Bleach: Disappearing in the Darkness

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Улицы бывшего Руконгая » Западный Руконгай. Улицы


Западный Руконгай. Улицы

Сообщений 31 страница 60 из 119

31

Все равно что плыть вверх по водопаду. Все равно что выскальзывать из ловушки гигантского песчаного червя, когда земля под ногами превращается в вязкую утягивающую гущу. А ты, как последних псих, все рвешься и рвешься вперед. Знаешь - там желанная награда. Там то, ради чего ты прожил свою жизнь. Сладкая, пьянящая, манящяя. Тонущая в безумном диком рыке и сумасшедшем танце стали. Взлетающая в небеса дикими воющими вихрями, в которых сплелись как змей с мангустой две рейацу. Золото с ржавой бронзой. Радость моя, счастье мое, я всегда тебя видел именно такой, захлебывающейся в кровавой песчаной буре. Одна такая и другой быть больше не можешь. Ты - жажда моя. Утолить тебя однажды и навека. Самую иссушающую жажду. Жажду своей смерти.
Длинные ноги несли через сугробы, словно созданы были именно для этого. Кровь стучала в висках и вскипала густой лавой. И даже отмерзшая рука, впившаяся насмерть в верное оружие, согревалась от этого безумного жара, когда бронзовый рой вспарывал золотое пламя, слепящее не хуже снежных хлопьев. Где же горячее: внутри или снаружи? Откуда начинать сгорать? Нечто слабое и бледное по сравнению с окружающим блеском вспыхнуло и исчезло где-то за спиной, оставшись маячить позади, как крохотная рыбка, следующая за гигантской белой акулой в надежде на клочочек мяса от добычи чудовища. Нет, эта рыбка не попадальничать сюда пришла. Она - крохотный до незримости сторож, готовый защищать смертоносного хищника. Тесла. Впереди все ближе и ближе враг, а по следам семенит верный фраксьон. Разве может что-то в этом мире сильнее сводить с ума? Покажите мне это, я разорву его на части, чтобы не смело, не смело рушить этот рай! Даже сквозь вой ветра и рев золота, даже за биением сердца в ушах был слышен тонкий слабый звон бубенцов, воскрешаюший перед глазами залитые кровью просторы. Священные и бесценные воспоминания. Как только у него хватало наглости о них забывать за белоснежными каменными стенами? А вот и он. Темный силуэт ни на мнгновенье не изменился с тех пор, как его запомнил однажды Джируга. Колючая прическа, широкие плечи, богатырский рост и зазубренная сталь катаны. Идеальный противник, который не приснился бы даже в самых зверских снах. За метелью уже почти можно видеть улыбку. Как близко. Надо поприветствовать. Выразить ему свою радость.
Двадцать шагов. Десять Шагов. Пять. Нноитра ушел вправо, наскочив на противника сбоку, заглянув жадно и нетерпеливо ему в лицо, чтобы запомнить до конца дней своих каждую морщинку, каждую складочку. Чтобы никогда не забыть этот блеск в глазу, эту жажду вечного, неостановимого сражения. Неважно где, неважно с кем. Важно лишь, что оружие будет надрывать горло в оглушительной песне, что оно будет захлебываться густой алой жидкостью, в которую окрасится мир. И это будет прекрасно. Пятый почти коснулся одного из бубенчиков в волосах шинигами, когда шагнул за него, на мнгновенье оказавшись спина к спине. Словно они были на одной стороне против бесчисленных противников. Да, на одной стороне. Два зверя-убийцы. Одни против друг друга. И Джируга стремительно развернулся на каблуке, пока варг был так близко, что можно коснутсья рукой. И вместе с этим широкое лезвие Санты Терезы вспороло воздух и снег, готовое впиться намертво в поясницу капитана.

+2

32

Вот и наступил наконец долгожданный момент встречи двух противников. Шинигами и арранкар. Капитан и Эспада. Сильнейшие представители двух противоборствующих сторон, увязших в вечной кровопролитной войне. До столкновения оставались считанные мгновения, длящиеся недостаточно долго даже для того чтобы сомкнуть веки и тотчас же распахнуть их вновь. Но эти ничтожные миллисекунды растянулись подобно упругой пружине, и даже тысячелетия казались несравнимо малыми относительно этих кратких мгновений. За подаренное собственными обостренными чувствами время Зараки успел разглядеть соперника вблизи. Смуглое вытянутое лицо, широкие оскаленные в улыбке зубы и дурацкая штуковина за спиной, напоминающее громадное овальное блюдо для подачи салата. Волосы арранкара были седы от обильно запорошившего их снега, в темном правом глазу сверкает жажда крови, а второе око закрыто повязкой, что делает Пустого язвительной пародией на самого Кенпачи. - Вот ты значит каков, - ухмыляясь думает капитан, за миг до того как противник проносится мимо него. Реяцу соперников вспыхивают, сплетаясь в яростном танце и начиная свой собственный незримый бой. Глаза шинигами залеплены снегом, но это нисколько не мешает ему шестым чувством видеть как гигантская секира описывает дугу, собираясь вонзиться в мягкую плоть. Два слитых воедино полумесяца, что чернее ночи. Кажеться, будто эти луны разрубают на своем пути не снежные песчинки и стылый морозный воздух, а сами небеса... планеты... целые галактики гибнут, столкнувшись с выкованными из тьмы лезвиями. И эти смертоносные черные лезвия со всей силы сталкиваются с иззубренной в многочисленных боях катаной Кенпачи...
Оружия столкнулись, обменявшись звонким приветствием. Сердце на краткий миг перестало биться, а руки шинигами напряглись, выдерживая колоссальную силу удара громадной секиры. Зараки подставил зампакто под удар в самый последний момент, когда понял, что даже его титанические запасы реяцу не спасут поясницу от повреждений. Секира и катана, вцепившиеся друг в друга как не поделившие добычу хищники, с тихим стоном разошлись. Капитан боевого отряда отпрыгнул в сторону, глубоко провалившись ногами в наметенный неутомимой метелью снег. Единственный глаз здоровяка с одобрением уставился на противника. - Недурно. Если бы я не выставил зампакто для защиты, мог бы неслабо получить. Даже помереть, чем черт не шутит... - теперь счастливая усмешка не покидала лица шинигами. Сражающихся вновь разделяло несколько шагов, но теперь пружина свернулась обратно, вернув миру реальное ощущение времени. В течении этой короткой передышки губы Зараки разомкнулись, выпустив клуб белого пара, в которое превратилось дыхание, и несколько коротких слов, ледяными стрелами пронзившие завывания метели.
- Кто ты? - это был единственный вопрос, который задал Кенпачи. Буран взревел с новой силой, словно пытаясь заглушить ответ.

