Bleach: Disappearing in the Darkness

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Крепость Айзена » Тюремная камера


Тюремная камера

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

Самая обычная тюремная комната - белые стены, пол и потолок. Помещение небольшого размере без каких бы то ни было лишних элементов. Расположена в нижней части Крепости.

0

2

------> Коридоры близ тюремных комнат

осс: под действием иллюзий Кьока Суигетсу

Обычный дом. Таких в Руконгае много… было много. Темные, полусгнившие стены; скрипучие половицы, грозившие вот-вот треснуть и проломиться; разрушенная лестница, которая некогда вела на второй этаж; местами, всем еще сохранившаяся, ветхая мебель. Несмотря на закрытость пространства, огороженного в четырех сторона стенами, в доме было холодно. Впрочем, как всегда… Здесь было холодно вот уже три года.
Медленно и аккуратно ступая по непрочному полу, и оставляя за собой след из ярко-алых капелек – кровь все еще текла, а рана не срасталась – Йоруичи пошла к стене – той, что находилась напротив входной двери. Еще пара шагов, едва различимый скрип досок под ногами, холод, легкая дрожь. Становится все труднее двигаться. Про шинпо можно забыть – сильно тревожит рану… да оно сейчас и не нужно. Зачем? Ведь он так похож на настоящий. Он настоящий? Если да, то там, внизу, знакомый туннель, там шинигами. Но можно ли туда спуститься? В животе резануло, словно белый Пустой нанес второй удар в то же место.  Шинигами сильнее сжала рану, но без особой надежды остановить кровотечение. Что это – укол совести? Может раскаяние? В чем?

Шихоуин коснулась стены, и ладонь ощутила привычный холод дерева, которое так давно не видело тепла и лета. Потоки реацу, знакомой реацу, заставили замереть.
- Он так похож… так реален, но… я… я их чувствую! – лоб Йоруичи коснулся ледяной стены. Хотелось расхохотаться. Впрочем, не было нужды себя сдерживать. Нервный, прерывистый смех. Ощущение приближавшегося лейтенанта… нет, капитана отряда разведки… теперь уже капитана, как и тогда, в Готее. – Я не должна была ее почувствовать. Здесь не должна была… - удар кулаком в стену и снова прерывистый смех, перешедший в кашель, от которого на досках появились кровавые брызги. – Неужели, прокол, Соуске? – Йоруичи усмехнулась и резко обернулась назад.

Все изменилось. Так резко. Так неожиданно. Не было уже ветхого жилища, которое когда-то принадлежало жителям Руконгая; не было заснеженных улиц, с двух сторон огражденных сугробами – все было по-другому – лишь холодная, безжизненная равнина, а рядом…
Йоруичи замерла на месте, широко распахнув глаза. Казалось, что остановилось сердце –  Шихоуин не слышала его ударов, не чувствовала собственного дыхания – словно кто-то остановил время. Но кто?
" - Сой!" – воспоминания яркими вспышками заметались в сознании Йоруичи. "– Это неправда. Это иллюзия Айзена. Ее не может быть здесь. Отряд не стал бы так рисковать из-за одного шинигами. Она бы не пошла за мной… не пошла,"- губы тайчо подрагивали, когда она смотрела на своего маленького лейтенанта. Обманывать себя было тяжело и с каждой вновь возникшей мыслью, с каждым безмолвным криком «…не пошла за мной!» отрицать виденное было все сложнее." – Сой!" – хрупкое тело на снегу, угасающий фон реацу, а она все протягивает к ней руку, но она не ищет защиты, она не боится умирать, и Йоруичи уже знает, какими будут ее слова. И это как удар. Словно чья-то немыслимая духовная сила свалилась и стала клонить к земле, и уже не было сил сопротивляться и лгать себе. " – Нет, она пришла бы."
Каким бы не был этот мир – иллюзорным или реальным, он мерцал и подрагивал в янтарным глаза Шихоуин-тайчо, отражая картину происходящего и ужас в душе шинигами.
" - Зачем, Сой? … Зачем?!!!!" – Йоруичи захотелось ударить девушку, встряхнуть, кричать так громко чтобы она наконец ответила на этот вопрос… чтобы она наконец-то поняла… " - Зачем ты идешь за мной? Зачем вы все идете за мной?"

"Теплая черепичная крыша приятно грела спину. Весь день она впитывала жар лучей, а теперь, когда солнце уже клонилось к земле и озаряло Сейретей ярко-рыжим светом, крыша казармы второго отряда услужливо согревала спину. Взгляд принцессы был устремлен в багряное, закатное небо.
- Зачем ты опять это делаешь? – послышался мужской голос. Он спрашивал так, словно заранее знал ответ – в сущности, так и было.
- Ты же знаешь ответ – я пытаюсь стереть обожание в их глазах. Они не должны смотреть на меня как на небо или как на Ками – я ими не являюсь, - Йоруичи нахмурилась. Ее голос звучал резко и даже грубо – контрастно по сравнению с тем насмешливым, что задал вопрос.
- Они будут тебя ненавидеть. Не боишься этого? – послышался едва уловимый смех… словно шелест листьев. – Вижу – не боишься, - смех стал громче.
- Для них так будет лучше!
- Уверена?
- Да! Я не собираю Великую армию клана Шихоуин. Мои ученики должны вести за собой других, а не плестись следом за сенсеем. Я тренирую шинигами достойных стать капитанами Готей.
- Ууу… какая пламенная речь, принцесса, - голос продолжал довольно усмехаться, - но ты делаешь исключения… так ли равны в твоих глазах будущие капитаны Готей? Ты сможешь сказать Сой Фон «уходи, ты больше не моя ученица»? Ты сможешь бросить ее и забыть… навсегда?
- Да…
- Ты – лгунья, Йоруичи. Лгать нехорошо, а лгать себе просто глупо.
- Ты все можешь прочесть в моем сознании, – девушка в белом, капитанском хаори уселась на крыше и посмотрела вниз, где во дворе тренировались офицеры ее отряда. – Зачем ты начал этот разговор?
- Я просто хотел услышать твой голос, Химе…"

Хрупкое тельце на белом, холодном снегу. Ее глаза устремлены на сенсея. Девушке все равно, что враг склонился над ней – он так близко, но она не думает защищаться. Ей страшно – она боится, но не за себя, и Йоруичи это знает.
- Бегите… спасайтесь, Йоруичи-сама!!!
- Я не могу… Прости, но я не могу тебя бросить, - Йоруичи ласково, почти по-матерински, улыбнулась Сой, как встревоженному ночным кошмаром ребенку, к которому мать обращается со словами «тише… тише, это только сон, а завтра будет новый день». Но будет ли этот новый день? - Я была бы счастлива умереть рядом с тобой… жаль, что это только иллюзия.

Йоруичи зажмурилась. Выпускаемая реацу расходилась в разные стороны мощными, плотными потоками. С каждой секундой становилось все сложнее стоять на ногах… даже дышать было сложно. Болезненно напряжение, нараставшее в теле, выталкивало духовную силу шинигами наружу, заставляя каждую клеточку тела содрогаться от потери чего-то ценного – жизни. Казалось, что крик, словно противовес, помогает снять давление, которое только нарастало. Но это не могло длиться вечно.
Оборвавшийся голос. Порывистый, глубокий вздох и ощущение невесомости, которое вскоре сменилось новым чувством – что-то твердое и холодное коснулось тела, или напротив, это тело шинигами коснулось твердой поверхности, но рассмотреть было невозможно – зрение упорно не желало фокусироваться, а во рту стоял солоноватый привкус собственной крови.

Внешний вид: Местами порванная и запачканная пылью стандартная форма отряда разведки: черные хакама, подвязанные снизу; белый оби; черный топ с открытой спиной; на ногах мягкие, черные тапочки. Привычные нарукавники и ленточка на шее отсутствуют. На теле мелкие порезы и ссадины, губы в крови. Сквозное ранение в живот, отчего белый оби почти полностью испачкан кровью. Фон реацу крайне слаб.

+1

3

------> Коридоры близ тюремных камер

- Прекрасная Принцесса, утопающая в луже крови, - его шаги гулко отдаются в пустоте комнаты. Акустика в Цитадели очень хорошая, ему нравится гуляющее по несколько мрачноватым коридорам многоголосье. Многократно отраженный, голос теряет свой первоначальный тон, но приобретает почти мистическую силу, которая заставляет вслушиваться в слова… - картина достойная кисти самых выдающихся художников... Но я увы, материалист, - широкая ладонь почти нежно ложится на темноволосую голову. Поток духовной силы совсем слаб, а жизнь истекает их этого тела с каждым новым толчком сердца. Если так пойдет и дальше – смерть от потери крови обеспечена, - Меня интересует ваша прелестная головка только знаниями, которые хранятся в ней…
Пальцы медленно очерчивают мягкий овал лица, проверяют пульс на сонной артерии.. Результат, как он и ожидал, плачевней некуда…

- Будем считать, что это мой подарок для вас, - на губы возвращается легкая улыбка, но тут же пропадает. Действовать нужно быстро, если он не хочет потерять ценного пленника. Обрывки ткани покрывают пол – он не слишком церемонился с поиском застежек, просто разорвав на женщине топ, обнажая живот. На лечебное Кидо уходит много концентрации, но для любого хорошего Кидоиста возможно его использование.. Целенаправленно Айзен им не занимался, просто выучив основы. Рейацу плавно течет с пальцев, вливаясь в тело, сшивая разрезанные ткани, останавливая кровотечение. Рану он закроет, но для полного выздоровления требуется минимум три дня при полном покое и приеме антибиотиков. Но, так далеко его любезность не распространяется. Тем более на незваных гостей.

- Вот и все, Химэ-сан, - вытереть руки об обрывок черной тряпки и подхватив женщину на руки, словно она ничего не весит, перенести ее на диван. Казематы он не любил, поэтому камеры для таких вот «гостей» были больше похожи на жилые комнаты. Клетка должна быть непременно красивой. Чтобы желание выбраться из нее было только сильней. Одной рукой твердо взять за запястье, второй отбросить с такого красивого в своем спокойствие лица темные пряди, - Разбейся, Кьока Суйгетсу…
Мир в ее глазах рассыпается на мелкие кусочки. Иллюзии, картины сознания… Склонится к самому лицу, держа за подбородок, чтобы не отвернулась, чтобы смотрела прямо в его глаза:
- С пробуждением, Спящая Красавица…

Отредактировано Aizen Souske (2008-12-17 18:04:23)

0

4

Болезненный бред. Яркими всполохами проносятся неясные картины. Трудно понять, что это – очередные иллюзии, любезно созданные хозяином белоснежной Цитадели, или образы, порожденные собственным воспаленным сознанием. Каждая вспышка, как удар – заставляет тело вздрагивать, точно от холода – произвольно, и ты уже не можешь повлиять на это, не можешь остановить. Голова кружится так, что хочется крикнуть «Остановись! … Остановись хоть на секунду!», прервать этот бег, вновь увидеть хоть одну четкую картину, и уже не важно, что это будет – реальность или иллюзия. Тело практически не ощутимо. Его нет. Лишь призрачная оболочка. Казалось, она есть лишь потому, что сознание все еще цепляется за жизнь. Как же тяжело умирать.

Шум в голове постепенно стихает, остается лишь едва уловимый шелест собственного дыхания. Легкое покалывание в животе, и Йоруичи становится ясно, что это лечебное кидо – тут не перепутаешь. Яркие, бессмысленные картины замедляют свой бег, и уже не так мерцают, тело снова возвращается к хозяйке, а вместе с ней боль от ранения. Мысли прекращают беспорядочное метание и постепенно складываются привычной цепочкой.
" - Кидо. Меня лечит шинигами," - с прекращением кровотечения, становится теплее, и тело Йоруичи уже не бьет мелкая дрожь. " – Вот если бы это была Унохана," - но обманывать себя глупо – Шихоуин-тайчо прекрасно чувствовала реацу «целителя», и это была не Ретсу, его реацу ни с чьей не перепутаешь, тем более, когда он так близко. " – Сам лечит. Пожалуй, мне это даже льстит. Я нужна ему. Как и ожидалась. Впрочем, скорее не я – ему нужно то, что я знаю."

Покалывание прекратилось и тело почти полностью вернуло прежнюю чувствительность, но все еще трудно было открыть глаза – они упорно не хотели подчиняться шинигами. Смутную, призрачную тишину, нарушает голос. Он эхом отражается в голове, заставляя зажмуриться. Из-за перезвона, разразившегося в голове, трудно разобрать фразу, но Йоруичи и не желает это слушать.
" - Замолчи! Замолчи же!" – но вновь воцарившаяся тишина не нарушается – слова так и не сорвались с подрагивающих губ принцессы и главы великого дома.
Ощущение движения – легкое, едва уловимое, словно дуновение ветерка. Так лучше – приятнее. Не чувствуется холодного твердого пола. Только мерное покачивание, а затем плавное приземление. И все бы хорошо, но эта реацу не давало покоя… а теперь еще и голос.

Йоруичи открыла глаза, но изображение упорно не желало фокусироваться, и через мгновение вновь сменилось темнотой. Вторая попытка, и на этот раз Шихоуин решила упорно смотреть в глаза действительности, оправдывая гордое звание капитана разведки. Лицо Айзена постепенно приобретало четкие очертания, наводя на совершенно неожиданные мысли.
" - А ведь я никогда не видела его глаз так близко. Их всегда скрывали стекла очков," - взгляд Йоруичи сосредоточился на теплых, орехового цвета глазах самопровозглашенного Владыки. " – У Соуске добрые глаза. Еще одно оружие для обмана. Они скрывают мерзость в его душе."
Йоруичи не думала отворачиваться или отводить взгляд. Зачем? Она не напугана и не смущена. Смущение и скромность вообще не относились к добродетелям Шихоуин-тайчо и были ей совершенно неведомы. И страха тоже не было в душе раненной шинигами. Этих глаз она не боялась – он всего лишь враг, один из многих, пусть даже очень сильный. Йоруичи боялась совершенно других глаз – тех, что совсем недавно смотрели на нее. Такими, Богиня скорости их не пожелала бы видеть никогда.

- Какая некрасивая иллюзия, Соуске. Неужели ты не мог создать для Йоруичи-доно что-нибудь приятнее? - на лице принцессы играла издевательская улыбка, словно она журила маленького ученика за неумелое использование кидо. – Например, яркое солнце и зеленую траву. Я так давно их не видела. Не слышала, как шелестит листва на деревьях, и не чувствовала как теплый ветер касается щеки, - голос шинигами все еще оставался тихим, но ясность мысли уже вернулась.
" - Ты, наверное, доволен собой, Соуске? Празднуешь победу? Но я не признаю поражения. Пока есть шанс исправить промах, я не проиграла, пока существует возможность помешать врагу добиться цели, это не поражение. А ты ведь хочешь то, что внутри… в голове," - на лице Йоруичи появилась привычная язвительная улыбка. " – Наверное, смерть была бы мне наградой, но… но умирать так тяжело. Даже Ямамото не смог умереть сам."

Внешний вид: Местами порванная и запачканная пылью стандартная форма отряда разведки: черные хакама, подвязанные снизу; белый оби (в крови); черный топ с открытой спиной (разорван так, что виден живот); на ногах мягкие, черные тапочки. Привычные нарукавники и ленточка на шее отсутствуют. На теле мелкие порезы и ссадины. Сквозное ранение в живот частично залечено и кровь больше не идет. Фон реацу крайне слаб.

0

5

Человеческая наглость бывает просто поразительной. Настолько, что хочется удивлено хлопать ресницами, и непонимающе смотреть на говорящего, словно вопрошая всерьез ли он это говорит. Айзен только мило улыбнулся, ослабляя контроль над рейацу, не сильно. Так что бы эта женщина могла дышать и не задыхалась от одного его присутствия. На надменном лице застыла благожелательная, располагающая своим теплом улыбка, но она, даже через сотни лет не сможет скрыть холод его глаз. У него сегодня слишком плохое настроение, чтобы играть в вежливость с насекомыми, возомнившими себя Хищниками.

