства ложного стыда непонятно перед кем: то ли перед собой, то ли перед Рукией, то ли перед самим Кирой... да и даже если бы хотел сказать - не успел бы, ибо в кабинете неожиданно появилась Кусаджиши Ячиру.
Явление Ячиру народу напоминало взрыв фейерверка: Не укладывающееся ни в какие рамки пристойности, шумное, яркое и неприличное для второго офицера. Но никого это уже давно не коробило, даже капитана Кучики, ценившего приличия и субординацию чуть ли не сильнее всех в Сообществе Душ.
"Это дитя умеет выбрать момент... Попросить её удалиться? Но она же всё равно не послушает..."
Отношение к лейтенанту одиннадцатого отряда у Бьякуи было неоднозначное. С одной стороны, Ячиру его порой невообразимо раздражала, но с другой, её появление пробуждало в нём смутное чувство, похожее одновременно на тоску и нежность. Давным-давно, приняв решение жениться на Хисане, он, конечно, знал, что брак их будет бездетным, но тогда юный капитан был слишком молод, и дети представлялись ему чем-то необязательным в сравнении с большой и чистой любовью. Только недавно он начал подумывать о том, что было бы приятно учить сына или дочь владению мечом, каллиграфии...  Смотреть, как его собственные дети, плоть от плоти, растут, становятся настоящими шинигами... Иногда ему казалось, что дед и остальные старейшины клана были правы, запрещая ему брать в жёны бесплодную, мёртвую женщину из Руконгая. Он думал тогда, что они слишком стары, что они забыли, значение слова "любовь", но оказалось, что они были тысячу раз правы. А Бьякуя ошибался.Напоминание об ошибке молодости , тем временем, радостно запрыгнуло на стол и потянуло загребущие ручонки к его строгому лицу.
- Тебе тоже скучно, Шутник-тайчо?  Давай играть! Ууу-лы-бай-ся!!! Смотри, как это делаю я, и повторяй!
"Почему она не испытывает ко мне хотя бы крупицы уважения?" --- подумал Бьякуя, недовольно отодвигаясь назад, чтобы Ячиру его не достала. --- "Видимо, мне действительно не стоило ходить на собрание лейтенантов, когда Ренджи отсутствовал... это разрушило мой, как сейчас говорят, "имидж".
Он только собрался сказать что-нибудь холодное и строгое, возможно даже нравоучительное, но положение спасла Исэ-тайчо, неожиданно возникшая в кабинете.  Деловитая, собранная и суховатая, но обладающая особенным, неповторимым шармом Нанао в один миг перенаправила энергию девочке в другое русло, и малышка умчалась. предварительно заглотив содержимое чёрной коробочки.
Подождав, пока их с Исэ оставят одних, Бьякуя наконец обратился к женщине:
--- Добрый день, Исэ-тайчо.  Я догадываюсь, о чём вы желаете со мной поговорить. Присаживайтесь.
Он отодвинул чашку и свернул карту, освобождая стол. Кучики-тайчо не любил отвлекаться на посторонние предметы при решении важных вопросов.
---  Кучики-тайчо, Вы, вероятно, уже знаете, что сегодня командованием дозорного отряда был задержан Ичимару Гин. Он был допрошен и в данный момент находится в тюремной камере. Позже я пришлю Вам копию отчета о проведенном допросе. --- Нанао сразу перешла к делу. Именно это больше всего нравилось в ней Бьякуе, чуть ли не жизнь положившему на борьбу с разгильдяйством. Следующие её слова заставили его призадуматься.
"Ичимару должен быть казнён. Это несомненно. Оставить эту змею в живых, и тем более сделать союзником - значит выставить себя в глазах Айзена глупыми, наивными детьми. Если Ичимару действительно владеет какой-либо полезной информацией - необходимо выбить её из него. Но не позволять этому отвратительному человеку вертеть нами, как ему заблагорассудится. И всё же... Мы не вправе принимать подобные решения без сотайчо. Он - главнокомандующий... хотя и слишком молод для этой должности. Слишком молод. Пусть даже его возраст и уровень развития не соответствуют внешнему виду, психологически он - подросток, а подростки часто склонны к необдуманным решениям, продиктованным эмоциями. Этот предатель несомненно хочет втереться в его доверие..."
--- Вы правы, Исэ-тайчо. Я полагаю, может возникнуть потребность в приговорении подсудимого к высшей мере наказания. Как вы думаете, возможно ли такое решение этой... проблемы?