+2

33

Оружия сцепились, сплелись, еще чуть-чуть и они сольются воедино, в нечто острое и угловатое, не имеющее формы и описания. Серебро с углем завернуться в замысловатую ракушку улитки, и ни что и никогда не сможет их разделить. Но слышен лязг и лезвия расходятся: Санта Тереза, чтобы завершить круг, безымянный меч, чтобы оскалиться радушием и желанием новой встречи. А дуру-секиру так и тянет следом, что древко скользит из примерзших пальцев. Ей бы еще и еще кусать врага в зубы и брызгать в холод воздуха искрящейся слюной. И то ли ветер плачет, распарывая себе брюхо о кровожадную сталь, то ли сама она дрожит и ноет от нетерпения да так, что звоном отдается в широких кольцах цепи. Идиотка ты озабоченая, лишь бы вцепиться, а потом пить соки и отгрызать голову по самую рукоять. Ты же не на поле дря тренировок, прояви уважение. Поклонись в меру вежливости. Представься. И не блещи, не блещи как смазливая шлюха Заэля. Не тебя должны жрать, а ты. Кому должна? Да целому миру! Нноитра, как цапля в болоте, на ногах-ходулях прошагивает по сугробам. Нетерпеливо, из стороны в сторону, как одичавший в клетке зверь. Ему кажется, стоит хоть на мнгновение остановиться, замереть, чтобы сделать глубокий вдох, и пламя, что плещет по жилам, тут же заледенеет. А сам он обернется статуей изо льда, бездвижной и безвольной, как развалины под ногами. Горло продуло в безумной погоне навстречу золотой армии мертвых, и голос Джируги хрипит как лай полупридушеной собаки. А он надрывается, почти кричит, чтобы метель не смела им мешать.
Нноитра Джируга. Сильнейший в Эспаде. Хвастливо брешет и наверняка знает, что сильнее его никто не найдется среди арранкар. Ведь здесь и сейчас он король безмолвной воющей пустоши, где ветер кружит в безумных танцах столпы песка. Соленого от вечно льющейся в пустыне крови, жесткого и громко скрипящего на зубах, как старые резиновые сапоги. Пятый безумен как никогда раньше, и он задыхается от тяжести своей же рейацу, щумно выдыхая носом и сквозь зубы белые облака, тут же обращающиеся в льдинки. Но он этого не видит. Буря вокруг окрашена бронзой с подпалеными ржавыми пятнами, и воспаленому сознанию мерещатся просторы Уэко Мундо, конец которым был неизвестен. А в Сейретее стены да камни, и все вписано в прямоугольники, через которые клочками видно небо. Гнилое место, дурное место, скорее же тони в своей слизи, чтобы не являться больше миру. Санта Тереза от нетерпения режет белоснежные тела сугробов, украшая их глубокими темными шрамами. В воздухе шелестит безвмолвный вопрос, ожидание ответа на приветствие. Ну а ты кто? Скажи, похвались, дай узнать тебя полчше. Нам танцевать еще долго, танцевать до упаду. Пока сталь не осипнет и не лишится дара речи. Пока партнер не повалится усталый, чтобы больше никогда не пустится в пляс. Я хочу, чтобы все было ярко и ослепляюще, как на карнавале, где женщины ходят в перьях. Всего несколько слов, чтобы заиграл оркестр двух музыкантов. Скажи! Джируга склоняет длинное тело вперед, будто готовится нырнуть в воду. Как только последний звук слетит с губ шинигами, черная богомолиха воспоет молитвы кровавым богам войны.

+3

34

После краткого вопроса, произнесенного шинигами и разорвавшему монотонный концерт метели, на миг воцарилось безмолвие. Буран, неистовствующий в Руконгае, словно замер, возмущенный что некто столь ничтожный по сравнению с ним посмел заглушить его голос своими грубыми земными словами. Спустя мнгновение метель вновь взревела, заголосила как сотня обиженных детей, метая в двух наглецов, нарушающих ее покой, белые клубы небесной пыли. Она ревет, рыдает, завывает на тысячу голосов, но ее вопли не интересуют Зараки, неподвижно стоящего с опущенным зампакто в руке, в самом центре белоснежного безумия. Капитана интересуют лишь те слова, что вот-вот сорвутся с губ его противника. И его ожидания не были обмануты. Хриплый голос, крик что прорезает воздух на своем пути, пытаясь стать услышанным. Кенпачи улыбается, про себя повторяя сказанные нечеткой среди молочного марева фигурой. Нноитра Джируга... Сильнейший... в Эспаде, - лицо шинигами меняется, когда до него доходит смысл этих слов. Нет, улыбка хищника никуда не исчезает, но становится более задумчивой. Сильнейший... Черт возьми, это плохо, - думает Зараки, а метель воет, желая заглушить даже мысли. - Это просто хреново. Что я буду делать, когда убью его? Быть не может, что этот парень последний, кто может как следует повеселить меня? Когда появиться тот, что будет сильнее этого Нноитры? - Кенпачи овладевает неясная тоска, когда он понимает, что после этой битвы, может статься, он вновь канет в омут уныния и грусти. И вновь пустые серые улицы города под землей, никому не нужные короткие вылазки на поверхность, с целью побить десятка два слабаков и совершенно бесполезные новобранцы. Разве это жизнь? Нет. Просто бесцельное существование. Жизнь - это то что будет сейчас. Когда два клинка вновь запоют песню смерти, когда встретятся два пылающих огненной яростью взгляда, когда укрытую белоснежным одеялом землю обагрит алая кровь, брызжущая из ран багровым фонтаном. Вот тогда, в эти наполненные болью и хаосом моменты, он, Зараки Кенпачи, будет по настоящему жить.
Пальцы капитана сжимают рукоять верной катаны. Это не просто оружие, это душа шинигами, несущая в себе память о многих славных сражениях. Усмешка возвращается на просветлевший лик Кенпачи. Как же я мог забыть... Куросаки Ичиго. Может, эта долговязая поганка и правда сильнейшая в Эспаде. Но остался еще ОН. Он был силен и отважен, он был единственным, кто сумел заставить Зараки захлебываться собственной кровью. Но рыжеволосый не смог совладать с собственной темной стороной души, которая поглотила его и стала им. Целью жизни Кенпачи всегда и навечно оставалось стремление биться и побеждать. Но с недавней поры капитан приобрел еще одно желание - освободить Куросаки от плена, в который ниспровергло его собственное альтер эго. Избить эту жалкую бледную пародию на Ичиго, чтобы вытрясти из него Ичиго настоящего. А затем вновь скрестить клинки с рыжеволосым шинигами из мира смертных...
Но все это будет позже. А сейчас время насладиться битвой, жить во время боя с Нноитрой. Дышать, бить, крушить, ломать. Жить. И чтобы начались эти незабываемые, волнующие кровь мгновения, нужно произнести всего лишь несколько коротких слов.
- Капитан одиннадцатого отряда... Зараки Кенпачи! - пронзает снежную бурю возглас шинигами. Канул в Лету одиннадцатый отряд, будучи замененным на "боевой". Но какая к черту разница? Так ли важны эти уточнения, бесполезная шелуха слов? "Капитан одиннадцатого отряда..." - это он говорил многим противникам, прежде чем насадить их на клинок и заставить жизнь покинуть их тела. Зачем менять что-то теперь... Свободный от повязки глаз прищуривается, прикидывая расстояние до цели, мускулы напрягаются и делают резкий рывок. Зараки несется сквозь метель, а клинок в руке подрагивает - ему не терпится разрубить голову арранкара и испить его крови.