- С пробуждением, Шихоуин-сан, – бровь насмешливо выгибается, - И позвольте уточнить, что именно вы имели в виду под «некрасивой иллюзией»? Свое ранение, прокрадывание в чужой дом, подобно вору, трусливое бегство в пустыню Руконгая от битвы или может быть труп своей девчонки-кореянки? Выражайтесь конкретней, – он постепенно выпрямляется, садясь на диванчике, держа наследницу когда-то великого клана за подбородок на вытянутой руке. Осенним холодом наливается ровный взгляд теплых карих глаз, а складки у рта из насмешливых становятся надменные и жестче с каждым словом, - Так много все возможных событий и все они касаются непосредственно вас. Только вот проблема, все они достойны среднестатистического воришки, неумелого Шиноби, некого шинигами или же любого другого существа, без чести и достоинства. Так где же та самая Принцесса клана Шихоуин, которой я должен показать прекрасную иллюзию? Познакомите меня с ней? Хотя... – холодная усмешка режет губы, ровно как и ощущение чужого присутствия на кромке сознания. Незаметное, оседающее на кончиках пальцев, - боюсь это невозможно. Этот клан закончил свое существование сто три года назад, когда пропала без вести его единственная наследница.

Красивые пальцы обводят по ободку лицо, наслаждаясь его выражением. Если птичку посадить в клетку, она будет чирикать и с тоской смотреть на небо, не пытаясь даже сбежать. Безвольная птаха. Если посадить в клетку кошку, она будет всем своим видом высказывать равнодушие, но сбежит при первой же возможности. Наивная кошка. Она угодила не в клетку. Насмешливый взгляд золотых глаз, темная кожа.

- Однако, уверенно и комфортно вы себя чувствуете, Шихоуин-сан, - пальцы лениво перебегают с лица, по плечам и линиям ключиц, ложась ровно между обнаженных, полных грудей, - … даже полуобнаженной… Кстати, я не помню, чтобы нас связывали столь близкие отношения, которые бы позволили называть вам меня по имени. Или может быть вы забыли, что по правилам этикета так можно обращаться только к родственникам или своим любовникам? В таком случае, очень мило с вашей стороны, намекать на возможность подобных отношений. Если в Цитадель вы пришли именно по этой причине… - он откровенно веселился, в то время как голос не потерял своей насмешливой серьезности. Эта женщина его не интересовала. Ее знания были важны, и именно поэтому она была все еще жива. В конце-концов, он имеет право на небольшое развлечение сегодня. С силой толкнуть Йороучи в грудину, опрокидывая ее на спину -… то я вполне могу удовлетворить ваше желание. Не имею привычки отказывать женщинам в такой малости… - карие глаза, опасно блестят, когда он наклоняется, ставя локти по обе стороны от головы шинигами и блокируя передвижения ее ног свои весом, - Или, у беглой Принцессы было ко мне другое дело?

0

6

Беспокойство, возникшее еще тогда, на площадке у потайного прохода, когда Йоруичи чувствовала приближение Айзена, разрасталось подобно снежному кому. Надежда «выбраться сухой из воды» таяла с каждой секундой. Сил на сопротивление не было, хотя дышать стало уже легче. Движения по-прежнему давались с трудом, а мозг все лихорадочно метался в поисках хоть какого-нибудь решения. Впрочем, все эти душевные терзания не отражались на лице Йоруичи, и не мешали ей довольно и даже несколько надменно улыбаться. А что, собственно, оставалось делать? Ударить Айзена не представлялось возможным, у него было преимущество в силе еще тогда, при их первой встрече у крепостной стены, а сейчас, когда реацу у Йоруичи было совсем немного, любые попытки оказать сопротивление, можно было приравнять к нулю. Пожалуй, единственным доступным оружием для Шихоуин-тайчо сейчас оставался острый язык. В сущности, шинигами мало что было известно о хозяине белой крепости, столько наглым образом вписавшейся в архитектуру Сейретея и стершей с лица земли былые постройки. Капитаны и офицеры бывшего Готей видели лишь то, что им показывал скромный лейтенант и искусный фокусник, но не попробовать хоть как-то задеть Айзена Йоруичи просто не могла, тем более, что он действовал так же… разве что добавлял еще и физическую силу.

- Я бы с радостью назвала ранение иллюзией, но является ли оно ею? – пальцы Йоруичи пробежали по животу и коснулись едва стянувшейся раны, красовавшейся теперь чуть выше пупка. – Удар Пустого, забравшего тело Ичиго, меня удивил. Это было красиво, - вспоминать об этом неприятно, но «Владыке» это незачем было знать, поэтому Йоруичи довольно улыбалась. – К сожалению, на войне не все методы красивы, но все хороши… и ты это знаешь, а проникновение в Крепость – это всего лишь один из методов, - шинигами попробовала рассмеяться, но смех все еще получался хрипловатым, похожим на кашель. – И не стоит называть бегство трусливым, - Шихоуин по-прежнему не отводила взгляда, наблюдая, как Айзен садится на диван. – Иначе трусом можно будет назвать капитана, державшего в руках Хогиоку и позорно сбежавшего, не гнушаясь помощью меносов.

Йоруичи бегло осматривала помещение – не поворачивая головы, а лишь на секунду скосив взгляд, и вновь устремляя янтарные глаза на Айзена. По виду, помещение напоминало камеру. Возможно, оно и было местом содержания пленников. Йоруичи этого не знала, но могла отметить, что «Владыка» содержит заключенных в куда более комфортабельных комнатах. Примером могла служит хотя бы тюремная камера Уноханы, которая удивила Шихоуин как размерами, так и удобствами.
" - Ну, надо же! До камеры проводил. Как мило," - мысль была вялая и тягучая. Ужасно хотелось спать и есть. Йоруичи вспоминался ее сегодняшний ужин в магазинчике на берегу подземного озера – было вкусно, но сразу за этим последовал укол совести – вспомнились слова Киске – Будь осторожна, Йоруичи.
" - Прости, я не была осторожна," - улыбка принцессы стала искренней и теплой. Она смотрела на Айзена, но улыбалась не ему. Пальцы, скользнувшие по шее, прогнали столь сладкие воспоминания об ужине и уютной комнате, заставляя вернуться к реальности и сменить теплоту и нежность, демонстрируемые только самым близким людям, на привычную язвительность.

- Как ты спешно набиваешься в любовники, - Йоруичи тонкой струйкой подливала в голос сарказм. – Соскучился по шинигами? Неужели арранкары так плохи, что совсем не могут удовлетворить низменные желания своего Ка-а-ами? – губы растянулись в довольной ухмылке.
На мгновение четкость восприятия теряется, а от удара спиной, пусть и о мягкий диван, захотелось порывисто вдохнуть, но Шихоуин лишь плотнее сжала губы. Когда зрение восстановилась, пред глазами Йоруичи вновь было лицо самого главного врага шинигами.
Движения сковывала слабость, разливавшаяся во всем теле, но Айзену этого показалось недостаточно. Фиксируя ноги, чтобы пресечь любые попытки бегства или сопротивления, он неаккуратно задевал размотавшийся конец оби, который сейчас нещадно стягивал поясницу, тревожа рану и причиняя боль. Йоруичи могла ее стерпеть, но «Владыка» был так близко, что нервное подрагивание губ навряд ли скрылось от его взгляда. От боли хотелось зажмуриться, но делать этого было нельзя – недопустимо.
" - Нарочно это делаешь? Нравится причинять боль?" – но говорить этого она не стала, лишь потянула за пояс, стараясь уменьшить его натяжение. " – Черт, не вытащить."
Бросив бесполезное занятие, шинигами вернулась к созерцанию нависшего над ней мужчины.
- А может у беглой принцессы дело совсем не к тебе, а к другому обитателю Крепости, - Йоруичи облизнула губы, стараясь скрыть их наряженную дрожь.– Не думал об этом?

Внешний вид: Местами порванная и запачканная пылью стандартная форма отряда разведки: черные хакама, подвязанные снизу; белый оби (в крови); черный топ с открытой спиной (разорван); на ногах мягкие, черные тапочки. Привычные нарукавники и ленточка на шее отсутствуют. На теле мелкие порезы и ссадины. Сквозное ранение в живот (чуть выше пупка) частично залечено и кровь больше не идет. Фон реацу слаб.

0

7

Он равнодушно смотрел в глаза лежавшей под ним женщины. Гладкая кожа, горящие опасным огнем глаза, пряный аромат сандала и мягкость с кошачьими коготками. Такие женщины хороши во многом: в битве не на жизнь, а на смерть, в дружбе, в любви, в постели. Но, чтобы заниматься тем, что он делает каждый день, душа должна быть холодна и расчетлива. Как змея. Когда они сказала про низменность желаний, он чуть не ударил ее. Просто едва дрогнули пальцы правой руки, но убежденная в своей правоте и его подлости женщина этого не увидит, потому как тоже смотрит в его глаза. Убежденность вообще страшная вещь. Одни разбиваются в лепешку, чтобы убедить других, другие убеждены настолько, что не видят этих попыток. Убежденный в своей правоте король вершит разные дела. Очень правильные с его точки зрения и глупые, жалкие или великие с точки зрения других. Но тут дело только в степени разумности короля. Убежденный торговец, вельможа, воин – это все хорошо, потому как человек не изменяющий своим принципам – прекрасный человек. С ним можно делать все, что душе угодно. Опять же с поправкой на степень разумности. Он будет предавать, вести за собой, убивать, лгать, спасать, защищать и по-прежнему быть убежденным в своей правоте. Разве это не прекрасно? Быть ослепленным своей правотой настолько, что не видеть истины, но идти в ее защиту не жалея крови и с пеной у рта? Он всегда любил глупцов и слепцов.

- Аристократы выродились настолько, что даже разучились слушать? – по ровному взгляду ореховых глаз нельзя прочесть ничего. Мягкость и улыбка гасят настоящие чувства, так же как маски намертво срастаются с кожей. Хотя бы в глазах других. Сев на трон двух миров, он надел новую маску, но никто так и не понял, что теперь играл «не в себя» он гораздо больше, чем когда либо, - Так категорично озвучивать слово, которое не было произнесено. Неужели вы могли решить, что я могу хотеть от вас подобного? Может быть я просто решил обзавестись строптивой дочерью, чтобы мое наказание для вас не выглядело столь чудовищным в глазах ваших милых друзей-разведчиков. Отец имеет право наказать блудную дочь, так как ему заблагорассудится, - притворно-показательный вздох, - Как все же сложно с общественностью. Хотя, в этом уже нет нужды. Для арранкар вы враг, а я – тот, у кого Сила. А сильный в их мире, имеет полное право делать с более слабым все, что сможет. А более слабый имеет право на страх. Быть пожранным. Но я, на ваше счастье сырое мясо не ем, - хотя его улыбка, воистину людоедская, - И становиться отцом в ближайшее время тоже не расположен.

Пока он говорит, женщина бледнеет, а зрачок все расширяется и расширяется, хотя вряд ли эта реакция на его слова. Он подарит ей еще не одну свою улыбку, прежде чем она наконец поймет, в чем они действительно ошиблись и где, на самом деле, допустили ошибку.

- Это совсем не имеет значения, - его дыхание должно оседать на ее губах. Он почти забыл, какого это – прикасаться к кому-то настолько  интимно, не чувствуя при этом двойной отдачи. Проклятье, наложенное еще в Сообществе, стало привычным, так – приятное дополнение к их с Гином отношениям, если их конечно можно было назвать подобным  словом. Несколько минут назад ослабить контроль на выжженной меткой, ему казалось забавным, особенно в качестве маленькой мести, но … Запретное Кидо даст почувствовать тому, не только с кем он сейчас, но и его рану, а это нежелательно, хотя бы потому, что такая же точно может появиться и у Гина, - Не вам ли, как бывшему начальнику исполнительной милиции знать, что если хочешь встретиться с заключенным, то стоит сперва испросить разрешения у тюремщика?  А прокравшись просто так, сам автоматически становишься все закона. Но, я думаю вам понравиться у меня… «в гостях».

Раздражение проходит, возвращая усталость, которая гасит ярость, заставляя вспомнить о хлюпающей в продырявленных легких крови и необходимости вернуться к себе, и немедля лечь. Бесконечный день длиться вечно, как и снег за окнами, но ему почти все равно. Кошкой он займется утром, как только встанет. От Кьоки Суйгетсу она никуда не денется, а мелкий бунт внутри Эспады важней зарвавшейся шинигами, даже ходящей в родстве с кошками.
- Прекрасная сегодня погода, - светским тоном объявил он, поднимаясь с дивана, - Но не настолько прекрасная, чтобы гулять на свежем воздухе. Воспринимайте это как добрый совет, а не как угрозу.

0

8

Игра слов, взгляды, движения. Как долго это будет продолжаться? Обман. Театр. Зачем? Ведь они оба слушают и не верят ни единому слову друг друга. Но как приятно пытаться уколоть, уязвить, а еще приятнее то, что противник отвечает тем же, ведь пока кто-нибудь не сдастся, интерес не исчезнет и всегда будет шанс достичь своей цели. С ним куда интереснее, чем с другими – он не покрывается пылким румянцем от откровенных слов и не кипит от ярости при колкой фразе, а если и кипит, то никогда этого не покажет. Так же как и она… никогда не покажет нервного, напряженного трепета, нараставшего от безвыходной ситуации; ярости от осознания того, что она все же попалась – Богиня Скорости, неуловимая Шихоуин-химе, поймана и не может сбежать. Она будет улыбаться и не будет стонать от жгучей боли, пульсирующей в животе. " - Чертов Зангетсу. Глупый Пустой. Он тоже попался, только не видит этого." Лишь биение сердца, сбивчивое дыхание и улыбка… как насмешка.

- Какая жалость, а мне как раз так хотелось обзавестись отцом… таким сильны, строгим и… мнящим себя Богом – отцом всех отцов, - сарказм и издевка, идущие рука об руку с каждым словом смуглой женщины. – Ведь у тебя богатое наследство, хоть и украденное у его создателя.
Ласковая улыбка, как ответ на его улыбку. Это делать легко – копировать его движения, его взгляд, пока на хозяина крепости не будет смотреть зеркальная маска – теплота янтарных глаз, мягкость губ и лицемерное спокойствие. Ведь это злит. Не слепое поклонение и копирование своего кумира, а просто издевка, поднимающая на смех каждое движение и каждое слово.
" - Мир не идеален и за все приходится платить в соответствии с совершёнными преступлениями. Мое наказание не будет столь жестоким, как твое. Я не карабкаюсь в Небеса по отвесной стене. Зачем это нужно? Что ждет наверху? Лишь только пустота и одиночество."

Любопытство… Любопытство – это не порок, тем более, когда это профессия и когда оно в крови. Порой информация может спасти жизнь… но может и погубить, но не в данный момент, когда «смерть» и так уже маячит перед глазами в развевающемся белом кимоно - терять уже нечего и смерть лишь награда. Любопытство жжет изнутри, заставляя глаза сужаться, а губы нетерпеливо подрагивать, не позволяя словам сорваться с них раньше времени.
" - Там, у дверей аналитического отряда – показалось или нет?"– запачканные кровью губы медленно растягиваются, не в силах сдержать улыбку, которую Йоруичи дарит уже не Айзену, а себе самой. " – Даже не знаю, что приятнее – узнать правду или поиграть на тонких струнах нервной системы. Предателям страшнее всего, когда их самих предают. Ведь они ждут этого. Каждую минуту ждут, так как верят, что это возможно."
- Не знаю, огорчу или обрадую, но я навещаю отнюдь не заключенного. Если конечно не все обитатели Крепости содержатся под стражей, - глаза еще больше сужаются, а цепкий взгляд старается ухватить любую мелочь – любое изменение в лице. – Меня интересует серебристый лис – И-чи-ма-ру Гин!