+1

21

Наблюдая, как Кучики-тайчо плавно, можно даже сказать, грациозно освобождал свой стол от посторонних предметов, Исе задавалась вопросом – Почему… почему именно Тоширо Хитсугайя стал главнокомандующим выживших шинигами? Ведь у Кучики было куда больше опыта и не меньше сил, чем у нынешнего сотайчо. Нанао прекрасно понимала, что сила не всегда бывает явной – порой она скрыта и не подлежит демонстрации. Так же как Кёраку Шинсуй – беззаботный, беспечный, да что там темнить, совершенно безответственный – он был одним из сильнейших капитанов Готей. Но мало кто, видевший его в первый раз – в смешном, розовом кимоно, соломенной шляпе и с бутылкой саке – мог представить, что он обладает немалой силой, бойцовскими качествами и может оказать сопротивление. Безусловно, Исе-тайчо знала, что Хитсугайя талантливый офицер, обладающий огромным потенциалом – ведь не даром его прозвали маленьким гением Сейретея – но у него не было одного качества, столь важного для руководства целым городом – у него не было опыта. А опыт, это та бесценная вещь, которую невозможно получить, прочтя тысячу книг и проведя сотни часов в тренировочном зале. Чтобы набраться опыта, нужно просто жить, а юный главнокомандующий прожил еще слишком мало. Как бы то ни было, Нанао прекрасно понимала, что порой подчиненным поступки руководства кажутся глупыми или необоснованными, но эти впечатления обманчивы, так как они обладают куда меньшей информацией и знаниями, чем их руководители. И если главнокомандующий Ямамото решил, что после его смерти шинигами должен править ледяной сотайчо, то на это явно были веские причины, и это означает, что в Хитсугайе есть что-то, что с лихвой окупит отсутствие опыта у этого молодого офицера, а ныне лидера всех выживших.

- В отсутствие Хитсугай-сотайчо, мы с Вами не можем принять  решение о вынесении высшей меры наказания. Приговор должны вынести Совет капитанов. Конечно, я не исключаю возможности того, что Совет проголосует за казнь Ичимар… - по правде говоря, Исе догадывалась, что Совет именно так и проголосует, но лично ей, такая развязка не нравилась. Нанао надеялась на благоразумие капитанов и на то, что ей удастся создать хотя бы видимость бурной деятельности по решению столько важного вопроса как «реабилитация» предателя Ичимару, а стало быть, появится возможность потянуть время и дождаться выздоровления сотайчо, – … но подготовка к ней не стоит сейчас первоочередной задачей. Куда важнее организовать и провести заседание. Я уже оповестила капитанов о необходимости срочно прибыть в зал для собраний, но, боюсь, что у меня недостаточно опыта, чтобы в одиночку выступать перед ними, - Исе-тайчо было совершенно не стыдно признаться в этом. Что касается руководства отрядом, то тут у Нанао проблем не было, но призывать к порядку десяток капитанов, обуреваемых жаждой расправы над предателем и обладающих реальной силой и опытом… тут Исе не могла быть уверена, что справится. Для этого ей нужно было заручиться поддержкой опытного и всеми уважаемого капитана. Хотя для того, чтобы не позволить оставшимся казнить Ичимару, как только он переступит порог зала собраний. – К сожалению, Шихоуин-тайчо сейчас на поверхности и я не могу заручиться ее поддержкой, поэтому прошу об этом Вас. Вы же понимаете, Кучики-тайчо, что мы не можем допустить, чтобы Совет казнил Ичимару прямо в зале собраний?! Мы должны следовать Уставу города, - Исе-тайчо немного напряженно поправила очки. Ей почему-то показалось, что Кучики сам горит желанием немедля казнить предателя. В одном она была уверена – Бьякуя никогда не пойдет против закона, поэтому капитан аналитического отряда всячески пыталась про этот самый закон ему напомнить.