+2

35

Почему в пустыне так холодно? Проблеск сознания угас, не успев зародиться. Нноитра был весь в буре, весь в ветре, и песчинки вместе с длинными волосами липли к взмокшему от возбуждения лицу. Рев метели залушал мысли, и они терялись в буйной голове. Цепному псу не нужны ни правила, ни стратегии. Стоит карабину соскользнуть с ошейника-строгача, и зверь кинется вперед, обнажая огромные зубы и захлебываясь истошным рыком, пока рык не станет густым, вязким и обжигающе-горячим по языку. Кровь со вкусом раскаленного свинца. Его шея все еще помнила демоническое искуство связывания Ичимару Гина. Арранкар был посажен на цепь, одной только лисьей улыбкой, знающей все обо всех. Но цепь проела ржавчина до самых костей. Большие темные пятна были похожи на бронзу. Природную ярость нарушает клёкочущий голос, низкий, глубокий, хищной птицы, падающей с небес на добычу. Джируга почти слышал, как дрожат мощные голосовые связки, как выходит воздух из легких. Зараки Кенпачи... С последним звуком оборвалась цепь, и в клочья разлетелся стальной ошейник. Каблуки скользнули по предательскому льду, скрытому разворошеным телом сугроба. Из него в небо уродливо торчали ребра камней. Худое тело пронзает снежную завесу, и губы нещадно трескаются в улыбке, больно до сладости. Следом - Санта Тереза большой черной тенью, распахивает жадную пасть и блестит мертвым серебром острых жвал. Звоном черных колец гудят ее тонкие крылья. У нее весна, она жаждет любви пылающей и слепяще-болезеной. Последней для ее партнера.
Воздух загустел от двух, сплетающихся в узлы рейацу. Он тверд как камень, его надо грызть, чтобы сделать хоть один шаг. И несколько метров растягиваются в вечность. Быстрее. Быстрее! БЫСТРЕЕ! Почему ты так медлишь? Ты же видишь, ты же знаешь, как хочу я оказаться рядом. В самом сердце этого мертвого пламени. Касаться его, чувстовать биение, слышать, как безумно мчится через него кровь. И медленно душить когтями пылающую жизнь. Тушить золотой огонь. Только... не угасай сразу. Дай мне насладиться твоим всепожирающим жаром. Дай моему телу сгореть до тла в этой пьянящей агонии. Дай убить тебя медленно, мучительно, долго настолько, что разделяющие нас метры покажутся одним мигом. Давай умрем вместе, вместе загнием в этом песке, чтобы никто не ушел разочарованным. Никто. Никогда. Резкий выдох, и осипший голос срывается на визгливые ноты, словно смычком по сломанной скрипке.
Давай насладимся этим адом! Надрывается, и голос совсем сел, только свист остался в горле. Но крик подхватывает Санта Тереза, вспарывая тягучий воздух и скользя по длинному серебряному клинку, по тонкой глади ребра. Впивается острой гранью в рукоять и замирает, давит вниз меч без имени, к промерзшей земле. Тело Нноитры - подобно большой змее без кожи. Оно гнется плавно и сильно, пропуская драную катану под рукой. Еще, еще ближе. Острое колено натягивает в сгибе свободные хакама и впивается чашечкой в жесткий живот бога смерти. Пробует его на надежность и прочность. Сколько жадных укусов черной стали он выдержит?

+1

36

Все слова сказаны, дань вежливости отдана. Два зверя несутся друг на друга, их когти выпущены, а в глазах горит яростная жажда, желание как можно скорее обменяться неистовыми ударами, пустить противнику кровь и разодрать его тело в клочья. Мороз грызет кожу, пытаясь пробраться в кости, заставить замереть кровь в артериях и венах, но он вынужден отступать под напором ярости капитана Зараки. Шинигами несется сквозь метель, занеся для удара серебряный от снежных пушинок меч. С резким криком катана пронзает загустевший воздух, рвется к черепу Ннойтры, желая раскроить его на два неровных куска, но вдруг падает в жаркие обьятия угольно-черных полумесяцов. Оружие скрежещет, пытаясь вырваться из оскаленной пасти исполинской секиры, но вместо этого неумолимо пригибается к земле, уступая под весом дьявольских когтей. Меч Кенпачи борется, не желая уступать ни дюйма, истово сопротивляясь силе гравитации, которую обрушили на нее эти космические лезвия. А он взаправду очень силен, - понимает Зараки, на лице которого, словно поддавшись усилиям пробирающего мороза, застыла ухмылка. Но вот сильнейший ли он? Уже сомневаюсь. Тот зевающий мужик, которого я встретил во время осады Сейретея казался куда опаснее... - на миг в глазу шинигами мелькнула золотая искра, яркая как падающая комета. А через секунду в черной бездне зрачка уже вовсю полыхало разожженное демоническое пламя, - Хотя какая к черту разница? Узнать это я смогу точно, лишь отправив его на тот свет... Реяцу Кенпачи сгустилось, вырвавшись вверх ярким водопадом, которому по некоей загадочной прихоти захотелось течь ввысь, к небесам. Удар коленом уперся в золотую стену, непробиваемостью своей не уступавшую стальной. Лишь ноги немного напряглись, не дозволяя телу позорно лишиться равновесия от этого толчка. В ответ Зараки заносит для удара свободную от клинка руку. Порву, - думает чудовище, которому природа словно в шутку дала тело человека, способность мыслить и имя Зараки Кенпачи. Хотя нет. Имя для себя он выбрал сам...
Кулак бога смерти разгоняется, тяжелым молотом устремляясь к лицу Ннойтры. Кенпачи искренне надеется, что выбьет несколько зияющих провалов в лошадиной усмешке Эспады.