Как бы не были приятны попытки задеть главного врага шинигами, все имеет свойство утомлять, а в нынешнем состоянии Йоруичи, подобный предел уже наступил. Тело требовало покоя и сна. Причем не нуждалось, а именно требовало, заставляя веки тяжелеть, чтобы упорная принцесса наконец-то закрыла глаза. Когда Айзен поднялся с дивана, Йоруичи смотрела на него уже холодно и вяло – без особого интереса, хотя и не отказала себе в еще одной маленькой радости.
- Пожалуй, я воспользуюсь советом. Мне нужно несколько дней для отдыха - не беспокой меня своими визитами, - высокомерным тоном заявила принцесса клана Шихоуин, видимо, вспомнив свое аристократично происхождение. – Ступай! – тонкая, смуглая рука поднялась и сделала повелительный жест, точно разрешая слуге удалиться, а потом плавно, так, что нельзя было сказать, каких усилий ей это стоило, опустилась на диван.
" - Уходи. Мне  нужно подумать," - Йоруичи отвернулась к спинке дивана, чтобы не смотреть в эти до тошноты «добрые» глаза.


Внешний вид: Местами порванная и запачканная пылью стандартная форма отряда разведки: черные хакама, подвязанные снизу; белый оби (в крови); черный топ с открытой спиной (практически отсутствует); на ногах мягкие, черные тапочки. На теле мелкие порезы и ссадины. Сквозное ранение в живот (чуть выше пупка) частично залечено и кровь больше не идет. Фон реацу слаб.

0

9

Разговор становится бессмысленным. С тем же успехом он может говорить с пойманной на краже сметаны кошкой. Он будет говорить, а кошка только нагло мяукать. До тех пор, пока не поймет, что конец пришел и даже девяти жизней не хватит, чтобы выбраться из этой ситуации. Эта кажется поняла, поэтому мяуканье стало еще более наглым и самоуверенным, только вот хвост трясется и лапки не держат. Айзен тонко улыбнулся неожиданно родившейся в сознании картинки. Пока было забавно. Ее слова, ее поведение... Это его не волновало. Задевало другое, совсем другое, но этого знать не нужно никому. Механически провести огладить ладонью левое предплечье. Белая ткань под пальцами была прохладной, а выжженные на коже иероглифы горели, тянули жилы рваной болью и желание. Пустить к проклятым словам силу, оживляя их, почувствовать, узнать, дотянуться связью через расстояние и толщи камня, пусть даже тот и поглощает рейацу. Желание. Сводящее с ума желание.

Женщина улыбается. Мерзкая улыбка, от отвращения перетряхивает. И почему все считают, что передразнивая, они поступают умно, показывают какие они талантливые и сообразительные, раз смогли скопировать чьи-то действия, слова, поведение? Зеркала всегда отвратительны, особенно на лицах людей. Посеребренное стекло лжет всегда, так же как и люди.

- Вы долгое время пробыли в мире людей и, наверное, слышали про труд некого смертного ученого. Его звали Чарльз Дарвин и писал он о происхождении человека, эволюции и естественном отборе. По его мнению, люди произошли от обезьяны. Глядя на некоторых, я был полностью с этим согласен, но сомнения все же оставались. Сейчас вы полностью подтвердили его теорию, только с поправкой на то, что иногда эволюция затормаживается или же идет вспять. Это извиняет и объясняет ваше обезьянничество и невежество. Выживает сильнейший, побеждает сильнейший, а так же «сильный пожирает слабого». Вы слабы, не приспособлены и являетесь пережитком прошлого, значит, я уничтожу вас, давая место для новой ступени эволюции.
Разосланные на поиски арранкары вернулись в Цитадель. Кто-то злой и замерзший, а кто-то с известиями. Эспада без всякого приглашения начала собираться в зале, более того туда пришел даже Старк, хотя для ленивого Примеро это был нонсенс. Значит, они что-то обнаружили, и это что-то явно не Гин, который все еще ощущался смазано и местоположения не менял. Гордые губы кривятся в довольной усмешке. Запушенное колесо продолжало свой лихорадочный бег под горку. Осталось выманить за плененной «Принцессой» очередных «Прекрасных рыцарей». Неужели они настолько глупы, что попадутся на туже самую уловку в третий раз?
- Немного отличается от вашей теории про кражу, верно? Но, разочаровывать и расстраивать вас и дальше я не буду. Осужденным на казнь положен сытный обед и последние желание, но вы их не заслужили.

Белый плащ вздувается парусом, когда он резко развернувшись, делает шаг к глухой стене. Черный провал двери появляется, подчиняясь движению его руки. Ему нравились эти беспросветные провалы, напоминающие дыры в сердцах Пустых. Прекрасная, алчущая пустота. У выхода он обернулся:
- Знаете, - в карем взгляде унизительная жалость. Он ждал от принцессы клана Шихоуин большего. Поразительного остроумия, каких-то действий, провокаций, хоть чего-нибудь, что доказало бы ему, что ей не просто поклонялись, что ее не зря называли Богиней. Ожидания оказались глупы, так же как и надежда. Он был разочарован, - Я пришлю вам две вещи. Зеркало и книгу. При помощи первого вы сможете отточить до совершенства свое искусство корчить рожи, а вторая поднимет вашу образованность, так что вы сможете убедиться в том, что теория естественного отбора верна и даже действует в настоящем времени. Так вам будет проще коротать  время, пока я буду занят уничтожением вашей мышиной норы. Или как вы теперь называете свое поселение? Впрочем, не важно, до встречи, Химэ. Я приду к вам утром.

--->Коридоры близ тюремных комнат

+2

10

" - Утром…" - в пустой камере уже не было смысла фальшивить и улыбаться. Привычная ухмылка сползла с лица пленницы, уступая место задумчивости. " – У меня есть время до утра… а может и нет. А ведь так хочется сохранить это хотя бы до утра… еще пару часов."
Лежать на боку было неприятно – уж слишком тянула эта чертова рана, поэтому Йоруичи медленно перевернулась на спину, и теперь ее собеседником был лишь белый потолок камеры.
" - Казнь?" – губы вновь едва заметно дрогнули. " – Было бы даже забавно. Казнь – это разрешенное законом лишение жизни, а казнь без суда – это просто убийство. Или ты собрался меня судить?" – Айзена уже не было в камере, но, глядя в белый потолок, Йоруичи еще видела его правильные, даже аристократичные, черты лица и, излучающие фальшивую доброту, глаза. " - Или быть может, ты трактуешь закон так, как тебе удобно?" - подобные мысли вызывали не столько ненависть, сколько отвращение. " – В таком случае ты просто обманываешь себя. И даже в трудах генсейского ученого ты увидел то, что хотел, а не то, что там действительно было. Сила – не панацея, и сильнейший выживает отнюдь не всегда. «Выживает наиболее приспособленный» (с) И шинигами доказали свою приспособленность, спустившись по землю и приспособившись к жизни в новых, нелегких условиях. И как бы смешно не звучало, но, кажется, сила – это твоя слабость. Шинигами – империя множества существ, а твоя империя – это царство одного существа. Такие империи не вечны – они  существуют лишь пока жив их лидер, а с его смертью они рушатся как карточный домик, и история Генсея тому прямое доказательство. Смерть сотайчо не означает гибель всех шинигами, а твоя смерть, несомненно, приведет к краху Пустой империи. Убить тебя, и твои чудесные творения вновь превратятся в одичавших животных, скитающихся по белой пустыне… и твоя сила превратится в песок."
Душа, шинигами, без сомнения, выдающийся шинигами, но… мало чем отличающийся от человека. Мало того, воплощающий в себе главную ошибку человечества – желание превзойти Создателя. Белоснежная цитадель высилась в центре Общества душ, бросая вызов Ками, его воле и его царству, и  Шихоуин-тайчо надеялась, что ее постигнет участь Вавилонской башни, посмевшей усомниться в величии царственных Небес.

Комната в подземелье. Прохладно. По телу пробежала легкая дрожь – одежда разведчика не располагает к теплу и уюту, особенно сейчас, когда верхней половины униформы уже не было. Зябко поежившись, Йоруичи обхватила себя за плечи, но это не помогало согреться. На ум пришел Руконгай, холодный и мрачный. Ужасно клонило в сон, но засыпать было еще рано. Еще не все сделано. Беспокойство и тревога уже давно поселившиеся в душе шинигами, сейчас превращались в панику, мешая думать и трезво оценивать ситуацию. Отовсюду веяло опасностью… и не только для самой Йоруичи – это не сильно заботило главу разведки, но и для всего подземного города. Сейчас именно она, и то, что хранилось в ее голове, представляли наибольшую ценность для «Владыки», и наибольшую опасность для выживших шинигами. Йоруичи не питала ложных надежд и не рассчитывала, что сможет скрыть от Айзена и его обманщицы-занпакто секреты шинигами – в конце концов, он добьется своего и тогда… Страшно подумать, чем это могло обернуться для города, который вот уже три года под землей, в мире, который три года не видел солнца. И больше всего Йоруичи угнетало то, что угроза вторжения в подземный город может возникнуть именно из-за нее.

" - Какая ирония…" - сарказм, как укор самой себе, " - … клан Шихоуин всегда стоял на страже Сейретея. Главнокомандующий Особых сил шинигами – наследство, передаваемое из поколения в поколение. Обязанность – защищать Общество душ," - тонкие брови главы клана напряженно подрагивали. " - А сейчас… Я –  угроза!"
Ослабив широкий пояс, Йоруичи извлекла из складок запачканной кровью ткани маленький, стеклянный шарик, внутри которого кружились золотистые искры. Одно из уникальных изобретений Киске Урахары, оно было не столь разрушительно, как Хогиоку, но от этого не менее опасно. И главной опасностью этого хрупкого стеклянного шарика, легко помещавшегося в сжатой ладони, была способность отнимать у души самое дорогое – воспоминания.

" - Киске…" - на лице принцессы появилась теплая улыбка. Она могла много чего вспомнить из прошлого – то, что согревало сердце и озаряло лицо искренней улыбкой. Киске Урахара, которого Йоруичи знала с самого детства. Сой, которая для принцессы всегда была не просто ученицей, а преемницей. Шиба Куукаку – одна из немногих, кто мог раскусить Йоруичи и в два счета вывести на чистую воду. И еще много-много всего – самых дорогих воспоминаний. Именно их не хотелось отдавать. Ведь без памяти даже самые чудесные жизненные моменты теряют смысл – они лишь мгновения. Пережить можно многое и многих, но пока память хранит воспоминания о дорогом тебе человеке, он не умрет.

Делать это, лишать себя прошлого и не надеяться на будущее, не хотелось, поэтому Йоруичи все еще тянула время, собираясь с духом. Глава клана Шихоуин никогда не была трусихой, и вряд ли кто-нибудь посмел бы ее так назвать, но сейчас, чтобы решиться сделать ход в игре, которую, принцесса была уверена, она еще не проиграла, ей требовалось вся ее храбрость.
" - Я еще не проиграла… хотя и победой это не назовешь," - надежда все еще трепыхалась в душе. " – Зачем шинигами вступают в бой? Каждый из них преследует свою цель. Бой ради боя – как Зараки. Битва чтобы унизить соперника… или убить. Пустой внутри Ичиго проиграл битву – он хотел моей смерти, но не получил ее. Он верно забыл, что цепная собака обязана исполнять желания хозяина, а не свои собственные, и проиграл еще до того, как битва началась. Секста… видимо, его цель – жить и драться. Он живет и дерется. В конечном счете, для него это победа. А какова твоя цель, Владыка?" – Йоруичи нравилось обращаться к Айзену именно так, с издевкой, делая акцент на его желании стать Ками и поднимая это желание на смех. " - Чего хочешь ты? Секретов шинигами? Не получишь!!!"

Напряженно сдвинутые брови, сжатые губы и опасно суженные глаза – решение уже принято. Снятая печать и негромкий треск лопнувшего стекла - дело сделано.
Вырвавшиеся из стеклянного заточения, золотистые искры обволакивали тело, кружились и мерцали, постепенно проникая в кожу, в кровь… в сознание.
Мягкий, золотистый свет, освещавший тюремную камеру, не согревал, а напротив, стягивал кожу, как от сильного мороза, сдавливал грудь и затруднял дыхание. Голова наполнилась шумом голосов, старавшихся перекричать друг друга, а перед широко распахнутыми, янтарными глазами, замелькали картинки прошлого, вспыхивая и исчезая.

Блеск ореховых глаз и шелест «доброго» голоса сменили снег и холод Руконгая… Сой Фон протягивающую руку к сенсею. " - Я не могу… Прости, но я не могу тебя бросить." Мгновение. " - Бросить? Кого?" В животе с новой силой полыхнула боль и ощущение холодной стали занпакто, проникающего в тело. " - Черт… что это?" Мгновение, и вот уже боль в теле сменилась возмущением в душе. " - Да, что такое?! Что он делает?" Йоруичи не верила тому, что Секста Эспада действительно возьмется ее защищать, загораживая от белого пустого своим телом. Мгновение. " - Куросаки? Откуда?" Совершенно странные вопросы, возникшие совершенно странным образом, потому, что в комнате только Секста и Терсеро Эспады. " - В комнате? Нет, тут темно и сыро, похоже на подвал. Нет. Тогда откуда здесь снег? Руконгай. Но Нанао… И что Эспада делает в Северном туннеле? … Киске? Зачем прощаться? …Я же никуда не ухожу. Тут такая вкусная еда… В казарме отряда? Тут только Сой. Ей нужно лечить спину… Хитсугайя дал разрешение… Он должен быть строже… Кучики и квинси нужно наказать…"

Память ускользала, словно песок сквозь пальцы, и не было ни какой возможности это остановить. Йоруичи изо всех сил цеплялась за воспоминания о дорогих ей людях, а очередное гениальное изобретение Урахары беспощадно вырывало их, не оценивая важность и не расставляя приоритетов. Рутинные, ненужные воспоминания стирались незаметно, а важные, нужные и дорогие, вспыхивали в сознании и таяли, с каждой такой вспышкой окутывая шинигами пустотой. Золотые искры уже полностью скрылись в теле Йоруичи и теперь память пропадала большими кусками, создавая в голове путаницу и заставляя женщину вздрагивать уже не от холода.

" - Йоруичи-сама!" знакомый голос исчезает в пустоте, вызывая желание протянуть ему вслед руку и закричать «Не уходи!» - как если бы это могло все вернуть. Но через мгновение это становится уже не важно, так как чувства стерты из памяти, а этот голос забыт.
" - Мне нравится звон заколок в твоей прическе, Химе!" " - Только ты позволяешь себе играть со мной в игры"" - Ты?" Забытый образ, забытая силы и забытое имя. Тяжелая утрата – половинка, беспощадно вырванная из души.
" - Я так давно тебя знаю, Киске… с детства." " - Знала… наверное. Кого?"

" - Где я?"
Ускользавшее сознание уловило лишь негромкий звон упавших на пол осколков, прежде, чем все вокруг поглотила темнота.

Внешний вид: Местами порванная и запачканная пылью стандартная форма отряда разведки: черные хакама, подвязанные снизу; белый оби (в крови); черный топ отсутствует; на ногах мягкие, черные тапочки. На теле мелкие порезы и ссадины. Сквозное ранение в живот (чуть выше пупка) частично залечено и кровь больше не идет. Фон реацу слаб. Без сознания. Потеря памяти.

+2

11

------------->Коридоры

Дверь в камеру бесшумно отворилась и в дверном проеме появилась безукоризненно белоснежная фигура, которая чудным образом сочеталась с белыми стенами, полом и потолком. Не стучать перед тем, как войдешь, неприлично, но кто будет интересоваться мнением пленника? Войти на правах если не хозяина, то жителя Крепости, хотя он даже не задумывался об этом. Невозмутимо прошествовал в маленькую квадратную комнатушку, остановился в паре шагов от Шинигами. В руках у Шиффера были хакама и простенькое просторное косоде, наподобие арранкарских.
Оглядевшись, он без труда оценил ситуацию. Принцесса лежала на полу без сознания; ее тело было сплошь усыпано наскоро залатанными ранами, а то, что ранее было одеждой, перепачкано алой кровью. Знакомая реяцу еле улавливалась, что ясно свидетельствовало об общей слабости.
«В таком состоянии она не то, чтобы сбежать, она даже передвигаться с трудом сможет. Хорошо же потрепали, ничего не скажешь. Видимо, яростно сопротивлялась, за что и поплатилась.»