0

22

Разговор о казни нагнетал неприятные воспоминания, пробуждая в душе мутное, муторное чувство, всегда возникавшее у Бьякуи при воспоминании о несостоявшейся казни сестры.
"Почему это вызывает у меня такую тоску и отвращение? Я бы с радостью убил Ичимару собственными руками, но осуждать и приговаривать его в формальном порядке мне противно... Возможно, потому что моя причина для ненависти слишком личная... В любом случае, сейчас мне должно отбросить мысли подобного рода. Кучики всегда следовали закону, и если закон предписывает предать преступника суду,  я должен смириться. Как бы я ни хотел уничтожить этого подонка сам."
- В отсутствие Хитсугай-сотайчо, мы с Вами не можем принять  решение о вынесении высшей меры наказания. Приговор должны вынести Совет капитанов. Конечно, я не исключаю возможности того, что Совет проголосует за казнь Ичимару… --- продолжила Нанао. Бьякуя внимательно, но быстро посмотрел ей в глаза, и сразу же перевёл взгляд чуть в сторону, на кончик уха, затем на переносицу. Это был фирменный взгляд Кучики. У собеседников капитана,  обычно создавалось впечатление, будто Бьякуя смотрит сквозь них на что-то более важное. В чём-то это было даже более неприлично, чем прямой взгляд в глаза, но капитан привык даже невольно выказывать безразличие и превосходство.
"Исэ-сан говорит о возможности...Но сделает ли она что-нибудь, чтобы превратить эту гипотетическую возможность в реальный вердикт? Эта женщина слишком хорошо скрывает свои чувства, для... женщины".
В глубине души, Бьякуя всегда оценивал Нанао, как довольно привлекательную девушку. единственным недостатком которой был холодный мужской ум. То, что именно этот "недостаток", вероятно, порождал главные достоинства Исэ-тайчо. глава клана Кучики не думал. Он вообще редко искал в поведении коллег и подчинённых психологические причинно-следственные связи  - его слишком мало интересовали чужие мысли.
---Вы же понимаете, Кучики-тайчо, что мы не можем допустить, чтобы Совет казнил Ичимару прямо в зале собраний?! Мы должны следовать Уставу города.
"Забавно... С одной стороны, проводя совет без участия сотайчо, мы нарушаем правила. Но с другой стороны, Исэ-сан аппелирует к моему чуству долга, дабы закон восторжествовал. Нарушить закон ради торжества закона?" --- Бьякуя вздохнул. --- "Терпеть не могу парадоксы".
--- Исэ-тайчо... --- произнёс он, плавно переплетя пальцы и упираясь локтями в стол --- Я окажу вам помощь и содействие в проведении совета... Но если большинство капитанов действительно проголосует за казнь предателя Ичимару, где вероятность, что сотайчо не оспорит наше решение по каким-либо причинам? Если это произойдёт, мы с вами окажемся в довольно щекотливой ситуаций.

Отредактировано Byakuya Kuchiki (2008-11-24 21:22:58)

0

23

Бьякуя Кучики – первый капитан на пути Исе-тайчо, который реально мог повлиять на судьбу Ичимару. Советник и один из самых влиятельных офицеров бывшего Готей и нынешний оппозиции, он доказал, что закон для него не пустой звук, и что он готов следовать ему, несмотря на личную симпатию или неприязнь к «подсудимому».  Но в данной ситуации Кучики-тайчо не был просто мечом правосудия, приводящим в исполнение уже вынесенный кем-то приговор, он сам выступал присяжным заседателем и должен был принят решение, не позволяя эмоциям вмешаться, и учитывая не только свое личное отношение к Ичимару, но и объективную оценку сложившейся ситуации. Однако, глядя  на капитана отряда градоуправления, Нанао показалось, что он, в душе, уже принял решение, и оно отнюдь не в пользу улыбчивого китцуне. Наверное, у него были какие-то свои, особые, личные причины, чтобы желать казни предателю, так же, как у Исе-тайчо были причины желать белому лису помилования.

" - А если Совет проголосует за помилование, но сотайчо захочет его казнить? Неужели Кучики не рассматривает такой вариант? Или он сам желает Ичимару высшей меры? Пусть справедливо вынесенного наказания, но все же… высшей его меры," - конечно, Исе не сильно верила, что события могут развиться подобным образом, но все же, это была одна из возможностей, пусть и с низкой степенью вероятности. " - Как бы не обернулась ситуация и какое решение не принял бы Совет, Кучики-тайчо не нарушит закона. И если приговором для Ичимару станет казнь, она состоится не скоро – подготовка требует немало времени," - по крайней мере, Нанао хотелось в это верить. Ведь главным в данный момент было даже не решение Совета - Исе могла заведомо согласиться на вынесение высшей меры наказания для бывшего капитана, важнее было не допустить немедленного исполнения приговора, а зная импульсивность и необузданность некоторых членов Совета, такого поворота событий вполне можно было ожидать. Волну возмущения, которую Нанао предполагала увидеть, когда Ичимару войдет в зал собраний, можно было понять - многим капитаном претила даже сама мысль о возможном сотрудничестве с предателем,  а желание лишить его жизни читалось в их глазах еще тогда… на холме Сокиоку.