+1

37

Близко до невиносимости. Кажется, стоит наклониться и можно достать куда угодно. Словно погладить зверя, сидящего под табличкой "Животное опасно. Руками не трогать". Впиться ухожеными ногтями в грудь, разрезая кожу и раздвигая пальцами большие легкие. Какого размера твое сердце? Или зубами выдрать из щеки жесткой плоти. Сделать улыбку шире и радостнее. Чтобы никогда не покидала обветренного лица. Разве не замечательно, когда улыбаются? Челюсти Джируги как жвала Санты Терезы, рвут даже сквозь броню из рейацу. Он тренировался на тонких и поддатливых шеях нумеросов и своих сухих запястьях, чтобы даже лишившись тела не лишиться оружия. Зубы умирающего льва все еще опасны. Зампакто замерли, лишь едва подрагивая. Все равно что вонзить Санту Терезу в мерзлую землю, опора крепка и надежна. И только упрочняет ее густое рейацу из плавленой бронзы. Словно противясь золотым вихрям, оно тяжелой монолитной плитой оседает на землю, густой вязкостью течет по вздувшимся сугробам, выбивая в вохдух искорки снежинок. Они делают светопредставление лишь краше.
Нноитра чувствует как распирает изнутри ребра. Нечто многочисленное извивается и скребется о стенки хрупкой клетки из костей. Руки. Острые шершавые наросты рвут внутренности, когти царапают грудину. Будто еще чуть-чуть и они натянут обмерзшую кожу, а затем родятся под ее громкий треск на свет. Как стрекоза из оболочки своей личинки. Существу тесно в чужом человеческом теле, где ему было велено ждать. Ждать до скончания веков. Оно вновь ступит в серебрянный от месяца песок только, когда умрет. Здесь и сегодня. Выпью твою жизнь до капли и тресну сам. Отдам все моему прошлому, моему дикому. А оно замерзнет и проснется в пустыне, словно никогда и не уходило оттуда. Будет поднимать в черное небо лапы, полные жидкого света полумесяца, и глотать его холод, сохраняя долгую память о двух бешеных псах. Которых запечатало в лед, впившимися намертво друг в друга. Но сперва... я убью тебя. Костлявая рука взмыла в воздух, выбрав своей целью широкую шею. Но шинигами пришел в движение раньше. Тонкие как паучьи лапки пальцы успели лишь скользнуть по запястью в нелепой попытке защититься. К лицу арранкара бесчисленными лапками прилипла светящаяся саранча, встретившая шершавыми крылышками тяжелую руку. Джируга почти ощутил прикосновение выпирающих острых костяшек к зубам. Но верное тело подвело. Тощий и жилистый Нноитра был легким. Слишком легким по сравнению к крепким похожим на медведя Зараки. Виной была не духовная энергия и не крепость мечей, а болезненая дистрофичность и недостаток физической массы. Отскользнув на несколько метров от удара, он пошатнулся, едва удерживаясь на разъежающихся из-за льда ногах. Жалкое жрелище. Каблуки вонзились в ненадежную поверхность. Холодный мокрый ветер заскользнул в широкую прорезь в хакама чуть выше левого колена. Ее оставило зазубренное лезвие безымянного меча, разорвавшее ткань, но не ранившее таким случайным движением плоть. Морозец пробежал мурашками вверх вдоль позвоночника. Зыбучие пески, неистовая пустынная буря, скрывавшая серебро полумесяца, и таинственное нечто, к чему рвались лапы Санты Терезы - все разом исчезло, возвращая сознание пустого в морозную реальность павшего Сейретея. Пораженный неожиданностью таких перемен и запутавшийся во времени и пространстве Нноитра потерял за белесой пеленой противника. Из головы вылетело чувство смертельно опасности, в которой он находился каждое мнгновение, как и забылась необходимость атаковать. Ветер, снег, сам холод - неважно что. Огромная секира дрожала в промерзшей до кости руке, тщетно взывая к разуму своего хозяина, а он продолжал не двигаться с места.

+1

38

Порой Зараки подобно цунами захлестывало желание врезать кому-нибудь кулаком, насладиться хрустом сломанных ребер, изувеченной физиономией или выбитыми зубами, которые, как косточки от арбуза, выплевывает противник. Удары клинком прекрасны, даже когда он не попадает в цель. Ничто не сравниться с возбуждением, которое испытываешь когда два стальных орудия впиваются в металлическую плоть друг друга, с каждым ударом все громче и громче крича от боли и бешенства. Одно удовольствия слушать их визгливые песни, неумолкающие гармоники ярости и войны. Не менее приятен вид красной полосы, рассекший кожу противника, его побледневшего лица и брызжущей алым фонтаном крови, обильно орошающей сверкающую золотыми красками от потоков реяцу гладь зампакто... Удар кулаком обычно не приносил Кенпачи столько удовлетворения, сколько дарит эта безумная пляска мечей. Но сейчас им завладело неукротимое желание разбить это бледное лицо, уж больно черты арранкара напоминали его самого, по чьей-то злобной прихоти отразившегося в кривом зеркале. Этот тип меня бесит. Давно не испытывал такого прекрасного чувства. Я не против сражаться с ним снова и снова, хоть целую вечность! - мысли капитана носились как шмели посаженные в душную стеклянную банку. Удар почти достиг цели, грубую кожу свернутой в кулак ладони мимолетом опалило горячее дыхание, вырвавшееся изо рта Ннойтры, особенно чувствительное здесь, посреди промерзшего насквозь ада, что недавно носил имя "Руконгай". Но Эспада отшатнулся, в последний миг избежав карающего молота, и застыл, словно потрясенный внезапным спасением. Разве время сейчас останавливаться? - Кенпачи бросился вперед, к застывшей фигуре. - Не разочаровывай меня, черт тебя подери! - думал шинигами, а вокруг его меча, занесенного для удара, вихрились тысячи снежных сюрикенов. Сердце бешено стучало, от жажды боя и прилива адреналина. Азарта добавляло и то обстоятельство, что под ногами, вместо хорошей ровной земли присутствовал предательский лед. Одно неверное движение, кривая ухмылка госпожи удачи, и вот твое тело резко заваливается вниз, ноги теряют сцепление с поверхностью, а затылок с треском ударяется обо что-то твердое и обжигающе холодное. Мысль о том, что вслед за этой глупой осечкой последует пронзительный свист секиры, который рассечет тебя напополам, только сильнее будоражила и волновала кровь Зараки. В этой снежной какофонии нельзя было ошибаться, иначе для одного из противников веселье прервется вместе с жизнью.
Безымянный клинок надменно озирает Ннойтру с высоты, напоминая сокола готового с быстротой молнии опуститься вниз и вонзить свои острые как ножи когти в ничего не подозревающую добычу. Один взмах, один короткий удар, и от плеча до поясницы Эспады разверзнется кровавая щель. Быть может, его защитит Иеро, но кто может сказать это с полной уверенностью? Неожиданно, уже вознесенный для удара зампакто замирает. Еще не время, - думает Кенпачи. - Будет жалко, если наша игра прервется столь нелепым образом. И заместо острого поцелуя клинка в плечо, арранкар получает мощный удар ногой под ребра. Тяжелый сапог шинигами бьет еще сильнее кулака, откидывая легкого соперника дальше в обьятия разбушевавшейся метели. Сам Кенпачи едва удерживает равновесие, чудом не падая на треклятую ледяную броню, в которую закована земля Руконгая.
- Не по погоде одет! - с усмешкой кричит шинигами вслед своему противнику. На кой черт ему эти дурацкие туфли? Быть может, затем же, зачем мне мои колокольчики? Ха, этот парень интересный противник. Всеми фибрами своей души капитан жаждет продолжения смертельной пляски, и его золотое реяцу полыхает, словно выкрикивая: "Еще! Поднимайся и дерись!"