Рана на животе уже не кровоточила, но со стороны выглядела довольно серьезно. Слабый Шинигами уже бы непременно оставил этот свет от боли и потери крови. Но это уровень капитана, одного из сильнейших в Готее. К тому же Йоруичи - та женщина, которая скорее всех окружающих загонит в гроб, нежели сама туда попадет. Хитрости и ловкости ей не занимать, однако тягаться с Айзеном-сама, да еще на его же территории… было рискованно и очень непродуманно с ее стороны. Пусть даже вызвался помочь Гриммджо – в итоге пострадали оба.

Покосившись по сторонам и не найдя более подходящего места, он бросил принесенную одежду рядом с распростертым на полу телом и отошел. Тихо шелестя, белая ткань мягко соприкоснулась с полом. Темные кладки разрезали кучку на множество отдельных лоскутков. На фоне этой чистоты и строгого порядка принцесса выглядела темным инородным пятном. Впрочем, здесь она и не была своей. И никогда не станет – никому не нужное и совершенно нелепое предположение.

Ничего не нарушает тишину. Бока смуглой девушки очень слабо приподнимаются при дыхании, еле заметно. Облокотившись плечом о стену, сквозь тонкую ткань косоде Шиффер почувствовал едкий холод. Он медленно просачивался под кожу, обволакивая кости, продвигаясь дальше и дальше. Однако, это было несравнимо с тем морозом, что свирепствовал на руинах бывшего города Богов Смерти. Четвертый не любил холод. Не любил резкий ветер, снег, холодный дождь – в пустынях, где он жил и развивался раньше, подобных климатических капризов не наблюдалось. Но руки все равно мерзли. Вечно ледяные бледные руки он пытался согреть в карманах хакама, но - безуспешно. В теле Арранкара не было тепла, не было души, от трепета которой можно согреться. Все это существовало в телах существ, совершенно далеких от него. Но он совершенно не жалел себя (что вообще было неприемлемо для воина) и не чувствовал какую-либо ущербность, потому что просто не знал, что это. Может когда-то в другой жизни… Но с тех пор утекло много лет, а время для Пустых, пусть даже бывших, длится бесконечно долго. Ни много ни мало, вечность…

Немигающий взгляд уперся в стену. Он подождет, пока Шихоуин Йоруичи соизволит прийти в сознание. Ему некуда торопиться – времени полно, задание получено, Владыка останется доволен. Сейчас в комнате их только двое. Два неподвижных непримиримых врага друг напротив друга и одновременно так далеко. Стрелки часов на время остановились, чтобы вновь продолжить свой бег.

0

12

off: так как у моего персонажа отсутствует память, буду отыгрывать немного осс превращаем канона в неканона. кто-то должен сейчас забояться xDDD

Глубокий, спокойный и безмятежный сон длился несколько часов, способствуя быстрому восстановлению организма. Все мелкие порезы, полученные при разрушении построек в восточной части Крепости, полностью исчезли не оставив даже намека на то, что когда-то каменные осколки вспарывали смуглую кожу Шихоуин-тайчо. Шинигами, рожденные в Обществе душ, в семьях знати, генерировали немалое количество духовной силы и быстро ее восстанавливали, но сейчас большое количество реацу Йоруичи уходило на излечение собственного тела. Даже после кидо Айзена, рана на животе упорно не желал залечиваться. Багровая полоска, которую оставил на теле Йоруичи проклятый Зангетсу, внешне уже казалась совершенно безопасной, маленькой раной, но внутри тело еще помнило прикосновения занпакто… в отличие от самой принцессы.

Белый, слишком яркий свет резанул глаза, заставляя зажмуриться и вновь погрузиться в темноту. Но она теперь уже не была настолько непроглядной как ранее. Среди мрака танцевали яркие блики, пойманные зрением, когда Йоруичи первый раз приоткрыла глаза. Вторая попытка длилась чуть дольше – бесформенный поток света, не без труда, принял четкие очертания и оказался простым белым потолком и такими же белыми стенами, которые спустя какое-то время утонули во мраке. Вновь открывать глаза не хотелось, но теперь сонная пелена спадала, сознание прояснялось, и Йоруичи стала ощущать холод. По телу то и дело пробегала зябкая дрожь.

" - Где я?"
Белоснежные стены и потолок, от которых становилось еще холоднее, ни о чем не говорили и своим видом не навевали ни каких воспоминаний – просто скучные белые плиты. Лежа в таком положении, Йоруичи толком не могла ничего рассмотреть даже с открытыми глазами, хотя смутно ощущала чье-то присутствие. Нужно было встать, чтобы лучше осмотреть незнакомое помещение, но тело казалось невероятно тяжелым, и даже мысль о каком-либо движении была мучительна.
Поборов желание так вот и лежать, не двигаясь, созерцая потолок и оставаясь в неведении, Йоруичи приподнялась на локтях и тут же рухнула на спину. Острая боль в животе, казалось, распространилась по всему телу, вытесняя из головы вопрос «Где я?», и заменяя его более пугающим «Что со мной?»

" - Что со мной? Что со мной?!!"
Вместе с частыми вздохами из груди рвались тихие, сдавленные стоны. Невозможность оценить свое физическое состояние пугала, заставляя глаза расширяться, а плечи содрогаться уже не от холода. Медленно водя пальцами по животу, Йоруичи нащупала причину болезненных ощущений. На ощупь это была всего лишь небольшая неровность на теле, напоминающая борозду, но не было сомнений, что резкую боль вызывает именно этот шрам.
" - Что это?!!"– вопрос отражался в сознании полным непониманием. От страха хотелось зажмуриться и закричать. Ни на один из вопросов, мелькавших в голове, Йоруичи не могла найти ответа, отчего паника нарастала с каждой секундой.


Внешний вид: Местами порванная и запачканная пылью стандартная форма отряда разведки: черные хакама, подвязанные снизу; белый оби (в крови); черный топ отсутствует; на ногах мягкие, черные тапочки. На животе свежий шрам. Потеря памяти.

0

13

оос: Кто бы это мог быть?

Тишину нарушил тихий шорох.
Он становился все сильнее и сильнее, робким эхо разлетаясь по комнате, а потом послышался слабый стон и частое дыхание.
Шиффер перевел взгляд на пол, где от боли в животе корчилась Йоруичи. Вдобавок ко всему, ей было еще и холодно. Ее начинал бить озноб. Холод и боль, боль и холод. Арранкар был слишком хорошо знаком с этим букетом неприятнейших ощущений.
Боль, боль, боль… Темная, пульсирующая, всепоглощающая, накрывающая всю сущность волной и мешающая здраво мыслить, привлекающая все твое внимание к себе.
Холод, разрядом идущий по хребту. Он тоже борется за право обладать частицей твоего сознания. Парализующий и замедляющий остроту ощущений и чувств. Все это натянуто, словно тетива, кажется, вот-вот лопнет. Темнота, падение в бездну. Бездумно машешь руками в надежде зацепиться, ухватиться, удержаться… выбраться из этого замкнутого кошмарного Ада, где ты ничего не видишь и не понимаешь, кроме двух вещей.

Но нет ни капли жалости. Его не научили жалеть и скорбеть. Если исчезает один, освободившееся место занимает другой, более достойный. Так было, есть и будет. Одним больше, одним меньше – мир от этого не изменится. Мало того, окружающим в большинстве своем все равно. Свои шанс надо использовать по полной, а если силенок не хватает, то почему кто-то должен переживать? Мусор должен отправляться на переработку. Есть вещи поважнее впустую пролитых слез и бесконечных переживаний.

- Ты наконец очнулась, Шинигами. – сухо бросить в комнату, не меняя своего положения и оставаясь у стены. Белое на белом; не хотелось бы запятнать скучную чистоту Крепости. Сейчас он вне зоны досягаемости пленницы. Когда приступ боли пройдет, она, скорее всего, захочет увидеть того, кто бесцеремонно созерцает ее слабость. Что ж, ее  ожидает приятный сюрприз. Не каждому дано побывать здесь в роли известной подружки Куросаки, а Владыка очень избирательно раздаривает приглашения.
- Айзен-сама велел мне находиться здесь, - «…И следить за происходящим». Тон не требует возражений. Она не в том состоянии, чтобы вести себя вызывающе, но от нее можно ждать чего угодно. Слава о дерзкой принцессе не скрылась и от Арранкаров.

- Не советую принимать поспешные решения. Я принес одежду.
Подозрительно спокойно. Но другой реакции ожидать не приходилось – все-таки, несколько часов забытья сделали свое черное дело и несколько вывели из строя. В любом случае, Кватро держался настороженно и пристально наблюдал за Шихоуин со стороны. Вдруг он заметил рядом с ней маленькие прозрачные осколки. «Откуда?» Почуяв что-то неладное, Улькиорра, к своему неудовольствию, напрягся. Ничего хорошего это, увы, не означает. За обломками стекла непременно кроется какой-то подвох; едва заметное магическое свечение, вероятно, остаточное действие, подсказывало, что это далеко не самый безобидный декор тюремной камеры.
- Что это? – попытка – не пытка. Может быть, Йоруичи проговорится сама, и не придется долго мучиться. Пока не попробуешь, не узнаешь, а терять на данном этапе все равно нечего.

0

14

Смутное ощущение постороннего присутствия оправдалось, когда в комнате послышался чей-то голос, сквозивший ледяным спокойствием. От неожиданности Йоруичи вздрогнула и резко повернулась на бок, чтобы видеть говорившего – пусть даже его слова сейчас она слышала с трудом: сквозь раздававшийся в голове звон. От резкого движения, еще более неаккуратного, чем прежде, живот опять пронзило острой болью. Поплывшее перед глазами марево, не давало возможности рассмотреть постороннего. Его силуэт подрагивал и растворялся, сливаясь с белыми стенами. Завалившись немного вперед, Йоруичи коснулась лбом холодной, каменной поверхности пола. Хотелось за что-то ухватиться, сжать, чтобы стерпеть болезненное ощущение, но пальцы лишь скользили по гладким, белым плитам. Губы принцессы сжимались и подрагивали, стараясь не позволить стонам вырваться наружу, но это не всегда получалось. Лежа почти на животе, лишь упираясь рукой и коленом в пол, чтобы не касаться раной каменных плит, Йоруичи чуть развернула голову и постаралась сфокусировать взгляд на ком-то белом, так неудобно сливающемся со стеной.

Когда картина наконец-то приобрела четкие очертания, взору Шихоуин-тайчо предстало странное и совершенно незнакомое существо, напоминавшее человека, разодевшегося для карнавала. Не отдавая себя отчет, на основании чего были сделаны такие выводы, Йоруичи, тем ни менее, посчитала, что выглядит он неправильно – не так как нужно. Самой неуместной деталью был половинчатый шлем с рогом, красовавшийся на голове незнакомца, но не странный головной убор вызвал больше всего эмоций в душе шинигами. Меч, висевший на поясе неизвестного, не давал Йоруичи покоя ничуть не меньше, чем само присутствие этого существа в комнате и рана на животе. Именно такое оружие могло стать причиной ее ранения и боли, которую она сейчас испытывала.
Боль, слабость, незнание, непонимание и беспомощность – все это не просто пугало, а порождало чувства похожее на ужас и отчаяние. Хотелось разобраться в происходящем, чтобы попытаться как-то защитить себя, а в том, что защита ей была необходима, Йоруичи не сомневалась, но как защититься, она не знала.

По всей видимости, состояние пленницы Кватро совершенно не волновало, потому, что он даже не двинулся с места, и все так же продолжал стоять и говорить, не обращая внимания на то, что его «собеседница» пытается стерпеть боль и слушает его не очень внимательно.
" - Одежда? Зачем?"
До этого момента шинигами не ощущала свою «неодетость» и списывала неприятную прохладу на температуру в комнате. Ко всему букету ощущений добавилось легкое чувство стыда. Только после слов об одежде, Йоруичи обратила внимание на груду белой ткани, лежавшей рядом с ней. Медленно, все так же не сводя взгляда с неизвестного, Йоруичи подтянула к себе белую, прохладную ткань, чтобы прикрыть те части тела, которые вот так обнажать было не положено.

Незнакомое место, болезненная рана, усталость, отсутствие половины одежды и вооруженный незнакомец – все это наводило на нехорошие мысли и вызывало агрессию в адрес того, кто находился в комнате. Йоруичи проигнорировала его вопрос – она вообще не поняла, чего от нее допытывается фигура в белом, но ей самой было просто необходимо знать, что с ней произошло, и он, по-видимому, это знал. Но кто он?
- Кто ты такой?! – с надрывом попыталась выкрикнуть Йоруичи. Ее голос звучал неестественно хриплым и казался его обладательнице каким-то далеким и незнакомым. Произнося эту фразу, она почему-то не думала, что услышит свой голос именно таким. – Отвечай! – и снова это неприятное ощущение, что говорит кто-то, но не ты. – Кто ты… – тихий шепот сменил первый, громкий порыв выяснить личность незнакомца.
- Что со мной? – шепот отражался в голове подобно колокольному звону, который не мог быть предвестником чего-то хорошего. С каждой сказанной фразой: громким выкриком или тихим шепотом, с каждой прожитой минутой, тревога становилась все сильнее - находя ответ на один вопрос, немедленно возникал десяток новых.
" - Это никогда не закончится. Это безумие."

Внешний вид: Местами порванная и запачканная пылью стандартная форма отряда разведки: черные хакама, подвязанные снизу; белый оби (в крови); черный топ отсутствует; на ногах мягкие, черные тапочки. На животе свежий шрам. Потеря памяти.

+1

15

Наблюдать за жалкими попытками кошачьей принцессы встать, развернуться, увидеть Арранкара, при этом не касаясь холодного белого пола и не тревожа снова открывшуюся рану, было в какой-то степени забавно. Шиффер предполагал, что когда он заговорит, пленная начнет шевелиться и проявлять свойственное ей любопытство, да и со стенами говорить ей навряд ли понравилось бы. Но чтобы так отчаянно и в ущерб себе – не думал. Хоть она и старалась не показывать свою слабость, это с трудом удавалось: каждое ее неловкое движение, каждый ее вздох, выдох и тихий стон лучше всяких слов говорили о том, как на самом деле ясно и четко глава клана Шихоуин испытывает последствия своих медленных, но приносящих только болезненные ощущения, действий. Но она не сдавалась – найти источник голоса оказалось важнее – и вот Кватро уже ловит на себе ее затуманенный золотистый взгляд.

Вот только в этом взгляде он прочитал совсем не то, чего ожидал. Йоруичи смотрела на него так, словно он был каким-то редким зверем, сбежавшим из зоопарка, и здесь находиться просто не имел никакого права. После продолжительного разглядывания с ног до головы, при этом уделив особое внимание осколку маски Пустого, она с каким-то безмолвным ужасом уставилась на Мурушиераго, висевший, как всегда, на левом боку. Раньше меч, покоящийся в ножнах, никогда одним своим видом не вызывал столько страха. Это не понравилось хозяину меча, потому как никакой агрессии он не проявлял, а гостья Крепости вела себя очень странно.
«Хорошая из тебя актриса», - невольно Улькиорра поддался тем волнам панического отчаяния и боязни ко всему окружающему, что витали вокруг всего пленного существа, но тут же взял себя в руки. Во вражеском стане наглая самоуверенная Шинигами могла вести себя как угодно, в надежде обмануть всех вокруг и вырваться на свободу. И принимать ее игру было бы верхом глупости.
«Но ведь чувства не подделаешь. Настолько хорошо изображать… Возможно ли?»
Наблюдая за слабеющей на глазах женщиной, он медленно, но верно терял свою уверенность. Не давало покоя столь не вяжущееся с ее образом поведение. И этот магический дух, который уже почти оставил тюремную камеру.