- Кучики-тайчо, не думаю, что нам с Вами грозит оказаться в щекотливой ситуации. Если сотайчо захочет оспорить помилование или приговор, то он будет оспаривать решение Совета капитанов, а не наше с вами… личное решение. Безусловно, голос сотайчо имеет большой вес, но даже он не вправе полностью игнорировать Совет, - Нанао резче обычного сдвинула дужку очков и пристально посмотрела на своего собеседника. - Наша с Вами задача, проследить, чтобы Совет исполнил свою волю в соответствии с буквой закона, а не повинуюсь порывам чувств и жажде мести.

" - Он не должен умереть так быстро. Я еще о многом его не спросила," - с того момента, как Ичимару начал с капитаном аналитического отряда игру в «кошки-мышки», с того злосчастного или, напротив, счастливого момента, когда он намекнул на то, что Кёраку Шинсуй жив… с той секунды маленькая Нанао-чан все чаще и чаще стала рваться из души Исе-тайчо. " – Но только после собрания… и даже если они захотят его казнить…"

0

24

Бьякуя не смог удержаться, и снова пронзительно взглянул в синие глаза Нанао.
"Она сделала вид, что не понимает? Чего на самом деле хочет от меня эта женщина? Принесёт ли ей заседание Совета личную выгоду? Но какую?Она смогла выпытать у Ичимару что-то важное и теперь хочет либо убить его руками Совета, чтобы он не проговорился кому-то ещё... либо наоборот желает вернуть предателю так называемый "статус кво анте беллум", дабы вытянуть из него ещё что-то... Не поэтому ли она сказала, что предоставит мне копию стенограммы позже"?
В некоем подобии сада камней, засыпанного белой галькой за неимением цветов, глухо стукнула о камень бамбуковая трубочка водяных часов.

"Я уже дал ей своё согласие и теперь не могу отказаться... Хотя, с другой стороны, я, как капитан в любом случае обязан присутствовать... Направляясь сюда Исэ уже знала, каков будет мой ответ, это несомненно. Не собирается ли она, при неудачном исходе дела переложить вину на мои плечи, ведь проводить совет, фактически буду я... Когда я говорил о "щекотливой ситуации", я имел в виду именно это, но она не поняла. Или сделала вид, что не поняла. Спросить её снова? Надавить?Скорее всего, у неё заранее заготовлен ответ и на этот вопрос. Капитан - железная женщина, и давление с моей стороны заставит её только укрепить оборону. Она делает вид, что не понимает предосудительности проведения совета без разрешения главнокомандующего, который не сегодня - завтра снова будет готов принимать решения. Она действительно считает, будто остальные капитаны могут порешить Ичимару без суда и следствия?" Бьякуя прищурился.
"Она лжёт. Но я сыграю по её правилам".
Чем дальше заводили его мысли, тем сильнее внутри росло раздражающее чувство, что его используют, как пешку в некоей игре. Один шинигами уже сыграл на его приверженности к правилам и букве закона, но Исэ-тайчо не могла быть настолько же коварна.
"В конце-концов, сколько бы мы ни говорили об объективности, наши личные мотивы всё равно превалируют. И от этого, увы, никуда не скрыться..." --- подумал Бьякуя, в который раз упрекнув себя в слабости и неумении взглянуть на проблему отрешённо. --- "И тем не менее... Я буду стараться быть справедливым и стремиться к совершенству всю отмеренную мне жизнь. Только так я смогу искупить вину перед господином и отцом моим".

--- От меня требуется зачитать обвинение, проследить за ходом голосования и огласить приговор, не так ли, Исэ-сан? Как вы считаете, понадобится ли Совету время для обсуждения приговора, и достаточны ли их знания о ходе следствия? --- медленно проговорил он, давая понять, что предыдущий вопрос исчерпан и пора переходить к делу.

Отредактировано Byakuya Kuchiki (2008-11-27 23:24:09)

0

25

Холодный, стальной блеск глаз капитана Кучики, его непроницаемое лицо, скрывающее истинные чувства, осторожные слова, точно мелкие шаги по тонкому льду – шаг вперед, хруст льда, ожидание опасности и поспешный шаг назад; шаг в сторону, тишина, значит направление верное. Холодный расчет, цепкий взгляд. Все как в Готее – каждый отряд сам за себя. Да, в былые годы отряды чтили закон и подчинялись сотайчо, но только ему. Стычки между офицерами, между капитанами, бесконечные споры. Даже на совете, перед Ямамото Генрюсаем, они смотрели друг на друга высокомерно, острили и ждали провала стоящего рядом. В сущности, сейчас, мало что изменилось, лишь только молодому сотайчо с трудом приходится укреплять свой авторитет. Ведь не все были согласны с его назначением на пост главнокомандующего. И теперь юному гению Сейретея нужно было держать в узде десяток своенравных и недовольных сложившейся обстановкой капитанов.