+1

39

Все, все смешалось вокруг одним белым густым пятном, из которого выскальзывают смутные серые очертания. Небо и земля стерли границы, влились в друг друга бесконечным снегопадом. Здесь не пески Уэко Мундо, когда самые крохотные песчинки на горизонте видны так, словно лежат на твоей ладони. Что это? Где это? Кто... Кто здесь еще? Порывы ледяного ветра насильно восстанавливают цепочки в воспоминаниях, распутывают туго затянувшиеся клубки памяти. Снега. Павший Сейретей. Лисий оскал. Охота, охота, охота. Вся в золоте, драгоценная. Нноитра показалось, что воздуха в легких нет, словно он не дышал вовсе. Избавляясь от этого ощущения, он вдохнул полной грудью, до колкости внутри. Воздух оказался тягучим, густым, что можно зачерпывать руками. Вместе с ним квинту наполнили чувства окружающего мира. Четкие и ясные. И оглушающе тяжелые. Словно на голову упал купол Лас Ночеса, вся громада обрушилась на черную макушку, вынуждая пригнуться к земле. Поклониться. Зараки Кенпачи. Капитан. Сквозь гул рейацу прозвенело в ушах. Он слышал это имя раньше, и скорее всего сейчас разум подкинул ему галлюцинацию. Или это ветер воспевает ему хвалы? Широкоплечий шинигами с идиотской прической и катаной как пила. Выражение глубокого замешательства сменилось на лице Джируги оскалом искреннего презрения к самому себе. Как я только, придурок эдакий, умудрился потерять его из виду? Неллиел узнает, обхохочется тому, какой из меня воин. Шорох снега за спиной, звезды льдинок касаются ткани, тают на коже и мнгновенно застывают. Что-то рассекло пополам воздух. Обернутся не успевает - под ребра вонзается носком увесистый сапог и отрывает от земли. А потом - камни по лицу. Стая рейацу, словно потерялась и высохла в несколько жалких мошек от неожиданности. Ребра целы, внутренности в порядке, но мерзлые порывы уже несут по округе резких запах и крохотные капли крови. Сука, нос из-за тебя разбил. Кровь останавливается быстро, примерзает к губам и носу и неприятно шершаво колет, пока Нноитра поднимается на ноги, широко их расставляя для поддержания равновесия. Тело непослушное и двигается плохо, словно из дерева сделали. Санта Тереза тянет тело к земле, а по щекам, словно пощечены, хлещут чужие гнилые кости и стонущие предсмертные крики. Оставляют глубокие невидимые шрамы в коже, терзают и зовут безмолвным вызовом, словно сплевывая в лицо. Еще? Будет тебе еще! Сколько хочешь будет! Каблуки скользнули по льду, но тут же приобрели надежную каменную опору. Обломок стены некогда явно богатого дома. Мнгновенья назад его невольно поцеловал Джируга, а теперь тот втаптывали в землю. Добыча всего в нескольких метрах, ее почти видно за снежными хлопьями. Мнгновенье чтобы прицелиться и выбросить тело вперед и вверх, замахиваясь Сантой Терезой за голову и обращивая ее духовной силой. Оружие уже не из стали, а из тонких переплетений неощутимой бронзы. Оно тяжелое, что руки ломит на обжигающем древке. Со свистом кипящие в воздухе полумесяцы обрушиваются на голову противника. Раскрошу.

+1

40

Проклятая метель мешала видеть противника, но Кенпачи шестым чувством ощущал, что далеко тот улететь не успел. На миг капитана обуяло мимолетное сомнение, подобное птице расправившей в душе свои черные крылья. Может, стоило все же рубануть врага и насладиться видом алых капель, стекающих вниз по лезвию безымянного клинка и примерзающих к его гладкой поверхности, не имея сил сопротивляться парализующему холоду? Хотя нет, глупости. Когда живешь - ты свободен, и волен делать что пожелаешь. И не стоит сожалеть о совершенных делах и упущенных возможностях. Частицы глупого сомнения были раздавлены, сжаты в железном кулаке воли. Зараки сделал несколько шагов вперед, навстречу своему противнику. Усталый от постоянных атак белой пыли глаз щурился, въедливо разглядывая каждый смутный силуэт в этом бледном мареве и отыскивая тот что мог быть Ннойтрой. Может, он еще не поднялся? Вот тебе и сильнейший... Обыкновенный долговязый врун, только и всего, пусть и обладающий очень мощной реяцу... - мысль Кенпачи оборвалась и затрепетала под порывами ржаво-бронзового ветра. Нет, он в порядке. И чертовски зол на меня. Очень надеюсь, что это заставит его сражаться со всей силы!
Пронзительный свист ветра. Нависшая над головой тень. Черная-черная тень, взгляд в которой тонет как в жидком мазуте. И вновь два полумесяца, заржавевшие когти которых пронизывают небеса насквозь, заставляя небо стонать и корчится от боли. Нет, это не ржавчина на дьявольских клыках, это пламенная ярость их владельца охватила и накрыла целиком титаническую секиру. Расстояние между лезвиями и головой шинигами устрашающе мало, не больше длины прыжка кузнечика. Шанс уклониться или заблокировать близок к нулю. Для любого другого шинигами сдесь, возможно и закончился бы жизненный путь... Но не для Зараки Кенпачи, который только начал жить и не отдаст бесценные минуты своего существования за просто так. Взметается вверх свободная от клинка рука, окутанная золотым облаком реяцу, неистово переливающимся и искрящим. Короткий шаг вправо уводит корпус капитана из-под траектории падения двух мерцающих бронзой лун. Времени, даже максимально растянутого в тонкую нить обостренными чувствами, не хватает чтобы полностью избежать опасной атаки. Но ладонь упирается в черное лезвие секиры, пальцы крепко сжимают неизвестный материал арранкарского зампакто. Широкая длань Кенпачи словно тормозит вражескую атаку, а густые клубы духовной энергии не позволяют черным полумесяцам рассечь руку напополам. Но сила давления черезчур велика. Дрожащие от ненависти луны вгрызаются в плечо шинигами. Ухмылка Зараки искривляется, словно перекошенная непроизнесенным криком боли.
Секира остановлена, ватные от пронизывающего холода пальцы все еще сжимают ее лезвие. По плечу медленно струится багровый поток, обжигая замерзшую коже подобно кипящей лаве. Черт. Эта штука слишком тяжелая, - думает Зараки, но мысли о ранении будоражат его ум всего лишь незначительные миллисекунды. Пустяки, просто глубокая царапина. Из боя нельзя выйти невредимым. Будь так, Кенпачи сейчас занимался бы живописью, а не сражениями. Раны, боль, утерянная кровь - всего лишь плата за возможность жить. Ранили тебя - а ты порежь на кусочки другого. Так всегда было и будет. И это, черт возьми, интересно.
Рука с зажатым в ней зампакто оживает. Безымянный меч наклоняется, словно принимая боевую стойку. Его наконечник кровожадно блестит, насквозь протыкая летящие на него снежинки. Быстрое как молния движение, и вот уже клинок с яростным криком устремляется вперед, намереваясь проткнуть насквозь тощий живот Ннойтры.