Несмотря на свое состояние, Шихоуин все же слышала и понимала речь Четвертого. Смутившись, она потянулась за одеждой, которую он принес, и прижала ее к себе. Арранкар невесело ухмыльнулся, отведя изумрудные глаза в сторону. Будь она хоть совсем без всего, а до перехода этой хрупкой границы оставалось не так много рваной одежды, его бы и это мало интересовало. Сейчас в ней он видел лишь вещь, которая представляет ценность для Айзена-сама, и не более того.
Молчаливо ожидая ответные действия на собственные реплики, он никак не ожидал, что пленная начнет кричать. Сил у нее было не так много, чтобы долгое время держаться на повышенных тонах, но все же громкий первый вопрос оказался действенным – Шиффер резко обернулся к ней, искренне не понимая, для чего весь этот шум посреди белых стен.

«Кто я? Она правда не узнает или…?»
Это не было похоже на притворство или даже на мастерскую игру. Чему-чему, а своим глазам Улькиорра привык верить. Но все равно его не отпускала мысль, что это может быть лишь обман. «Иллюзия?»
- Кватро Эспада, Улькиорра Шиффер.
Если гостье так хочется, чтобы он сам себя представил, то почему бы не доставить ей немного удовольствия? Ему это не трудно, а она перестанет строить из себя невесть что. Этот праздник шарад начинал надоедать.
- Шихоуин Йоруичи, ты пробралась слишком далеко, и тебя здесь совсем не ждали. Но Айзен-сама великодушно позволил тебе жить, а мне приказал присматривать за тобой до завтрашнего утра. Может быть, ты перестанешь задавать глупые вопросы?
Сама мысль о том, что его, Четвертого Эспаду, столь знатная особа может не помнить, в голову прийти не могла ни при каком раскладе. Он продолжил свое общение все так же на расстоянии. В этом положении так просто ненавязчиво наблюдать, при этом не делая никаких попыток спугнуть жертву, и в то же время видеть все, что творится у нее в душе. Списав истерику на шок после неудавшегося сражения, Арранкар решил повторить свой вопрос, который остался без ответа.
- Ты ответишь мне? Что это за осколки? – он повел головой в сторону принцессы.

+3

16

off: Добро пожаловать в психушку, Улькиорра-сан

Безумие действительно было близко. Только лишившись рассудка, можно с подобным непониманием смотреть на мир. В то время как лишь малая часть этого мира, которая казалась единственным истинным знанием в голове шинигами, сейчас смотрела на нее своими зелеными глазами. Слепящий свет белой комнаты мешал зрению, создавая хрупкую иллюзию, что все это лишь сон. Йоруичи сильно зажмурилась и затаила дыхание, в надежде, что когда она откроет глаза, перед ней опять окажется знакомый, привычный мир, в котором каждая вещь будет для нее что-то значить – хранить какую-то память. Пока Шихоуин лежала зажмурившись, боль все не утихала, пытаясь заявить о своей реальности, но даже несмотря на это, где-то в душе теплилась надежда, что все это очень… очень реальный сон. Реальный, но все-таки сон.

Нет, не сон! Как только Йоручии открыла глаза, перед ней вновь возникла фигура в белом, вызывающая страх и агрессию.
" - Четвертый меч?" – желтые глаза буравили незнакомца. На  мгновение в душе родилась едкая усмешка, оставшаяся лишь мимолетной искрой и не ставшая улыбкой. Четыре – это даже не первая тройка и уж точно не номер один. Почему-то Йоруичи была уверенна, что ее не устроила бы никакая позиция, кроме лидирующей. Возможно, в другой ситуации она посочувствовала бы Кватро, или напротив, сказала бы ему что-нибудь язвительное, но сейчас цифра четыре говорила ей лишь о наличии еще, как минимум, трех таких же, вооруженных личностей, а это не вызывало веселья и ехидства.

Тон незнакомца не менялся, и Йоруичи не чувствовала никаких волнений с его стороны. Действительно, о чем ему волноваться? Не он лежит на холодном полу и стонет от боли, силясь разобраться в происходящем. Разобраться, понять что происходит – это было первоочередной задачей. Упираться рукой в пол было неудобно, и это сразу же сказывалось на ослабленном организме. Пришлось вновь лечь на бок, хотя в таком положении рана неприятно тянула. Йоруичи прижимала к себе белую, скомканную одежду, как дорогую и ценную вещь, с которой очень не хочется расставаться. В янтарных глазах шинигами читалось что-то похожее на упрек, как если бы Четвертый был виноват во всех ее бедах.

- Улькиорра… Шиффер, - медленно произнесла Йоруичи. Трудно было сказать, что в большей степени резала слух – странное имя или собственный, но почему-то незнакомый голос. Взгляд вновь скользнул по белой фигуре, все так же останавливаясь на мече - оружие настораживало Йоруичи до крайности, и от его созерцания она оторвалась, только когда Улькиорра вновь заговорил. Сейчас он был единственным источником информации, единственным, кто мог хоть что-то объяснить, но пока то, что он говорил, порождало еще больше вопросов и пугало пленницу.
" - Не ждали? Но я не хотела…" - попытка взглянуть в прошлое и найти причину, по которой она пробралась в запретное место, погрязла в темноте. " – Я не помню, как сюда попала," - Йоруичи казалось, что она бьется головой о глухую стену и это направление запечатано навечно – ни одного даже самого короткого момента ее появления в этом месте в памяти не было зафиксировано. Растерянность и непонимание, отражавшиеся на лице шинигами, сменились недовольством, от этого тонкие брови напряженно задрожали. От ее, как выяснилось, сторожа любезностью не веяло в принципе, а слова звучали как приговор, смириться с которым Йоруичи не могла.

- Почему вы решаете мою судьбу?! Кто вы вообще такие? – возможно это был не самый подходящий момент для возмущений, но тот факт, что кто-то «позволяет ей жить», сильно задевал. Каждое слово она старалась сказать громко, почти выкрикнуть, но голос порой срывался на хрип или сиплый вздох. – И не называй меня так! У меня другое имя… - странный охранник обратился к шинигами по имени, которое она не только не знала, но и считала нисколько ей не подходящим, ведь у нее другое имя… но какое?

- Я! – стук в дверь памяти отразился гулким эхом – имя не вспоминалось. – Я, - уже менее уверенно произнесла пленница – в душе зарождалась паника. – Я…- еще один взгляд в темноту прошлого чтобы понять - … я не помню.
Мрак и пустота обволакивали со всех сторон. Не паника, а ужас отражался в янтарных глазах. Казалось, мир отрезан со всех сторон непробиваемыми темными стенами, давящими на сознание и приближавшимися с каждой секундой. Лишь маленькое окно света было впереди – белая комната и белое существо в ней. Больше в жизни Йоруичи не было ничего. Приоткрытые губы подрагивали от безмолвного крика. Больше не имело значения, каким образом она тут оказалась. Сама жизнь не имела смысла просто потому, что ее не было. В попытке вспомнить себя, Йоруичи стала рассматривать свою руку. Тонкое запястье, смуглая кожа – совсем не такая, как у Кватро. Красивая рука, но чужая. Ощупав голову, Шихоуин, к счастью, не обнаружила ни целого, ни половинчатого шлема. Почему-то это обрадовало ее – быть похожей на своего надсмотрщика очень не хотелось. Никакого шлема, лишь длинные, шелковые волосы, связанные чем-то. В руке шинигами была темная прядь с сиреневым отливом - красивая, но чужая. Ничего из того, что она видела, не было ей знакомо. Она была себе не знакома… была себе чужой, но хоть кто-то должен был ее знать.

- Как я выгляжу? Какая я? Откуда я? Кто я?!!!! – последнюю фразу Йоруичи выкрикнула со всей силы, так, что она гулким эхом отразилась в полупустой комнате. Обхватив руками колени и прижав их  к себе, уже не замечая, ранение и боль, бывший капитан отряда разведки лежала на полу не в состоянии вспомнить о том, кем она на самом деле является. – Кто я…

Внешний вид: Местами порванная и запачканная пылью стандартная форма отряда разведки: черные хакама, подвязанные снизу; белый оби (в крови); черный топ отсутствует; на ногах мягкие, черные тапочки. Частично прикрыта скомканной арранкарской одеждой. На животе свежий шрам. Потеря памяти.

0

17

Сам того не желая, Шиффер стал свидетелем интереснейшего спектакля. К истерикам избалованных девиц он успел привыкнуть за то время, что  служит у Айзена-сама. Однако, при всем этом, он не мог не отметить, что ранее сцены были более тихими и мирными. Рыжеволосая девочка с силой Бога вела себя спокойнее, успокаивалась куда быстрее. Всему виной, конечно же, характер и расставленные декорации. Тогда все было подстроено так, что пленница считала себя своеобразным «выкупом» за жизни дорогих ей людей, потому и устраивать разборки было не с кем, разве что только с самой собой. Нынешняя же принцесса явно была на волосок от каких-то совершенно непредсказуемых действий. И если бы состояние позволило, то так бы оно и было. Но…
В янтарных глазах было абсолютное непонимание происходящего. В ее голосе не было той Йоруичи, с которой ему и Ямми «повезло» пересечься когда-то давно в Мире Живых. В ее поступках сквозил некто незнакомый, словно кто-то руководил марионеткой, дергая за ниточки недоступных эмоций. Сомнений не оставалось – перед ним не капитан отряда разведки, который по какой-то причине проник в Крепость. По крайней мере, не тот капитан, коим она являлась раньше. Это иная сущность, неизвестным образом попавшая в эту камеру, в это тело, в эти жестокие руки.

Она обессиленно сползла на пол, продолжая буравить Арранкара взглядом. Страх сменился недовольством; очевидно, ей не понравились слова Кватро. Как ни отпугивал ее меч, слушала она крайне внимательно, словно от этого зависела ее жизнь. В чем-то она была права.
«Здесь явно не обошлось без проделок Шинигами. Она ведет себя так словно… словно…» - Улькиорра замялся, слыша, как пленница странно произносит его имя, пытаясь пропустить через себя, точно пробуя на вкус. Будто слышит его впервые в жизни. Разумеется, это было исключено. – «…Потеряла память? Такое вполне возможно, если учесть, что она прекрасно знала, на что идет и куда. И тот факт, кем она является.»
Осколки на полу не давали покоя. Она и не думала отвечать на его вопрос, требуя объяснить слишком многого. Но интуитивно он понял, что во всем произошедшем виновато именно то, что лежало на полу рядом с Йоруичи. Раздражение сменилось разочарованием – с потерей памяти пленница потеряла все свою ценность, и вряд ли Айзен-сама этому сильно обрадуется.

Между тем, Шихоуин раскричалась вовсю. Много вопросов, на которые сейчас только он может дать ответ. Даже если пойти обманным путем, огромной пользы это не принесет. Четвертый Эспада долгое время простоял в полном молчании, размышляя над новой полученной информацией. Нужно было серьезно взвесить все «за» и «против» - Владыка уже потерял кое-что, не хотелось бы огорчать его повторно. Именно поэтому Улькиорра не торопился с ответами. Если он вообще планировал их давать.
Не торопясь, безупречно белая фигура оторвалась от стены и сделала несколько шагов по направлению к Шинигами. Это было первое движение за несколько часов, но Шиффер мало заботился о такой мелочи – выжидать он умел в совершенстве. Комната была небольшой, поэтому расстояние между стражем и заключенной сократилось моментально. Под ногой хрустнул хрупкий прозрачный обломок. Он наклонился, чтобы подобрать то, что стало проблемой. Ничем не примечательная стекляшка, если верить форме, раньше была чем-то наподобие маленького шара. «Трудно поверить, что она добровольно пошла на такое.»

Развернувшись к Йоруичи, Кватро присел рядом. Так близко ему еще не удавалось ее разглядывать. Медленно протянув руку к аккуратно отточенному лицу, он обхватил тонкими пальцами смуглый подбородок и в очередной раз пристально взглянул в глаза. Их кожа различалась так же, как и они сами: две абсолютно противоположные сущности. Темное и Светлое, Светлое и Темное – по сути, две стороны одного и того же. Только вот их лагеря были по разные стороны баррикад.
- Ты что, правда ничего не помнишь? Ты не знаешь, кто я, и где ты находишься?
Улькиорру не мучило чувство вины за то, что он не успел вовремя придти и помешать тому, что произошло. Но явное неудовольствие собой давало о себе знать. Раз уж так случилось… Придется искать другие пути. «Мне нужно рассказать об этом Айзену-сама… Я не могу действовать, не зная точно, с чем имею дело. Поэтому нужно получить как можно больше данных исходя из того, что мы уже имеем.»

0

18

Крик эхом отражался от стен, еще какое-то время продолжая гулко повторять «кто я?… я! ...я! ...я!», как напоминанием и укор шинигами в том, что она обо всем забыла. Разум бился с глухую стену, которую невозможно было сломить – в памяти не всплывало абсолютно ничего. Просто кромешная тьма и пустота – ничего более. Ко всем ужасам подмешивалась гнетущая тишина. Кватро не спешил отвечать на столь громко заданные вопросы, более того, видимо, и не собирался на них отвечать. Тишина пугала – Йоруичи оставалась один на один с пустотой в душе, но в то же время, было время подумать и еще раз осмотреться. На ногах грязные и изорванные хакама, а белый оби почти полностью стал багровым. В местах разрыва ткани на коже видны остатки запекшейся крови, но не чувствуется боли и не видно ран. Это удивляло Йоруичи. Кроме того, на белом полу комнаты красовалась лужа крови, что свидетельствовало о еще недавнем присутствии здесь раненного человека, причем рана его было глубокой.
" - Может ли это быть моя кровь?" – шинигами еще раз ощупала рану. Она была свежа, но стянута. Для того чтобы так срастись требовалось как минимум несколько дней. " – Но чья тогда кровь на полу?" - Шихоуин была в замешательстве.

Послышались шаги и хруст. Взгляд шинигами устремился на приблизившегося Арранкара. Трудно было понять, о чем он думает, но ясно было одно – его заинтересовали осколки, лежавшие неподалеку от Йоруичи. Лужи крови занимали Шихоуин куда больше, поэтому она обратила на них внимание, только когда Улькиорра поднял с пола один из стеклянных кусочков. Некоторое время Четвертый молча рассматривал остатки того, что нарушило планы Владыки белоснежной Цитадели, а потом обратил свое внимание на незваную гостью, а теперь уже пленницу белого дворца.

Не двигаясь, Йоруичи наблюдала, как Арранкар протянул руку и коснулся ее лица. Она не противилась – в этом не было смысла. Она просто смотрела, пытаясь запомнить каждую деталь его внешности. Опустошенная память требовала восполнения утраченного. Сейчас важна была любая информация, и даже если Эспада не пожелает говорить, есть и другие способы добыть знания, способные внести ясность и ответить на множество вопросов, вертевшихся в голове. Примечательных деталей внешности у Улькиорры было предостаточно. Еще ранее Йоруичи заметила насколько сильно их кожа отличалась по цвету, но только сейчас увидела две вертикальные полоски на его лице, которые были очень похожи на темно-зеленые слезы.
" - Он плачет?" – шинигами смотрела на Четвертого с удивлением. Почему-то ей казалось, что существо с оружием не может плакать. Если ты носишь оружие, значит готов убивать. Если готов убивать, то не испытываешь сожаления. Если не испытываешь сожаление, то не прольешь слез, и полосы на лице Арранкара казались крайне неуместными – как насмешка.
Большие, зеленые глаза завораживали, а пристальный взгляд, казалось, пронизывал насквозь. Йоруичи моргнула и на секунду ей показалось, что у Четвертого должны были быть совсем не такие глаза. Другие – добрые, ореховые глаза, и такой же проникающий и пристальный взгляд. В этих же глазах не было тепла и доброты – лишь холод, требующий подчинения и правды.

От волнения и ощущения, что никуда не скрыться, пересохло в горле. Все так же, не отводя взгляда от зеленых глаз, Йоруичи облизнула пересохшие губы и тут же почувствовала привкус спекшейся крови.
- Нет, я не помню… ничего.
Выжидательное молчание. Кватро не торопился отвечать. Он вообще никуда не торопился, судя по его неспешным движениям и нескорым ответам. А вот Йоруичи, напротив, спешила. В душе ей казалось, что скорость в движениях куда уместнее, чем это неуместное замирание после каждого действия. Она торопилась узнать все, восстановить все фрагменты памяти, а Четвертый упорно не желал ускорять этот процесс.