- Не думаю, что в Обществе душ найдется шинигами, который бы не знал о предательстве Ичимару Гина и о его преступлениях. Об этом осведомлен каждый. Но далеко не все знают, что он вернулся с определенной целью – помочь шинигами в борьбе с Айзеном. Возможно, эти слова многим покажутся смешными, но именно так он заявил на допросе. В силу попранной гордости или еще каких-либо причин, члены Совета могут счесть его слова глупость и пожелать казнить его, но немедленная смерть Ичимару, не сулит нам каких-либо выгод. Однажды, спустившись под землю, и вручив врагу ключи от нашего дома, где он сейчас и обитает, мы уже поступились своей гордостью, но до сих пор у нас не было возможности предпринять реальные действия в борьбе с Айзеном.

Нанао остановилась, немного пустив голову и нервно поправив очки. Ее тирада, как ей казалось, была не к месте… и не ко времени. Сохранять спокойствие и носить на лице маски беспристрастности и трезвого расчеты, было нелегко, а стремительно приближавшийся момент, когда Совет изъявит свою волю, высказанную без участия и пристального внимания главнокомандующего, давил тяжелым грузом.
" - Каждый из них преследует свои цели. Какие именно? На собрании, когда они увидят предателя собственными глазами, появится возможность узнать ответ."

- Дабы у Совета было достаточно знаний о ходе следствия, как Вы говорите, - Исе вновь посмотрела на Кучики, - Ичимару-сан будет лично присутствовать на собрании. У капитанов появится возможность задать ему все интересующие их вопросы, а  пленник сможет поведать о цели его «визита».
Возможно, это было немного неприлично, но Нанао пристально посмотрела в глаза Кучики, не отрывая взгляда несколько секунд.
- Я прошу Вас обеспечить безопасность Ичимару на собрании и проследить за соблюдением порядка в ходе обсуждения и голосования. Кучики-тайчо… - Нанао немного помолчала и продолжила, глядя на капитана уже не так пристально, - … темой собрание должно быть не обсуждение грехов Ичимару Гина и решение вопроса – простить его или наказать… Мы должны решить – возможно ли сотрудничество с ним, и принесет ли оно пользу шинигами?

Словно виня себя за то, что позволила послабления и даже некоторую откровенность, Нанао вновь сделала серьезное лицо и добавила в голос стали и холода.
- Если у Вас ко мне больше нет вопросов, то я направлюсь в камеру Ичимару Гина, чтобы конвоировать его на Совет. Надеюсь, что к тому моменту, когда мы окажемся на пороге зала собраний, все капитаны уже будут в сборе.

0

26

"Сотрудничество с Ичимару". эти слова раздражали бывшего рокубантайтайчо до зубовного скрежета. Белый лис, запертый где-то в казематах, как всегда умудрился внести смуту и неурядицу как в настроения того, что Бьякуя по-привычке называл "Готеем", так и в душу одного отдельного шинигами.

"Возможно ли, что казнь предателя - не лучший выход из ситуации? Но... нет. Мы не можем так рисковать... Безусловно, Айзен может добраться до нас в любой момент, но не послал ли он Ичимару, чтобы посмеяться над нами, и уничтожить нас сначала морально, а затем и физически?"
Он мог бы ответить на граничащую с грубостью тираду Исэ колкостью, но не стал. Бьякуе не хотелось показывать, что шпилька насчёт "попранной гордости и ещё каких-либо причин" попала в цель.

"Упорство, с которым эта женщина гнёт свою линию, достойно восхищения, но меня ей на свою сторону не склонить. На совете она наверняка постарается навязать капитанам свою точку зрения". --- Перед мысленным взором тайчо пронеслись полудетские мордашки Ишиды и Иноуэ, откровенно засыпающий стоя Абарай, мнущийся с ноги на ногу Кенпачи... В городе остались самые непредсказуемые для Бьякуи капитаны. Если насчёт Кенпачи и Сой Фон он ещё мог что-то предположить, то при попытке анализировать действия риока у него просто руки опускались. Несмотря на то, что с этими риока он работал бокк о бок уже три года.

- Если у Вас ко мне больше нет вопросов, то я направлюсь в камеру Ичимару Гина, чтобы конвоировать его на Совет. Надеюсь, что к тому моменту, когда мы окажемся на пороге зала собраний, все капитаны уже будут в сборе, ---закончила свой монолог Нанао.