+1

41

Насекомое село на тростинку, впившись всеми тонкими лапками в ее гладкую скользкую поверхность. Меньше центнера. Разве такой вес может быть ощутим под черным оскалом хищницы, трепещущей прозрачными крыльями? Она дрожит, разве что не гнется под сильным ветром, когда касается горячего и алого, жадно и много смазывая им широкое лезвие. К языку липнет свинцовый привкус от предвкушения, и Нноитра завидует, что не его зубы грызут чужую кость. Он все еше зол за разбитое до нелепости лицо, хочет вытянуть руку, впиться в единственный глаз ногтями. Думает, что единственный. Изуродовать до неузнаваемости и оставить до лучших времен. Все-таки не убивать. Впервые в жизни хочется не только выжить, но и заставить мучаться. Только тогда победа будет полной. Прекрати лакать, Санта Тереза, опьянеешь и затупеешь. Гиллианов только тобой колоть.
Блестит острое жало. Как клюв зимородка пронзает воду, так оно дырявит воздух, кружит вокруг себя перья ржавчины, что отслоились от полумесяцев и тяжелым тонким покровом оседают на снег. В живот. Чтобы легче перевернуть и проглотить головой вперед. Гриммджоу, блохастому, замечательно. Его что ни бей в брюхо, все мимо проскочит, а он и усом не пошевелит. Устроился. А этот, если попадет, все кишки наружу выпустит. Загребай их потом обратно, чтобы не мешались. В живот нельзя, все тепло из тела выйдет, только и хватит, чтобы сбежать позорно. Хочется, но нельзя - гордость встала поперек горла. Попробуешь уйти, сразу задушит. Насмерть. А острый клюв все ближе к гладкому рыбьему боку, жаждет отведать свежих потрошков. Черта с два! Отвечает клинку оскалом и подпрыгивает над своей тростинкой, только каблук рассекло. Да только дурная Санте Тереза не хочет следом: то ли пальцы у шинигами слишком сильные, то ли кровь слишком пресная, в боях растраченная, чтобы наполнить бездонное брюхо богомолихи. Застряла идиотка. Джируга не слышит и почти не чувствует, как крошатся сухожилия отмерзшей правой руки, когда он взмывает в воздух. Переломилась по локоть, оторвалась. Не смогла расстаться с любимым оружием. Нноитра даже боли не ощущает, только и может что гадать, почему вместе с плечом не выдрало. Предательница черноглазая, променяла на еду. Вновь лед под ногами, такой же скользкий как древко из ночного неба. Зло сипло рыча, арранкар хватается за цепь, что вторит рыку мерзким скрежетом, тянет рывком на себя. Хватит, наелась. Чавкает, брызжет, тяжелым пятном вырывается из чужих рук, в руку хозяина. Одноглазый, однорукий. Почти смешно. Знал ведь, что так будет, и все равно полез голову в кровь разбивать. Скользит быстро по земле на полусогнутых, спотыкается о торчащие камни. Он и без зрения видит противника, так сильно и много пахнет чужой кровью. Сейчас бы обойти, расстаять в метели и разгрызть кости в раненом плече, насковзь провести Санту Терезу через позвоночник.

Отредактировано Нноитра Джируга (2008-08-23 00:52:12)

+1

42

Рана в плече зудит, исходя кровавыми потоками, будто стараясь вытолкнуть ими угольно-черное лезвие, вцепившиеся в свою добычу как вампир и жадно пьющее ее соки. Боль пульсирует, отдаваясь в ушах тихим барабанным стуком. Бедное, многострадальное плечо... Если бы не заживало на Кенпачи все, как на собаке, то на плече можно было бы заметить бесчисленное множество шрамов. Удобное это место, легко бить с размаху - наверняка заденешь. Голову-то любой дурак бережет, а вот то что рядом подставляет... Но нет худа без добра. Сейчас серебряный с обильной позолотой меч пронзит брюхо чудовища, называемого арранкаром, вылетит с другого конца, по пути разодрав внутренности в кровавые лоскуты. Пробьет, пробьет насквозь, не смотря на бронзовую стену вражьего реяцу, которые сами Эспада горделиво называют "Иеро". Ну и пусть она настолько крепка, что кулак и сапог словно попадают по монолитной скале! Плоть, камень, даже сталь - все разрубает зампакто одноглазого капитана. Увернулся, - подумал Зараки, узрев финт своего противника. Грозный клинок, обижено вжикнув, отрезал начисто кусок обуви. Ха. Не той добычей ты полакомился, дружище. Ну ничего, нам еще хватит времени испить его крови. А черные луны все не хотят покидать плечо шинигами, видимо, желая вконец разрубить его плечо - да не выйдет, ибо нет за ними теперь направляющей силы, без которой два дьявольских месяца не больше чем огромная секира причудливой формы, с сиротливо пустующей рукоятью. Хотя нет, длинный черный шест не пустует - на нем сиротливо замерла рука бывшего хозяина, и острые снежинки бесстрашно щекочут ее загрубевшую кожу. Вот номер, - думает Зараки, и ухмылка его меняется на удивленную гримасу. - Ручищу-то почитай с корнями выдрало... Отсохла она у него, что ли? Выкованные из тьмы полумесяцы неожиданно вырываются из золотых оков и взмывают ввысь, будто возжелав вознестись на небо, к звездам, где всякие правильные луны и должны прибывать. Но не улететь птице из клетки, не убежать псу, сидящему на цепи, один конец которой крепко сжат в корявой руке злого хозяина.
Кенпачи заинтересованно смотрит на свою пустую руку, еще совсем недавно сжимающую плоть ужасной секиры. Неужели может вот так, взять и оторвать? Рука живая, теплая, кажется нерушимой и крепкой. Но пальцы рук и ног уже замерли, похолодели и едва двигаются, слабо реагируя на попытки их размять. Нос... Что это вообще такое? Нелепая сосулька, которая непонятно для каких целей торчит между глазами и ртом? Жизнь и тепло постепенно уходят из тела, поддаваясь яростным атакам разьяренной метели. Сколько же ты здесь проторчал? - невольно задумывается Кен-тян, отыскивая своего соперника взглядом. Тоже мне Эспада. Ни себя ни меня согреть не может... Даже жалко стало этого дурака однорукого, прикончить бы, чтобы не мучался. Меч в руке дрожит, как будто оплакивает потерю чужой руки. Ее ведь теперь не отрубишь, не заставишь разразится фонтаном алой крови, которая яркими каплями упадет на твое лезвие... Мысли и чувства меча ненадолго занимают Кенпачи. Затем шинигами встряхивает левую руку, как будто пытаясь согреть ее, крепче сжимает безымянную катану в руке и бросается к противнику. В прошлый раз черные полумесяцы пытались сожрать голову Зараки, теперь же его собственное жало попробует на крепость одетый в бронзовый шлем из духовных частиц череп Ннойтры. А чтобы было интереснее, свою левую руку капитан не будет использовать. Все равно, крошить на окровавленной морде арранкара уже нечего...