Все так же, не двигаясь, Йоруичи скосила взгляд на меч арранкара. Теперь он не вызывал у нее страха. С того момента, как она поняла, что в ее жизни ничего нет, ей стало совершенно не страшно, и сейчас у нее было только одно желание – узнать!
Рукоять торчала из-за пояса, совсем близко, вызывая желание протянуть руку и выхватить меч из ножен, приставить к бледному горлу и требовать от него правды, но…
" - Бесполезно. У меня слишком мало сил. Я вряд ли успею даже двинуться," - Йоруичи вновь перевела взгляд на Улькиорру.
- Что это? – кошачье любопытство – страшная, губительная сила для самой же кошки, и пусть глава великого дома не помнила о нем, оно от этого никуда не подевалось. – У тебя на лице. Ты плачешь?

Внешний вид: Местами порванная и запачканная пылью стандартная форма отряда разведки: черные хакама, подвязанные снизу; белый оби (в крови); черный топ отсутствует; на ногах мягкие, черные тапочки. Частично прикрыта скомканной арранкарской одеждой. На животе свежий шрам. Потеря памяти.

0

19

Стоило лишь сделать шаг навстречу, и напряжение само собой пошло на убыль. Существует такое негласное правило: пока нет движения, нет и света в конце темного тоннеля. Его может и не видно, но на самом деле он есть. Слабый, погибающий, дрожащий при любом слабом дуновении, в какой-то мере ненастоящий, искусственный. Если не приглядишься как следует - не увидишь. Если не двинешься с места сейчас, будешь вечно топтаться на месте, не имея ни сил, ни желания, ни возможностей. Трудно представить, что может получиться из того или иного варианта, но всегда заранее лучше идти вперед, чем запечатывать себе все входы и выходы заранее, не попробовав чего-то добиться. Только для глупцов не существует функции выбора: бросаться в омут с головой, не раздумывая над следующим своим ходом, удел глупцов. Они, по определению, мусор, на который не стоит тратить внимание и время. От них бывает много проблем и неприятностей, но толку – никакого. Поэтому Шиффер никогда не задумывался о правильности своих поступков, без особого энтузиазма лишая кого-либо самого дорогого для многих – жизни. Его никогда не мучила совесть.
Право убивать дано не всем. И обладатель сей привилегии не может отдаваться глупым бесполезным эмоциям. Звание убийцы нужно уметь носить с высоко поднятой головой. Но до этого необходимо понять, что такое истинное отчаяние и одиночество. Лишь пройдя через водопад своенравных, словно стихии, чувств, начинаешь осознавать всю прелесть того положения, в котором ты находишься. И неизбежно становишься тем, кто ты есть на самом деле.

Йоруичи, вопреки инстинктивным ожиданиям Арранкара, не стала нервно сбегать от его руки, отползать в сторону. Жадно заглядывая в его глаза, она пыталась взглядом по ниточкам вытянуть всю ту информацию, что он знал, и что могла принести ей хотя бы некоторое удовлетворение и понимание происходящего. Однако это было бесполезно – мысли никогда не обретали своего физического очертания на бледном лице.
Ее интересовало все. Начиная от лужи крови на полу, на которую она то и дело недоуменно поглядывала, и заканчивая присутствующим Кватро. Убрав руку со смуглого лица, он медленно коснулся самыми кончиками пальцев стянувшуюся рану на животе, прикрытую белой тканью принесенной одежды.
«За то время, что я здесь, рана продолжала срастаться и теперь выглядит значительно лучше. В таком положении ее ничего не беспокоит».

Услышав ответ, он еще раз убедился в своей правоте. Так просто получить искренний ответ. Жаль, что он оказался совсем не таким, каким хотелось бы.
«Она ничего не помнит. Должно быть, сейчас каждое промедление для нее в тягость. Пройдет еще немного времени, и жажда разузнать все станет сильнее чувства самосохранения».
Улькиорра заметил мимолетно брошенный взгляд на рукоять меча. Но теперь уже не такой затравленный, как раньше. Значит, пленница уже совсем отошла. Будь у нее на капельку больше сил и желания, лезвие остро наточенной катаны уже бы отбрасывало блики по стенам.

Новый вопрос вывел Четвертого из размышления получше любого удара. Он откровенно не любил вопросы на любую тематику, потому что на них требовался ответ. Но особенно его задевали те, которые так или иначе касались его внешности. Если бы она попыталась коснуться изумрудных полос, никто не смог бы ручаться за сохранность аккуратных темных рук. Любой подобный порыв пресекался им очень жестко и немедленно. Шиффер резко встал и, убрав свои руки в карманы хакама, развернулся боком к Шинигами, глядя прямо перед собой.
- Приведи себя в порядок и оденься.
«Нечего показываться Владыке в таком виде. Он и так сделал большую милость, когда не дал тебе помереть, не добравшись до заветной цели».
Перед ним плакали многие. По разным причинам: кто-то от жалости к себе, кто-то от жалости к другим, кто-то от безнадежности, кто-то от осознания собственной слабости, кто-то от страха или ненависти. Открыто или фальшиво, сдерживаясь или на публику. Самые искренние слезы, которые он когда-либо видел, серебристыми каплями спадали по щекам той самой рыжеволосой девчонки, которая не переставала верить в свое спасение и в своих друзей. Улькиорра привык считать плач проявлением слабости, но тогда он понял, в чем ошибался. Просто понятие силы духа было ему незнакомо.
Но это были не слезы. Это было пережитое им отчаяние.

+2

20

" - Ничего. Никакого ответа. Ни на один из заданных вопросов. Хотя нет, лишь на один. Видимо, из гордости не можешь допустить, чтобы к тебе обращались не по имени или… номеру," - недобро нахмурившись, Йоруичи смотрела, как белая фигура возвышалась, выпрямившись во весь рост. С каждой прожитой минутой страх, вызванный полной потерей прошлой жизни, исчезал, уступая место безумной мечте – желанию все вернуть. Даже если собственная память не пожелает приоткрыть завесу и показать хотя бы одну сцену из прошлой жизни Йоруичи, есть те, чья память хранит ее образ и знания о том, кто она есть на самом деле. " – Он знает. Знает кто я. Я уверена в этом. Знает, почему я здесь," - не было сомнения в том, что Улькиорра обладает нужной информацией." – Знает о моем прошлом и, быть может, о будущем."

Йоруичи буравила Арранкара самым пристальным взглядом. Казалось, еще чуть-чуть, и из просверленной янтарными глазами дыры посыпятся  долгожданные ответы, но нет – вместо ответов Кватро выдал что-то похожее на приказ.
" - Одеться?" – некоторое время Йоруичи удивленно смотрела на Улькиорру. Она напрочь забыла о том, что была почти раздета и прижимала к себе скомканную ткань  – мысль о том, как же вытащить из сторожа хоть что-то, отбрасывали такую мелочь, как отсутствие половины одежды, на второй план. Но сейчас, после услужливого напоминания Кватро Эспады, Шихоуин вновь почувствовала неудобство, хотя где-то в глубине души мелькнула мысль о том, что если не относиться к своей наготе серьезно, то это может быть даже забавным.

Сделав попытку приподняться, Йоруичи поняла, что одеться будет куда сложнее, чем кажется. Движения тревожили рану, которая тут же отзывалась болью. По сути, к затихающим лишь на время болезненным ощущениям Шихоуин почти уже привыкла, но и сами движения давались нелегко. С первой попытки приподняться и сесть не удалось, но с неожиданным упрямством, Йоруичи решила, что она примет вертикальное положение чего бы ей это не стоило. Собравшись с силами, сопя и глухо постанывая, шинигами приподнялась на руках и уселась на полу. От приложенных усилий немного закружилась голова, и Йоруичи безвольно откинулась назад, упираясь спиной в диван, такой же белый, как и вся комната.
- Черт, - произнесла Шихоуин приоткрывая глаза и глядя на почти окаменевшего арранкара. Не было сомнений, он чувствовал все, что делала сейчас Йоруичи, улавливал каждое ее движения и смог бы отреагировать на любой провокационный поступок с ее стороны.
" - Не поворачивается спиной," - на лице шинигами мелькнула едкая улыбка. " – Обычно, к врагам не поворачиваются спиной,"- Йоруичи сильно сомневалась, что Улькиорра боится ослабленной, раненой женщины, но то, что он повернулся к ней только вполоборота, даже при таком ее состоянии, наводили на мысль, что Арранкар опасается ее неожиданных действий. " – Видимо, я могу… могла быть опасной… когда-то."

Стараясь не сводить взгляда с Шиффера, Йоруичи разбирала груду белой ткани, силясь понять, что это за одежда и каким образом в нее можно облачиться. От белого цвета ее уже чуть ли не тошнило, но, видимо, для здешних мест это был самый ходовой оттенок. Спустя какое-то время, понадобившееся, чтобы разобраться, Шихоуин выяснила, что куча белой ткани представляет собой ни что иное, как белое косодэ и такие же белые хакама, а пример того, как все это будет на ней выглядеть, стоял прямо перед ней – одежда мало чем отличалась от одежды Кватро, ну разве что косодэ не укорачивалось спереди, имело не такой глухой ворот и вместо одного разреза сзади, было два разреза по бокам.

Спешно натягивая косодэ, Йоруичи путалась в ткани, как в сети, и лишь спустя какое-то время ей удалось-таки одеть на себя часть арранарской формы. Но как оказалось, все мучения быть только впереди. Шихоуин с трудом представляла себе процесс переодевания хакама – уж очень много движений и усилий это требовало. Подтянув к себе колени, она распутала завязки, стягивавшие грязные, черные хакама на щиколотке, и начала развязывать окровавленный оби, который пришлось вытаскивать из-под уже одетого косодэ. Когда покрытый багровыми пятнами пояс опустился на белоснежный пол, дело оставалось за малым – стянуть с себя грязные штаны, и одеть новые – белые, но приподняться и вытащить их из-под себя у Йоруичи никак не получалось.
" - Черт!"– все эта ситуация вызывала у Шихоуин раздражение, тем временем как Кватро преспокойно стоял и равнодушно рассматривал стену.
- Помоги… - позвала Йоруичи, но призыв показался ей каким-то тихим лепетом. – Помоги мне! – на этот раз слова прозвучали не как просьба или мольба, а как приказ – строго и сухо.

Внешний вид: Белое арранкарское косодэ, черные хакама шинигами и черные, мягкие тапочки. На животе заживающая рана. Потеря памяти.

0

21

Эспада стоял посреди камеры, возвышаясь неподвижной колонной над идеально-скучным мелочным построением для пленных и, собственно, над самой пленной. Это положение было удобным во многих аспектах, но главным здесь было то, что, стоя вполоборота к врагу, пусть и поверженному, трудно было расслабиться. Даже в свете раскрывшихся событий он не мог спокойно вздохнуть, ведь находился радом не просто с шинигами, а с шинигами-капитаном. Приходилось все время быть в напряжении и ожидании. Ждать не трудно. Гораздо сложнее потом успокоить свое ожидание, если ничего так и не произошло. Назвать мусором Шихоуин даже Шиффер не решался, но и за серьезного противника сейчас не считал… Столь щекотливое положение раздражало его, а сделать ничего нельзя – это был приказ Айзена-сама. Приказы обсуждению не подлежат, тем более если они исходят от того, кто считает себя Ками.

Даже не глядя на Йоруичи, он прочувствовал ее растерянность. Ее желание разобраться в этих таинственных происшествиях едва ли было менее сильным, чем его. Только вот Улькиорра действовал исключительно из чужих интересов, а ей по-настоящему хотелось знать, что происходит. Вполне себе здоровая реакция, если бы не одно но – она сама подписалась на это, а инициатива наказуема. В данном случае потеря была с обеих сторон.
Разглядывая своего стража, она, похоже, совсем забыла обо всем остальном, а после сказанных им слов перестала гипнотизировать взглядом и вспомнила о такой досадной мелочи, как внешний вид. Простое натягивание одежды для нее оказалось непосильной задачей.
Довольно долго с ее стороны доносились шорох и глухие постанывания сквозь стиснутые зубы. Она во что бы то ни стало решила переодеться, хоть и было очень тяжело.

«Помоги?» - сначала Кватро не поверил своим ушам, но потом Йоруичи четко и ясно повторила свою фразу. Этот тон совсем ему не понравился – никто не смел так разговаривать с Четвертым. Были исключения, но Шихоуин совершенно точно в этот скудный список не входила.
Он слегка развернулся, раздраженно склонив голову на бок, и встретил требовательный янтарный взгляд. В арранкаре же медленно, но верно закипало желание избавиться от этой наглой самоуверенной особы. «Чтобы я помогал какой-то… какой-то избалованной принцессе? Да еще и одевал ее?»
Казалось, было проще сделать одно движение, и задетое самолюбие восторженно умолкнет. Или просто выйти из тюремной камеры и оставить ее одну – все равно ничего нового и полезного он уже не узнает. Но Шиффер все же глубоко вздохнул и не сдвинулся с места.
- Ты соображаешь, что говоришь? Я никогда не стал бы помогать Эспадам и другим подопечным Айзена-сама. Если они хотят жить, то обязаны сами искать выход из сложных ситуаций, а для воина чужая помощь позорнее смерти. Да и не нужны ничтожества Владыке. Слаб – отправляйся прямиком туда, куда заслуживаешь.
Презрительно фыркнув, он переступил с ноги на ногу. Никогда, никогда он не будет добровольно помогать каким-то неудачникам вроде шинигами.
- Тем более в этом… Не слишком ли много ты о себе возомнила? Назови хоть одну причину, почему я должен тебе помочь.

Не было и тени сомнений в том,  что такой причины она не найдет. Ей он не был ничем обязан. Когда-то он их ненавидел… всех шинигами и всех людей. Ненависти уже давно не было, но это вовсе не означало, что Улькиорра помчался помогать каждому встречному-поперечному. Ему не было никакой разницы, кто находится рядом. Безразличие обволакивало все его существо целиком, и было бы странно, если б он отреагировал на эти полуприказы как-то иначе.
Йоруичи смогла переодеть косодэ, а вот хакама вызвали ряд затруднений. Она умудрилась доползти до дивана, приняла удобное положение, но даже этого было мало. «Интересно, она все-таки решит довести дело до конца или бросит его? Или устроит новую истерику на тему взаимопомощи?».

0

22

В помощи было немедленно отказано. Какого-либо участия и сострадания к мучениям пленницы Кватро не проявлял. Тем самым еще больше запутывая Йоруичи, которая до сих пор так и не могла понять двух вещей – зачем он здесь и кто она здесь. Конечно же, у шинигами было уже масса догадок на этот счет, но ситуация все равно оставалась загадочной и двусмысленной. Улькиорра не стремился развеять сомнения Шихоуин-химе и дать хоть какие-нибудь объяснения. Более того, узнав о ее беспамятстве, он, пожалуй, даже удивился. По крайней мере, так показалось Йоруичи, хотя эмоции на бледном лице арранкара отражались до крайности скудно. Не понимая на правах кого она здесь находится, кем является и что ей позволено, а чего бы стоило избегать, шинигами вела себя так, как взбредало в ее, свободную от понимания глобальных проблем, голову. Но тем ни менее, это не умаляло природной любознательности кошачьей принцессы.

" - Куда дальше, туда интереснее," - иссушенная пустотой, память с благодарностью воспринимала любую информацию – не важно чего она касалась. На основе полученных данных разум сразу же стоил догадки, и рисовал картину происходящего. Пускай сейчас это были только скромные наброски, но рано или поздно, Йоруичи была уверена, картина предстанет перед ней в цвете и во всех деталях." – Гордость хороша в меру, иначе она становится гордыней. Подобный смертный грех делает существо слабым и уязвимым. Как раз таким, как мне нужно."
Реакция Улькиорры отчасти забавляла Шихоуин-химе. Успокаиваясь, шинигами почему-то начала считать, что в этой забавной игре, она не обязательно должна быть жертвой и победа зависит не только от физической силы.