"В конце-концов, женщина всегда остаётся женщиной. Она не может отбросить эмоции, а подчас и скрыть их... Мне искренне жаль,что ты родилась женщиной, Исэ Нанао. В противном случае, ты была бы капитаном, достойным моего глубочайшего уважения".
--- Благодарю, Исэ-тайчо. Оповестите меня о начале собрания. --- коротко ответил Бьякуя, и вновь подвинул к себе бумаги, давая понять, что аудиенция окончена.

0

27

Возможно, все двигалось не так хорошо как хотелось бы Исе-тайчо, но, по крайней мере, не так плохо, как могло быть. Возможность, вероятность, варианты – все это каждый день окружало Нанао. Это часть ее работы, и она прекрасно знала, что на каждый вопрос существует бесчисленное множество ответов, и лишь хитрый, грамотный человек, может задать такой вопрос, который может уменьшить количество возможных ответов… количество возможных вариаций.
Можно было объяснить Кучики-тайчо свою позицию, рассказать о своих мыслях и причинах, по которым Исе-тайчо действует так, а не иначе, но… но зачем? Цель и так достигнута – теперь капитан Кучики не сможет… не должен позволить Совету убить Ичимару в зале собраний, а стало быть, нужно сосредоточиться на других задачах. Как убедить Совет принять помощь предателя? Как склонить их к сотрудничеству? Это были те вопросы, на которые Исе-тайчо только предстояло найти ответ.

- Благодарю за поддержку, Кучики-тайчо, - Нанао начала строгим тоном, так, словно она рапортует сотайчо о проделанной работе, но осеклась и добавила немного мягче. – Спасибо за помощь.
Напряжение и некоторая нервозность, которые возникли на допросе Ичимару, все еще не покидали Исе-тайчо. Возможно, именно по этой причине она была излишне холодна и жестка с капитаном, у которого в данный момент просила поддержки. Восхищаясь Кучики, его скрупулезностью и точностью в делах, ответственностью и преклонением перед законом, Нанао в то же время побаивалась его… а как известно, лучшая защита – это нападение. Поэтому девушке было крайне сложно вернуться в прежнее, деловитое, но все же не такое «агрессивное» состояние.
- Капитаны оповещены, и должны уже собраться в зале для совещаний, - Исе-тайчо коснулась тонкой оправы очков. – В данный момент, я направляюсь в камеру Ичимару, чтобы конвоировать его на собрание. Я прошу Вас прибыть в зал чуть раньше нас.

Тянуть с триумфальным появлением в зале собрания не следовало – и без того не любившие подобные мероприятия, капитаны могли рассвирепеть окончательно, а это только добавит проблем, поэтому Исе-тайчо слегка поклонилась своему собеседнику и направилась к двери. Приоткрыв седзи, Нано остановилась и обернулась.
- Спасибо… Кучики-тайчо, - девушка позволила себе легкую, едва заметную, улыбку, но тут же спохватилась и, машинально поправив очки, выскользнула за дверь.