+1

43

Держать оружие за свою же руку и кружить, кружить как больная овца, слизывая с губ свою же кровь, отчего лицо и язык немеют как карнавальная маска. Эдакий уродливый клоун, даже нос красиво-красный. Нужно тепла, хоть Санту Терезу лижи, а потом отдирай от нее потрескавшиеся губы. Она же еще теплая, верно? Серый взгляд мечется по падающим перед самым носом снежинкам, выискивая среди них темную быструю фигуру. Он где-то здесь, совсем рядом, совсем близко. Слышно как звенят гнилые доспехи из чистого золота, слышен густой бордовый запах, и уже не важно чей. Он везде, во всей рейацу, что заместо воздуха, он уже сам становится воздухом, словно с появлением ран из них стала вытекать густым туманом духовная энергия.
Бьет в голову, словно отомстить хочет за неудавшееся покушение. Или же ты так любишь смотреть, что у других под черепами? Совсем как розовый мотылек, ему бы тоже в чужих телах покапаться, как опарышу. Выесть самое сладкое, а что останется - отправить бегать по пескам. Интересно, выживет или нет? Попадет или нет? Некоторые твари претворяются мертвыми, чтобы спастись от хищников. Некоторые твари претворяются мертвыми, чтобы заманить добычу поближе, чтобы без лишних усилий за нее ухватиться. Напрасна твоя любовь к чужим головам. Уже примерился, пусть и плохой актер, никогда не сыграть печали и любовной страсти, но лицо страха известно всем без исключений. Глаз распахнул, зубы обнажил, словно увернутся не успевает и отшатнуться старается, а сам метит, чтобы серебро аккурат сквозь череп, сквозь повязку прошло. Совсем рядом уже, чувствуется дыхание такое холодное, что жгет обмерзшую кожу. Ну же! Еще шажочек, и я покажу тебе пару чудес природы... Нэ..? В самое ухо, обходя барабанные перепонки, словно рождаясь где-то внутри, раздается голос. Мягкий, спокойный, уверенный, почти по-отцовски заботливый. До тошноты знакомый и близкий, будто за спиной стоит говорящий. За спиной... Все знает, все видит, все слышит. Мир вокруг замер, снежинки застыли в воздухе, тонкий угол катаны чуть левее переносицы, едва задевает затвердевшую ткань. Все неподвижно и нереально кроме голоса в голове. Настолько лишеный укора, что до тошноты, до крика. Только челюсти не слушаются, горло ссохлось. Верните время, мать вашу! Кажется, что не среди развалин стоишь, а греешь кости в неудобном кресле за овальным столом. Вокруг - Эспада, чинная, важная и самовлюбленная. И Он улыбается. Айзен... Рейацу Зараки все равно что пуховое перышко, коснувшееся плеча, в сравнении с тем, что опускается сверху. Не падает камнем, но медленно, как немыслимых размеров прес. Ниже и ниже, в самый снег, в самый лед и глубже под землю. Чужое оружие свистит над головой, рвет дурацкий капюшон, и неизвестно почему Джируга оказывается в стороне, не попадает под ноги капитана. ...сама. Баловство Ичимару, легкое дурное удешье - это даже не детские шалости, все равно что погладили. Воздух из легкий выжимает вакуум, распирая их широко, что сердцу не встрепыхнуться. Мышцы онемели, костлявое тело тяжело осело в сугроб, подергиваясь. Так жало умереть. Нельзя. Нельзя! Дыши, черт тебя подери! Я же занят, мне нельзя... Не могу разочаровать... Волна откатывается, и губы жадно хватают воздух, больше, больше, до стона в ребрах. Лишь бы надышаться, надышаться на всю жизнь этим снегом. Нноитра не сразу понимает, что лежит брюхом вверх в снегу, потеряв верную чернокрылую опору из рук. Шевельнутсья жутко - вдруг снова прилив? Но и бездействовать нельзя, всем сердцем ждут. Только сердце у Владыки ранимее, чем у мощного капитана-вояки, не переживет оно еще одного ослушания. А вместе с ним не переживет и Джируга. С камнями смешают, и ни одной кости целой не останется.
Я... Тяжело садится, щупает дрожащими пальцами сугроб рядом. Бронзовая стая рассыпалась, и кружит кучей букашек по округе. Да где же она? Мы... еще продолжим. Нет богомолихи.

+1

44

Тесла широко раскрытыми глазами наблюдал за схваткой двух воинов. Они были по разные стороны баррикад, один был шинигами, другой - арранкаром, один был массивным  и широким, второй тощим и долговязым. Однако же при всем этом, оба получали удовльствие от схатки настолько явное и столь очевидно одинаковое, что, казалось, кабы не глупая физическая ограниченность их тел, капитан и эспада могли бы продолжать свою битву вечно, восторженно вопя от ярости и боевого безумия.
Фрассион слишком долго служил Нноитре, чтобы знать: вмешаться в бой господина, несмотря на его состояние, грозило в лучшем случае болезненной и медленной смертью. А уж когда дело доходило до боя с такими же жадными до сражений индивидами, как сам Джируга(кои попадались, мягко говоря, нечасто), то Тесле только и оставалось пытаться удержаться на ногах под напором хлещущей во все стороны, как сотня извивающихся плетей, потоков рейацу.
Еще когда Нноитра сделал пробный взмах Сантой-Терезой, а этот бубенчиковый капитан врубился в лезвие занпакто господина своим духовным мечом, фрасьона махом опустило на колени весом столкнувшихся сил. Он итак бы вряд ли что-то мог сделать, только помешать куда как более искусному во владении оружием Джируге. Однако осознание того, что он и с колен бы не смог подняться, приди вдруг это тому в голову, давило на виски злостью с оттенком отчаяния сильнее, чем бордово-золотистые вихрящиеся вокруг рейацу эспады и капитана шинигами. Тесла мог только бессильно сжимать челюсти и пытаться не потерять равновесие, чтобы не уткнуться лицом в снег.
То, что битва эта не будет легкой ни для одного из участников, было ясно сразу. Да и не лез так отчаянно Нноитра-сама в легкие драки. Здесь же сходу возникло сомнение, кто же из соперников потенциально сильнее. А с ходом битвы сомнение это поворачивалось явно не в пользу Квинты Эспады. Тесла отнюдь не обожествлял своего хозяина, и не верил в его всесильность. Даже Айзена можно победить, главное найти способ. Что же говорить о пятом номере Эспады, не о первом даже? Фрасьон был глубоко предан своему господину, но это не мешало видеть недостатки Джируги, как и верить в его победу. Хотя что еще было делать?
Покуда повреждения Нноитры не вызывали сильных опасений. Даже руку тому не проблема новую отрастить. Однако вот Джируга оступился... нет, его буквально откинуло назад выбросом ужасной по силе рейацу, заставляя нелепо взмахнуть рукой, посылая Санта-Терезу чуть ли не под ноги Кенпачи. Если бы удар не был направлен именно на Квинту, фрасон бы умер прежде, чем успел осознать происходящее. Так же Теслу только хорошенько тряхнуло, заставив вцепиться в обледеневшие камни под ногами и сосредоточиться на том, чтобы его не унесло, как хлипкую березку от урагана. Айзен, больше никто не мог с подобной легкостью тряхнуть за шкирку далеко не самого слабого из Эспады и не уступающего ему по силе шинигами на таком расстоянии.
Но шинигами, так как рейацу была направлена не на него, оправится куда быстрее, пока Нноитра будет жадно глотать обжигающе-ледяной воздух заиндевешими губами.
После такого выброса рейацу их обоих должно было оглушить, и Тесла действительно почувствовал, как вместе с рейацу Айзена исчезли и кроваво-ржавые рейацу Нноитры с Кенпачи. Сейчас!
У него было секунд пять, прежде чем золотистая слепящая сила прихлопнет к земле, как назойливую муху.
Раз
Оттолкнуться от земли, сдирая кожу с примерзших к камням ладоней. Выбросить свое тело вперед, отчаянно радуясь, что прыгаешь не против ветра.
Два
Пролетая в немыслимом прыжке мимо распластанного на земле Нноитры, заметить, как тот уже шарит оставшейся рукой в поисках занпакто. Слишком далеко.
Три
Приземляясь на одно колено рядом с Зараки, одновременно хватаясь за древко валяющейся по соседству Санта-Терезы, крикнуть насколько хватит легких, привлекая внимание: - Нноитра-сама!
Четыре
Размахнувшись, кинуть занпакто владельцу, по инерции пытаясь, чуть изменив траекторию, уйти от потенциального выпада Кенпачи вслед за Сантой-Терезой.
Пять
Он забыл даже сгруппироваться для менее травматичного падения. Просто зажмурился и ожидал либо падения на обледеневшую землю,  либо хищного зазубренного лезвия занпакто Зараки, проткнувшего со спины насквозь.
Успел?