- Разве нужны причины, чтобы помочь женщине? Настоящему мужчине это не составит труда, скорее напротив – доставит удовольствие, но ты, видимо, воспринимаешь меня не как женщину. Хм, - уголок губ принцессы чуть дернулся, обозначивая на лице язвительную ухмылку, - … значит воин. Я на службе у твоего Айзена-сама? Видимо, раньше была не так слаба, как сейчас, раз ты ко мне до сих пор спиной не поворачиваешься." - И, видимо, все еще ценна, раз до сих пор жива и под охраной."

Стянуть с себя грязные хакама Йоруичи не могла, но это совсем не значило, что не было никакого способа от них избавиться. Немного разогнув колени, она ухватилась за ткань в области бедра и с силой дернула ее в бок. Послышался треск рвущихся хакама. И без того изрядно потрепанная ткань без особого труда расползлась по всей длине штанины. Темные лоскуты бесшумно упали на пол, открывая свободный обзор на стройную ногу Шихоуин-химе. Та же участь постигла и вторую штанину, и теперь уже Йоруичи просто сидела на груде черных лоскутов, которые когда-то были частью экипировки капитана отряда разведки.
- Айзен-сама приказал тебе находиться здесь не для того, чтобы любоваться полураздетой женщиной. Или я не права? – шинигами позволила себе очередную издевательскую улыбку. Высокомерный взгляд Улькиорры немного бесил. Йоруичи не могла вспомнить своего прошлого, но была уверена, что она не ничтожество, и позволить кому-то считать себя таковой она не могла.

- И еще… сидеть на полу не очень удобно и полезно. Раз уж здесь есть мебель, то стоит ею воспользоваться. Ведь Айзен-сама позволил мне жить, - эта неизвестная личность, которую Кватро именовал еще и как «Владыка», по-видимому имел большое влияние на Четвертого. Йоруичи заметила это с самого начала. Этот уважительный тон и некоторое благоговение перед персоной, которая явно находится на несколько ступеней выше Улькиорры хотя бы потому, что имеет право решать судьбы других и отдавать приказы. - Будет очень нехорошо, если я заболею и умру.

Внешний вид: Белое арранкарское косодэ и черные, мягкие тапочки. На животе заживающая рана. Потеря памяти.

0

23

оff: вы только сильно не пугайтесь, Йоруичи-сан.

Почему-то начинала гудеть голова. Тихий болезненный звон зарождался где-то глубоко внутри, и чем дальше, тем отчетливее он отдавался гулким стуком в висках. Редко кому удавалось довести до такого состояния невозмутимого Арранкара. От непрерывного общения с Шинигами он просто устал. Если кому-то было скучно бездействовать и гулять по петляющим коридорам Лас Ночес и нынешней крепости, то Улькиорра к этой массе не относился никогда. Гораздо труднее ему давалось вот такое невинное действо, когда помимо Владыки, белых стен и Эспады появлялись какие-то другие лица. К сожалению, уничтожать врага и приглядывать за ним были несколько разные вещи. И почему-то последняя всегда выпадала на долю Кватро, словно он был создан для этого. С другой стороны, у кого хватит выдержки провести рядом с Йоруичи какое-то время и одним отточенным движением не прервать страдания обоих?

«Я преувеличиваю. Она потеряла память и все равно остается почти невыносимой. Резкие слова, резкие движения – чего ты добиваешься? Мне нет до тебя никакого дела, так зачем разыгрывать весь этот балаган с оказанием помощи?»
Она уже освоилась в отведенной ей камере и почти не чувствовала дискомфорта. Мало того, страх перед Шиффером исчез, и она откровенно издевалась, придираясь к каждому слову. Он же, в свою очередь, такие придирки терпеть не мог – потому не стремился заводить беседы с кем-либо. У всех вокруг в голове было много собственных гениальных мыслей, которые старательно выплескивались при каждом удобном случае. А мрачный неразговорчивый Кватро очень подходил на роль «уязвленного», но сам так не считал и не собирался потакать чьим-то желаниям.

- Вынужден разочаровать: лично меня ты вообще не интересуешь, – краем глаза уловив усмешку, мгновенно преобразившую лицо Шихоуин, он прикрыл рукой левую часть лица. Этот жест обладал какими-то магическими особенностями, разом успокаивая, приводил в спокойное состояние, упорядочивал мысли, заставлял собраться. Ладонь беззвучно коснулась осколка маски, но он даже не обратил на это внимания. –Айзен-сама очень хотел с тобой побеседовать.
«В том-то и дело, что хотел… Только о чем теперь можно беседовать?»
- Я не буду преувеличивать, если скажу, что ты была достойной воительницей. – Фраза в прошедшем времени звучала как приговор, но сейчас это было вполне оправданно: шансов у нее было мало, и с каждой новой секундой их количество неизбежно стремилось к нулю. – Тебе так важно, чтобы я повернулся спиной? Глупости.

Звук рвущейся ткани показался оглушительным после того, как Йоруичи успокоилась и перешла на более удобоваримые тона. «Все-таки нашла выход… Похвально».
- Пфф… Полагаю, что если бы я озвучил то, что мне приказал Айзен-сама, тебе бы это совсем не понравилось. – Слишком много внимания требовала к себе принцесса. Половину заданных вопросов Четвертый просто пропускал мимо себя, оставляя их без ответа. – Не думаю, что ты заболеешь и умрешь мгновенно. А того времени, что тебе будет отведено при таком случае, вполне хватит.
Рука, непроизвольно скользнув по рукояти занпакто, устало повисла вдоль тела. «В этом она права – Владыка действительно позволил ей жить. А потом, когда он узнает, что произошло, Шихоуин станет мусором, который окажется никому не нужен… Для нас – враг, для врагов – лишний груз. Впрочем, они так дорожат своей пресловутой дружбой, что я не удивлюсь, если кто-то вдруг явится ее спасать. Хватит ли у них смелости выбраться на поверхность».
Раздражение растворилось в крови без остатка. Подойдя к раненой Шинигами, он подобрал с пола белые хакама и протянул руку:
- Если тебе хочется, чтобы эта мебель использовалась по своему прямому назначению, советую поторопиться, - «Пока я не передумал».Или химе предпочитает, чтобы ее носили на руках?
Он был готов к очередной язвительной усмешке с ее стороны.

0

24

off: У меня уже колени дрожат от страха =\

Слова Улькиорры не задевали, а скорее, забавляли Йоруичи. Все казалось игрой. Пускай арранкар не давал понятных ответов на вопросы, но все же сам разговор, его уклончивые ответы, поведение, недовольство – все это давало представление о том, кто он такой. С каждой новой фразой, сказанной Шиффером, картина менялась. Отчасти это напоминало мозаику: Йоруичи собирала ее по маленьким кусочкам, и порой приходилось разбирать ее почти полностью, чтобы вставит пропущенную часть. Сейчас у Шихоуин был всего один выход и всего одна цель – собрать эту мозаику до конца, и подсознательно она была уверенна, что у нее достаточно сил и навыков, чтобы это сделать – нужно быть просто чуточку внимательнее и чуточку хитрее.

" - Непробиваемых стен не бывает и чем прочнее стена, тем с большим шумом она будет рассыпаться. Слабые места есть у каждого и у тебя, несомненно, тоже. Мне просто нужно их найти," - шинигами внимательно присматривалась к Кватро, не скрывая своей довольной улыбки." – Человек часто говорит о том, что его волнует и что для него важно. Он всегда повторяет одно и тоже имя… с таким уважением и таким почтением. Интересно, кто этот Айзен и почему так важен для… Улькиорры?" – слова о желании неизвестного святейшества побеседовать с Йоруичи были тем самым куском мозаики, из-за которого пришлось посмотреть на происходящее несколько иначе. " – О чем он хочет со мной поговорить, и что я могу ему сказать? И что этот «почтенный Сама» значит… значил для меня?" – признаться себе в том, что она добровольно подчиняется кому-то и с таким же благоговением повторяет «Айзен-сама», Йоруичи не могла. Это не укладывалось в голове и нарушало какой-то внутренний принцип свободы. " – Я сама себе хозяйка," - встречи и разговора с Айзеном Йоруичи, пожалуй,  желала даже больше, чем он сам, но в данный момент нужно было уделить все свое внимание другому источнику информации, находившемуся в непосредственной близости.

- Я так же вынуждена тебя разочаровать: твоя спина меня совершенно не интересует. Если я была так хороша, значит, плевала врагам в лицо, а не в спину. Я собираюсь продолжить эту традицию. " - Ну-ка, отвечай, враг ты мне или кто-то еще," - глаза принцессы хитро сощурились. Даже с раной в животе, сидя на грязных черных тряпках и не помня, кто она есть на самом деле, Йоруичи ощущала себя принцессой. Ее гордо расправленные плечи, прямая спина и покровительственный тон давали понять, что себя Шихоуин-тайчо ставит на уровень не меньше, чем Кватро и ее физическая слабость в данном случае не играет совершенно ни какой роли – сила заключается не в этом.

" - Интересно, что же такого ужасного приказал тебе Айзен?" – но озвучивать мысль шинигами не стала, так как ее внимание привлекли действия Улькиорры.
Пару мгновений Йоруичи смотрела на бледную, раскрытую ладонь, протянутую к ней. Сидеть на полу, упираясь спиной в диван, было не так уж неудобно, вот только немного холодновато, поэтому любезно предложенной помощью следовало воспользоваться. Видно было, что Кватро Эспада не из тех, кто предлагает дважды и готов протянуть руку помощи каждому, кто его об этом попросит, поэтому Йоруичи так и подмывало съязвить по этому поводу, но говорить шинигами опять же ничего не стала – лишь только приподняла брови, изображая насмешливое удивление.

Ухватившись за протянутую руку арранкара, Шихоуин начала подниматься, для большего эффекта оттолкнувшись второй рукой от дивана. Подъем получился резким – сделав один рывок, Йоруичи сразу оказалась на ногах. Живот резануло острой болью, но с ней шинигами давно уже смирилось, хотя и не обошлось без сдержанного стона сквозь сжатые зубы. Общая слабость не позволяла стоять на ногах. Казалось, что в организме чего-то не хватает – отсутствуют жизненные силы, необходимая энергия, чтобы свободно передвигаться.
Но все же, почему-то Йоруичи была уверена, что в случае крайней необходимости, она сможет стоять, более того, сможет идти и даже бежать, вот только пока этой необходимости не было, и ноги сами собой слабели и подкашивались. Заваливаясь вперед, Шихоуин ухватилась за косодэ Улькиорры, пытаясь удержаться и устоять, но из-за слабости и дрожи в коленях, подобное не представлялось возможным.

Внешний вид: Белое арранкарское косодэ и черные, мягкие тапочки. На животе заживающая рана. Потеря памяти.

0

25

- Я не сомневался, что мне нет нужды крутиться здесь, дабы ты смогла лицезреть мою спину.
«К чему эти глупые, пустые разговоры? Неужели, она что-то извлекает для себя из всего этого? Это же бессмыслица,» - бросив недоверчивый взгляд на пленницу, Кватро задумался. – «Пожалуй, мне следует быть осторожней. Что-то я чересчур разговорился: с ее с лица не сходит язвительная улыбка. Нужно следить за своими словами. Ну и, разумеется, за ее тоже – если она хочет заманить меня в какие-то свои паутинные ловушки, то у нее ничего не получится. Или я не достоин носить свой меч и входить в состав Эспады».
В неестественно-ярких глазах на долю секунды промелькнула гордость. Да, он гордился тем, что входит в Эспаду. Он по праву считался одним из достойнейших, и цифра на груди мало что значила, ведь сила – это еще не все. Его безмолвная ледяная фанатичность многих вводила в заблуждение: «почему»? У каждого свои причины. Улькиорра служил Айзену, не жалея себя, хладнокровно подчиняясь любому приказу Владыки. Славился во всех мирах безукоризненной преданностью и смышленостью. Ведь это являлось его смыслом жизни, и он вкладывал всего себя. Война есть война, и она еще не закончена. И кто знает, какой гранью удача повернется в следующий момент.

Только вот сам Айзен, казалось, не верил в удачу. Для Арранкаров всегда оставалось загадкой, как этот Шинигами может содержать в себе одновременно столько открытости и столько нераскрываемых тайн. Вот он, улыбаясь, едва касается рукой темных слегка вьющихся волос, сияет добротой и приглашает выпить с ним чашечку свежезаваренного ароматного чая. А в следующий момент в стальном блеске глаз отражается растерзанная жертва, павшая страшной смертью и, главное, - с осознанием того, что все, во что она верила, пало крахом. Нет ничего святого, все делается только ради победы и достижения абсолютной силы. А что потом? Куда ее девать? Совершенством стать невозможно, всегда остается что-то выше. У каждого свои способности и свой путь, и зачастую желания не совпадают с возможностями. И если кто-то решится прорвать звенья цепочки, то почти невозможно предсказать, что из этого получится. Но Владыка Лас Ночес уверенно шел к своей цели, и никогда подчиненные не видели в нем и тени сомнения или слабости. Такая уверенность в себе и в своих действиях заставляла преклоняться без проявления физической силы. Настоящий лидер, нашедший поддержку у кровных врагов и сломавший свой маленький мир. Только так можно чего-то добиться.

«Шинигами, никогда не отличались праведностью. Плевок в спину для тебя был в порядке вещей. На поле боя некогда думать, что благородно, а что нет, и все ваши идеалы выглядят смешно».
- Традицию, говоришь? Если ты ничего не помнишь, откуда ты можешь знать, каких традиций тебе следует придерживаться?
«Эта поспешность решений меня просто убивает. Но как иначе вести себя, если ты совершенно неожиданно оказываешься в темноте? Широко раскрываешь глаза, но видишь пустоту… И все. Больше ничего. Бесконечная пустота».
Как ни странно, вид протянутой руки ее позабавил, но она не проронила ни слова. Наверное, опасалась, что Шиффер может так же легко забрать свою помощь обратно, а сидеть на полу ей явно не хотелось. Рывок, и она уже стоит на ногах… или не стоит. Неожиданно он заметил, что что-то оттягивает его вниз. Опустив глаза, Улькиорра увидел, как Шихоуин медленно, но верно сползала обратно на пол. Она все же сделала отчаянную попытку устоять и хватилась за его косодэ. Только это все равно не помогло, и Арранкар, скорее инстинктивно, чем умышленно, подхватил девушку за талию.
«Почувствуй себя нянькой».

- Еще немного, и ты лишишь меня одежды, - процедил он в сторону. Косодэ немного смялось, складками легло под темными пальцами. Застегнутый до предела воротник под легким натяжением неудобно стянулся в районе горла, что было крайне неприятно, словно внезапно появившиеся ограничения в свободе.

0

26

" - Близость… он так близко," - глаза Йоруичи опасно сузились, когда рука арранкара легла на ее талию, удерживая от падения и прижимая к себе. " – Он совсем рядом, а у меня нет оружия и по-прежнему нет возможности атаковать," - в том, что Улькиорра добровольно ничего не расскажет, Йоруичи не сомневалась. Это стало понятно сразу – с первых слов. Ответы на простейшие вопросы приходилось тянуть из него чуть ли не клещами, а что-то важное он, видимо, мог рассказать только под пытками или под угрозой, по крайней мере, так считала Шихоуин-химе. " – Как же мне тебя заставить?"

Собственное тело казалось невероятно тяжелым, и ноги наотрез отказывались поддерживать его, подрагивая и подгибаясь, отчего Йоруичи все ярче ощущала свое бессилие. Слабость была состоянием непривычным для главы великого дома. Позволить себе подобное она не могла, и даже потеря памяти, не стирала такую черту характера как упорство.
Держаться за белоснежную ткань арранкарской формы было неудобно – она выскальзывала из рук – нужна была более прочная опора, которой очень кстати мог послужить Кватро Эспада. Выпустив несчастное, помятое косодэ, Йоруичи обняла Улькиорру за шею, подтягиваясь чуть ближе.
- А что если… - шинигами выдержала небольшую паузу и пристально посмотрела в зеленые глаза Кватро, которые теперь находились очень близко, завораживая небывало ярким, изумрудным цветом, - … если я все-таки что-то помню? – не улыбаться в такой момент Йоруичи просто не могла. Это была игра, и игривая улыбка была тому доказательством. " – Сейчас нет, но когда-нибудь все вспомню. Обязательно."