>>>>>> Камера Ичимару Гина

0

28

В дверях Нанао обернулась, и Бьякуя, подняв голову от бумаг, успел перехватить её прощальную улыбку. В любых других обстоятельствах, улыбка эта показалась бы Бьякуе приятной, но в тот момент он лишь подумал о том, что даже и не помнит, когда ему в последний раз улыбалась женщина. Улыбалась нежно и искренне...
"Не так, как расчётливая Исэ-сан, которая всегда себе на уме... Но в данный момент это совершенно не важно. Первоочередная задача сейчас - составить план действий. Хотя бы мысленно. Но - нет. Для уверенности стоит записать..."
Он вынул из ящика стола чистый лист бумаги, и неспеша растёр тушь в извлечённой из соседнего ящика тушечнице. Приходить в числе первых капитан не собирался. Но и заставлять ждать себя не хотел.
"У меня есть около пятнадцати минут. Не много и не мало - в самый раз для человека в моём положении. Я появлюсь в зале совета не слишком поздно, но и не слишком рано".
Кисть скользила по тонкой бумаге, быстро выводя замысловатые, изящные иероглифы.
"Необходимо напомнить капитанам о том, что закон выше их предпочтений и чувств. Дать время Ичимару высказаться. Затем, если у Совета возникнут вопросы - проконтролировать очерёдность, и, в коне-концов, после дискуссии, провести предаврительное голосование... Если таковое представится возможным".
Выполнение всех этих пунктов Бьякуя записал на себя. На помощь Нанао он не рассчитывал - у него вообще не было привычки надеяться на кого бы то ни было. Он доверял своим подчинённым и коллегам, но редко учитывал их в своих планах, если только это не касалось массовых кампаний. Капитан прекрасно сознавал, что не всякую ношу можно вынести в одиночку, но так же твёрдо он знал, что попросит чьей-либо помощи лишь в самом крайнем случае. Ему, привыкшему приказывать, трудно было просить.
Кучики отложил кисть, ещё  раз перечитал написанное, и, свернув лист, положил его в рукав. Ему не нужна была шпаргалка, но присутствие безупречных чернильных росчерков, прячущихся в складках бумаги успокаивало, словно он только  что провёл два часа за каллиграфией, а не несколько минут за написанием короткой деловой записки.
Бьякуя  подошёл к зеркалу, скрытому неброской ширмой. Зеркало, как всегда, не обмануло, достоверно и во всех подробностях показав капитану молодого, красивого мужчину в самом расцвете сил, с упрямым ртом и строго поджатыми губами. Он поправил чуть сбившийся шарф и склонился к зеркальному стеклу, заглядывая в глубокие, тёмные глаза своего двойника.
"Я всего лишь тяну время, ведь правда в том, что мне не хочется появляться на совете... Я не люблю много говорить. и тем более говорит перед публикой. Возможно, я боюсь, что меня не будут слушать?"
Мужчина по ту сторону зеркала выпрямился и покачал головой, вернув выбившуюся тонкую прядь обратно в плен кенсейкана.
"Или боюсь сказать нечто глупое, или.. неподобающее? Нет, глупы не эти гипотетические, непроизнесённые слова, а подобные неподобающие мысли. Если я. тот, кто должен служить примером, поддамся своим колебаниям, то неуверенность эта распространится среди моих подчинённых, как круги по воде", --- он вздохнул. --- "Если бы я смог отбросить раздражающие и мешающие сомнения..."
Почему-то мысли о собственной неуверенности вызвали в памяти Бьякуи образ его нынешнего лейтенанта. Кучики всё время казалось, чт ов сложившейся ситуации он должен что-то сделать для молодого человека... помочь ему.
"Я обязан быть уверенным в себе, хотя бы для того, чтобы не дать Кире проникнуться смертью и растлевающим безумием. Он, думается мне, постепенно теряет голову, думая о Хинамори и Ичимару. Как жаль, что я не могу загрузить его работой так, чтобы у него не было времени на скорбь и страхи".
Человеческое сознание устроено так, что одна мысль, возникшая в нём, тут же ведёт за собой другую. Поэтому от сожалений по поводу Изуру, мысли Бьякуи, при упоминании работы и загруженности плавно перетекли к более насущным, отрядным делам. Он вспомнил, что в качестве дисциплинарного наказания, в его отряд были временно направлены четверо шинигами боевого отряда. За что, он вникать не стал, препоручив их заботам одного из офицеров, но внезапно выяснилось, что бойцы для отбывания наказания просто не явились.
"Грех удивляться. В конце-концов, я не первый раз работаю с шинигами Зараки, и манера их работы мне известна".
Он снова подошёл к столу и взял из стопки бумаг приказ.
"Мураками Юки, Сакураи Рей, Куроганэ Кафка, Сакано Кеи... Никогда о них раньше не слышал. Надеюсь, бабочка об их отсутствии уже отправлена в штаб отряда боевого реагирования. Но это я проконтролирую после Совета".
Бьякуя вызвал бабочку, нашептав ей несколько слов для третьего офицера, остававшегося за главного в их с Изуру отсутствие, и вышел из кабинета.

--------------------------> Зал Совещаний

Отредактировано Byakuya Kuchiki (2008-12-19 00:23:00)

+1

29

Северные тоннели -------------> 3 дня пьянства и разврата --------------->Казармы отряда градоуправления.