Вторая рука Йоруичи высвободила из цепкой хватки косодэ Улькиорры и, скользнув по груди, легла на плечо, сжимая его, чтобы крепче держаться и практически не касаться ногами холодного, каменного пола.
Чем молчаливее и скрытнее был Кватро Эспады, тем с большим желанием Йоруичи стремилась добиться от него информации. В голове одна за другой появлялись догадки, и принцессе одного из великих домов хотелось подтвердить их или опровергнуть. Любопытство жгло изнутри, и пристальный взгляд изумрудных глаз лишь подогревал интерес к этой холодной персоне. Несмотря на то, что новая жизнь Йоруичи началась со скованных, робких движений, отзывающихся острой болью, сейчас она казалась женщине сумасшедшей гонкой, и дух соперничества бесновавшийся в душе, заставлял тело едва заметно вздрагивать. Ее задача – узнать правду, его задача – ее скрыть.
- Тогда это будет месть, - насмешливым тоном произнесла Йоруичи, по-прежнему не сводя глаз с Четвертого и расплываясь в довольной и слегка язвительной улыбке. - Ведь меня кто-то тоже лишил одежды. Кто бы это мог быть?

Внешний вид: Белое арранкарское косодэ и черные, мягкие тапочки. На животе заживающая рана. Потеря памяти.

+1

27

- Помнишь? – Улькиорра на долю секунды растерялся, и широко раскрытые глаза остановились на лице кошачьей принцессы, которая, пользуясь моментом, уже почти висела на арранкаре. Эту мысль он давно отверг, как только понял, что все, что переживала шинигами – чувства неподдельные, не игровые, самые что ни на есть настоящие. Даже самый искусный актер не смог бы столь правдоподобно выдать хотя бы часть из этой палитры ощущений: от панического страха и ненависти до любопытства и иронии.
Но теперь снова зародились сомнения. Конечно, Йоруичи, будучи в здравом уме и светлой памяти, никогда бы самостоятельно даже не заикнулась об этом, слишком рискованно. чересчур многое поставлено на кон, а для нее сейчас все складывается как нельзя удачней. Враги обескуражены ее состоянием, не зная точно, что произошло, и почему вдруг память перестала существовать как таковая. Будь это даже некий хитрый ход со стороны бывшего капитана, он был весьма и весьма расплывчатым в прогнозах по успешности результата. Вместо этого можно было найти массу других методов, если уж на то пошло… Все равно, раз зашла об этом речь, странно было бы об этом не задуматься. Уже в который раз.

«Она играет со мной как кошка с мышкой. Это был шаг в слепую… и отнюдь не от безысходности».
Слишком необычной была ситуация. Что делать с пленницей, чудным образом избавившейся от собственной памяти, Кватро не знал, и каждая новая необычная деталь, появляющаяся в анализе общей картины, заставляла колебаться в выборе последующих решений и действий. Пусть снаружи этого не было заметно, но он не мог ошибиться. Даже мысли подобной не возникало. Он просто не мог подвести Владыку, тем более в таком глупом деле.
В том, что Айзен-сама не в курсе происходящих событий, Улькиорра был уверен. Иначе он оповестил бы его до того, как подчиненный отправится выполнять задание. Будет странно, если он увидит, чем тут занимается Четвертый Эспада.

- Если действительно помнишь, тогда нечего тут устраивать спектакли. Это уже лишнее, - он отвел взгляд в сторону и заметил диван, который был изначальной целью шинигами. – Кажется, принцесса хотела перебраться на диван? Теперь ей уже ничего не мешает.
Как только рука выпустила из цепкой хватки воротник косодэ, стало намного спокойнее, но неприятный осадок все еще оставался, заставляя недоверчиво следить за каждым ее движением. Держалась она уже сама, пожалуй, слишком крепко, как того хотелось бы. Разумеется, ему совершенно не нравилась такая близость, хотелось поскорее избавиться от разошедшейся Йоруичи, принимавшую все это за весьма любопытную забаву, о чем отчетливо свидетельствовали улыбки, то и дело озарявшие смуглое лицо. Левая рука соскользнула с талии и, предусмотрительно коснувшись рукояти катаны, снова исчезла в кармане белых хакама.
- Я не знаю, кто, - делиться догадками не хотелось, хотя еще в тот момент, когда Шиффер оказался на месте схватки Гриммджо и Шихоуин с Владыкой, по отпечаткам внушительной реяцу стало понятно, что на самом деле произошло. В конце концов, он ничего ей объяснять не обязан. – Тебе должно быть виднее, меня в этот момент не было в Крепости. Так что месть твоя здесь неуместна.
Только голая правда. Некоторые моменты благоразумно утаены, но ведь это война. Пусть думает, что хочет, а свою задачу он выполнит безукоризненно, как всегда.

0

28

- Может и помню, - шинигами игриво уткнулась носом в плечо Улькиорры, - но не все. Спроси меня о чем-нибудь, и, возможно, я тебе отвечу, - Йоруичи едва  ли не мурлыкала от удовольствия. Пускай Эспада по-прежнему не сказал ничего полезного и интересного, но его секундное замешательство было уже каким-то достижением.
" - Сомневается. Во всем сомневается. Хм… и правильно делает," - возможно, радоваться благоразумным решениям Улькиорры было не совсем правильно, но Шихоуин-химе это, определенно, забавляло. Чем сильнее, умнее и изворотливее твой противник, тем интереснее будет игра, и тем дольше она продлится. А что еще делать в пустой, белой комнате без прошлого и будущего? – конечно же, наслаждаться настоящим, которое когда-нибудь станет прошлым и которое может подарить надежду на будущее. "– Человек – творец своей судьбы. Если я здесь, в таком состоянии, значит в этом моя вина," - но почему-то подобная мысль Йоручии нисколько не расстраивала. " – Из всего можно извлечь выгоду."

С видом некоторого недовольства Йоруичи чуть развернула голову и бросила взгляд на диван, стоявший позади нее. Слова Шиффера немного задевали – Эспада упорно не желал относиться к принцессе с почтением и вести себя услужливо, а в том, что к ней должны относиться уважительно, глава клана Шихоуин нисколько не сомневалась – подобные чувства были подсознательны, и с потерей памяти только обострялись.
- Теперь ей мешает отсутствие принца, - все внимание вновь было направлено на зеленоглазого арранкара, - который помог бы Химе добраться до дивана, - в голосе слышались язвительные и насмешливые нотки. – Впрочем, мы уже выяснили, что ты не принц, а слуга, - ослабляя хватку, шинигами медленно сползала вниз. – Какая жалость! - с показным сожалением закончила Йоруичи прежде, чем ноги полностью ощутили вес собственного тела. Стоять на ногах было неприятно – тяжело и больно. Изображать веселье было невозможно – все силы и концентрация уходили не на игру с арранкаром, а на то, чтобы устояться на ногах и при этом не закричать от боли. Брови принцессы напряженно подрагивали, а губы плотно сжимались. Недавние ухмылки уступили место хмурому выражению на лице. Тянуть с болезненными ощущениями не стоило, поэтому сразу же как только ступни шинигами ощутили прочную опору, а живот резануло очерним приступом боли, Йоруичи сделала два быстрых шага назад, продолжая смотреть в глаза Улькиорры, но теперь уже не игриво, а скорее агрессивно. Приземление оказалось весьма неприятным – Шихоуин-химе рухнула на диван, ощутимо врезавшись в его спинку, и вновь рана отозвалась очередным приступом боли, но теперь уже со спины. Потребовалось время, прежде, чем Йоруичи совладала с подступившим приступом тошноты и уселась на диване чуть более расслабленно. Еще какое-то время потребовалось, чтобы вернуть довольное выражение лица, хотя сейчас на лице принцессе отражалась скорее вымученная улыбка.

- Хакама! – властным тоном заявила Йоруичи и вытянула вперед одну ногу, давая понять, что принцесса ожидает, когда ее наконец-то оденут. Однако, подобное действие тревожило и без того нывшую рану, поэтому  ногу пришлось опустить и перейти на более ласковый тон. - Если будешь хорошим мальчиком, я отвечу на какой-нибудь из твоих вопросов, - тот факт, что она ничего не помнит и вряд ли сможет на что-то ответить, Йоруичи не волновал хотя бы потому, что она не особо надеялась, что Кватро у нее что-нибудь спросит. " – Значит, я в какой-то крепости и меня ранил не он, а кто-то другой. Улькиорра лишь надзиратель, посланный Айзеном, который обладает большой властью и хочет со мной поговорить, так как я обладаю какими-то важными сведениями. Но почему я ничего не помню? Почему я все забыла именно тогда, когда мои знания так ценны?" – подобные мысли настораживали. " – Я пыталась что-то скрыть?"

Внешний вид: Белое арранкарское косодэ и черные, мягкие тапочки. На животе заживающая рана. Потеря памяти.

0

29

То, что разговор доставлял удовольствие кошачьей принцессе, раздражало. Сам факт, что разбитый в пух и прах вражеский  лазутчик виснет на Шиффере и с довольным выражением на лице говорит все, что в голову взбредет, совершенно не заботясь ни о каких ценностях, как это положено богам смерти, не давал покоя. Слишком много чести. Слишком много наглости. Даже Квинта, изрядно обделенный разумом из-за ослепляющей жажды силы, подсознательно понимал, когда стоит остановиться. А эта женщина, похоже, никогда не воспринимала границы серьезно, словно ей всегда и все было дозволено. Разумеется, вдоль и поперек дисциплинированному Кватро такое поведение было как плевок в лицо. Если бы не Владыка, то бесполезный шинигами был бы уже раздавлен. Впрочем, если бы не Владыка, то до этого бы просто дело не дошло. И не было бы его в этой белоснежной камере, и не пришлось бы возиться с Йоруичи, в одно мгновение потерявшей все, и не слышал бы он всего того, что уже было сказано. И не досказано.

- Ответишь? – на бледном лице отразилось презрение, будто он вдруг услышал самое глупое предположение из всех, что мог услышать. – А ты уверена, что меня интересуют именно те вопросы, на которые ты действительно сможешь дать ответ?
«Невозможно. Даже если что-то спросить, то она ничего полезного не скажет, даже если помнит. Или скажет, если очень сильно повлиять? Нужно сообщить Айзену-сама. Он мог и не рассматривать такой вариант развития событий, но все же, я уверен, что он даже из такой ситуации найдет выгоду. Это моя задача, делать все, что поможет дальнейшему осуществлению его планов».
Слова пленной о принце не задели, в конце концов, отчасти она была права. Улькиорра был слишком серьезен, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Да и некоторые из Эспады частенько вели себя вызывающе по отношению к нему, тщетно добиваясь активной реакции на слова. Но они почему-то не могли понять одного: Четвертый не ценил слова. Это всего лишь пустой звук, за которым ничего нет. Говорить можно много, умно, обосновывая и опираясь на факты, кричать, что это есть истина, но ведь потом на деле все оказывается совершенно по-другому. За ними легко скрыть обман, отчаяние или появившуюся надежду. Мастеру красивых речей ничего не стоит задурить голову. Слова могут появляться на свет непроизвольно, в порыве, а потом так же резко уходить в никуда. Облекать их в видимую и ощутимую оболочку каждому не под силу, а в то, что Шиффер не мог прочувствовать, он не верил.

«Слуга, да не твой,» - Арранкар пренебрежительно сощурился, глядя на гордые порывы химе, последовавшие вслед за напоминанием. Все-таки, когда она немного отдалилась, ему стало спокойнее, словно с шеи сняли груз, навязанный насильно.
Теперь она сидела напротив, усердно делая вид, что поход до дивана с такой раной был для нее обычным делом. Кому же хочется показывать свою слабость? Но каждый мускул на лице отражал нестабильность ее положения. Сколько бы она не корчила из себя представительницу знатных кровей, сейчас она не в замке и даже не в гостях у друга детства. Повелительный тон скорее напоминал какую-то совершенно неуместную шутку, и поначалу Кватро даже засомневался, а к нему ли она обращается. Он даже не шелохнулся, потому что тему о вопросах уже считал исчерпанной.
«Она что же, всерьез думает, что я буду ее одевать?»
Чувствовалась безысходность, ведь если она наконец не оденется, то так и будет надоедать, но и внутри все протестовало против подобных действий. Шиффер поднял с пола хакама, подошел к раскинувшейся на диване Йоруичи и опустил атрибут одежды на диван.
- Оденешься сама, - холодно отрезал он, буравя взглядом правую ручку дивана. Меньше всего на свете хотелось снова столкнуться с этим насмешливым янтарным взглядом, который опостылел до кончика маски.

+1

30

Только оказавшись на диване, Йоруичи поняла, что стоять на ногах и, тем более, ходить ей не следует... пока еще. Внешне рана стянулась и казалась просто свежим шрамом, но внутри все было совсем не так, как выглядело снаружи. Разведчицу так же беспокоила общая физическая слабость, взявшаяся непонятно откуда.
" - Если я слаба потому, что потеряла много крови при ранении, то должна была уже восстановить силы. Хм… а если это случилось недавно? Нет,  дыра в животе не могла так быстро зарасти," - предположение о недавнем ранении просто не укладывалось в голове шинигами, впрочем, сейчас она не могла понять очень многого. Незнание и непонимание вводило в состояние паники, от которой Йоруичи отвлекал Кватро, возможно сам не понимая, какое благотворное влияние оказывает на шинигами – своего врага.

Но как бы плохо Йоруичи себя не чувствовала, сознаться в этом и показать кому-то свою слабость она не могла, поэтому оставалось продолжать улыбаться и провоцировать своего то ли телохранителя, то ли тюремщика, и надеяться на то, что в процессе беседы он забудется и случайно выдаст какие-нибудь сведения, которые прольют свет на прошлое пленницы. Не имело значения, что говорить. Не играло роли, покажутся ли ее слова Эспаде глупостью или чем-то подозительным. Важно было лишь то, что пока Йоруичи что-то говорила, Шиффер ей хоть что-то отвечал. Хотя она подумывала испробовать на арранкаре и молчание, но… чуть позже.
- Если ты ничего не спросишь, то я ни на что и не отвечу. И если тебе не интересно, что может здесь… - шинигами легонько похлопала ладонью по голове, - … храниться, то я приберегу ценные сведения для того, кому они действительно нужны. Например, для Айзена… - повисла небольшая пауза. Не зная, как близко она знакома с этим неизвестным, но видимо весьма влиятельным, человеком, Йоруичи никак не могла подобрать нужную форму обращения. До этого, называя неизвестного не иначе, как «Айзен-сама», она лишь потешалась над Улькиоррой. Серьезно предположить, что она может обращаться к кому-то в столь уважительной форме, бывшая глава великого клана никак не могла. Так и не подыскав подходящей формы обращения, Йоруичи решила пропустить этот момент, скрасив его слегка ехидной улыбкой, и продолжить дальше. – Надеюсь, он будет более обходителен и поможет мне с одеждой, - взгляд скользнул по белоснежным хакама, небрежно брошенным на диван. Одеваться самостоятельно Йоруичи не собиралась – в одном косодэ она чувствовала себя комфортно и уверенно, тем более, сейчас, оказавшись на диване.

Решив для себя, что хакама – это вещь совершенно ненужная, чтобы ради нее, превозмогая боль и изображая при этом довольное лицо, вертеться на диване, Йоруичи перевела взгляд на Шиффера. Слега прищурив янтарно-желтые глаза, шинигами внимательно рассматривала Эспаду, как если бы он был каким-то диковинным зверем, выпущенным из клетки. В сущности, сейчас для Йоруичи он таковым и был. Но рассматривала она его скорее не из практического интереса – все что нужно, она уже рассмотрела, приметив детали и оценив возможные боевые способности зеленоглазого – сейчас взгляд принцессы клана Шихоуин буравил Кватро Эспаду лишь из желания разозлить.
" - Непростительно гордое существо."

Внешний вид: Белое арранкарское косодэ и черные, мягкие тапочки. На животе заживающая рана. Потеря памяти.

0


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Крепость Айзена » Тюремная камера