Улицы подземного города, как и сейретейские, спроектированы таким образом, что, зная дорогу, по ним беспрепятственно можно попасть в любое место за несколько секунд.
Только если ты - не похмельный офицер, плетущийся отбывать наказание за пьянство и дебош.
Особенно если ты -  не более-менее симпатичная, молодая, похмельная женщина-офицер...
...Собственноручно набившая морду пятому офицеру отряда градоуправления, за то, что он не любит стихи Сэй Сёнагон...
...Причём набившая даже понятия не имея о том, кто такой этот Сэй Сёнагон.
И это только те героические подвиги, которые остались в памяти.
Про сломанные ворота в стрелковом отряде и перебитую в "Душевном рамене" посуду лучше умолчать.
Минута молчания...
...Ибо рядом с шестым офицером отряда боевого реагирования сейчас лучше вообще никаких звуков не издавать.
Это будет больно. Для всех, включая офицера.
Ох, голова, зачем тебя дают людям, которые тобой всё равно не пользуются?
Наверное, чтоб болела.
Ах да, ещё для того, чтобы в неё есть и пить...
Ой-ой-ой, желудок, нет, здесь никто не говорил "пить"... ну.. ох ё... ну мля, ну сколько можно-то... там же ничего больше не...
Ну вот, опять. Хорошо, что никто не видел и на форму не попало.
И очень хорошо, что у лейтенанта отряда градоуправления такой тихий, спокойный голос...
И любовь к посиделкам у Рангику-сан... Может поэтому у него такое лицо?
Так, незаметно, по стеночке, по стеночке... чтобы не дай ками никто не полез здороваться... вот и кабинет лейтенанта.
Перед лейтенантской дверью проверить форму, всё ли по уставу, поправить причёску... хотя мятую морду лица и красный, как у вампира, глаз, никакой причёской не скроешь...
Если ты не маленькая мёртвая девочка, конечно.
Мёртвая, да. Но не маленькая.
Стучать тиихо, осторожно...
- Разрешите войти, лейтенант Кира.
Младший лейтенант, мальчик молодой... А это ещё откуда? Кажется, в "Рамене" пели...
Почему всякая фигня всегда запоминается лучше, чем жизненно важные вещи? Такие вещи, как, например, как ты оказался в собственной спальне и один ли ты там оказался...
Хотя...
Подумать об этом будет время, а сейчас...
Вползаем и кланяемся, вползаем и кланяемся...

+1

30

Морг ----------> 3 дня ------------> Штаб отряда градоуправления

Когда в привычный уклад вещей врывается какое-то непредвиденное, незарегламентированное распорядком дня и привычками, обстоятельство, кажется, что мир вокруг превратился в Хаос... Точка отсчета, от которой каждодневно развиваются события, срывается и уже никто не способен уследить за миллионом возникших переменных. Другое дело если просто появилась новая точка отсчета. Тогда вы просто начинаете строить для себя новую систему...

Кира положил листки на стол и с тяжелым вздохом зарылся пальцами в волосы. Начавшийся как обычно день, угнетал. Тиканье часов казалось слишком громким, как и шаги за дверью, разговоры офицеров, собственное хрипловатое дыхание. В горле саднило - после того как он увидел Хинамори, очнулся уже на берегу озера. Как туда попал, он не помнил, но по всему выходило, что провел там не менее трех часов - неудивительно, что он простыл. Лейтенант потер холодные пальцы и вернулся к разбору документации. На комоде траурно покачивали лопнувшими бутонами белые цвете.

"Если бы в этом холодном, белом мире было место не только смерти и горю, если бы в небе все еще светило солнце и пели птицы, смог бы я радоваться жизни без тебя?"

Три дня прошли в пространственной тишине - куда бы он ни шел, с кем бы он не говорил, ему казалось, что его там нет. Как сорванный с ветки сухой лист, который уносит все дальше от мира. После тишины, утро четвертого дня казалось слишком громким. В нем была жизнь, которую больше не хотелось видеть. Не видеть и не разговаривать. Ни с Ренджи, не с Шуухеем, ни с тайчо. Изуру не помнил, что говорил ему и как себя вел в эти три дня. Буквы перед глазами поплыли, и Кира усилием воли заставил себя сосредоточиться. Он уже не маленький, ранимый подросток которому достаточно забиться в угол темной комнаты и из него ненавидеть весь мир. Нет, его ненависть имела и имя и место. Единственный человек, которого он сейчас хотел видеть, которому хотел сказать все, что думает и отплатить за все то, что испытал за эти холодные три года и долгие три дня. Ичимару Гин.

От стука блондин вздрогнул, вскакивая со своего места - стул упал на пол. Он зацепился за него штаниной хакама, когда попытался выйти из-за стола и поднять его.
- Д...да, - горло отозвалось болью, он закашлялся и дал себе зарок заварить лечебные травы, - Да, входите.
Пока Кира напряженно пытался вспомнить, кто и зачем сегодня утром должен к нему зайти, шинигами, судя по всему офицерского уровня, зашел и поклонился. Память коварно ухмыльнулась из черной пустоты и помахала ручкой. Фукутайчо абсолютно не помнил, что должен был сделать с утра, кроме привычного построения и тренировки.
- Назовите имя и ранг, - стул был поставлен на место. Кира быстро перебирал бумаги на столе в поисках подсказки, - А так же цель вашего визита.

Отредактировано Kira Izuru (2009-10-04 08:08:57)

+2


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Город не видящих Солнца » Казармы Отряда Градоуправления