+6

45

Серебристый клюв зампакто скользит, как когти чайки по поверхности воды, готовящейся схватить юркую серую рыбку, слишком высоко поднявшуюся из глубин океана. Прозрачные облачка дыхания вырываются в такт тяжелым шагам капитана Зараки, а белый плащ трепещет по ветру как огромные крылья. Еще миг, и клюв вонзится в глаз рыбешки, разорвав покрывающую его водянистую пленку, а когти намертво вопьются в тело жертвы. Ткань повязки Эспады слегка прогнулась, уступая давлению наконечника смертоносной катаны. Еще секунда, нет, даже микросекунда, и на один глаз у долговязого богомола станет меньше...
Конец? - мелькнула неясная, смутная мысль, идущая от самого сердца и несущая его сожаление. Колотится сердце как безумное, распаленное пламенем боя. И не хочет притормаживать свой бег...
Словно гигантский молот опускается сверху на величественную наковальню, издавая кричащий на тысячу голосов звон. Дрожь от их столкновения расходится широкими кругами, откидывая в сторону жалкие пылинки чужих реяцу. Золотое ревущая пламя, ржавая переливающаяся бронза - все на миг угасает, поглощенное и раздавленное, разорванное на тысячи сверкающих искр, быстро теряющихся в снежной пелене. Снег... Метель тоже ошеломлена и не решается даже скулить. Понимает, что в отличии от двух наглецов, прервавших своим появлением ее веселье, с новым вторженцем лучше не спорить. Сомнет, даже глазом не моргнет, а лишь улыбнется по-доброму, глядя на хладный труп.
Зараки застывает, словно паралич сковал его разгоряченное тело. Ухмылку смело величественной волной реяцу, опустившийся с небес, а неприкрытый глаз расширился и дрожит, узревая черный удушливый туман, давящий на Ннойтру. Черны полумесяцы демонической секиры, но с этой чернотой их цвет не идет не в какое сравнение. Будто взгляд проваливается в затягивающую дыру, выпивающую из немеющего тела все жизненные соки.
Айзен, - понимает Кенпачи, когда мысли, пораженные нахлынувшими ощущениями, наконец вновь возобновляют свой бег. Противник шинигами скорчившись валяется на белой снегу, задыхаясь и пачкая белоснежное покрывало своей кровью. И лишь пальцы лихорадочно рыщут, отыскивая рукоять оружия.
Быстрое движение сбоку. На мнгновение в поле зрения капитана мелькает золотистая шевелюра. Взгляд падает на нелепое создание, выскочившее прямо под ноги. Как будто тигр смотрит на маленькую блошку, посмевшую укусить его лапу. Одно движение - и конец жалкому насекомому. Но что-то сдерживает тигра - то ли лень, то ли послеобеденный прилив равнодушия. Еще на миг задержится блошка среди мягких оранжевых шерстинок - и конец ей. Но нет, почуяла опасность и отпрыгнула. Хищник не будет тянутся за ней, не станет искать в траве жалкого вредителя.
Пф, - взгляд шинигами вновь упал на Теслу, а ярко-золотое реяцу вскружилось, грозя захлестнуть фрасьона. Но лишь легко толкает его и уходит. - Если бы не был таким шустрым - его раздавило бы. Пусть живет, плевать мне на него...
И вновь Зараки смотрит только на Ннойтру. Оборванного, окровавленного, тяжело дышащего, но продолжающего сжимать древко своей секиры. Один шаг, короткий взмах зампакто - и Эспада мертвец. Сейчас, подавленный и до костей промерзший, он не представляет никакой угрозы. Но это, черт возьми, совсем не интересно...
- Ты прав, еще продолжим, - глаз Кенпачи выражает усталость и равнодушие, а еще... жалость. - Беги к своему хозяину, отогрейся у него на руках, - В этот раз ты меня иногда удивлял, но в основном расстроил... - И еще. Пока мы не встретимся снова, я буду говорить и думать о тебе как о дохлом насекомом. Надеюсь, это ранит твою гордость, и заставит еще сильнее желать новой встречи со мной.
В следующий раз мы оба будем биться в полную силу...
Зараки уже собирался развернуться и уйти, но вспомнил еще кое о чем:
- И в следующий раз не торчи как столб на морозе, в ожидании моего прихода. Хотелось бы, чтобы новый бой проходил там, где немного потеплее...
Быть может, Тоширо наконец-то предпримет более активные действия, и мы атакуем Сейретей... Я не прочь еще раз пролить кровь под его белыми стенами...

+2

46

Тот снег, что попал в рот при падении, смешался с сухой кровью и давал удивительно странный и даже приятный вкус. От него сильно хотелось пить, вплоть до жгучего желания прильнуть лицом к сугробу и примерзнуть к сухой влаге. Или же все дело в короткой и какой-то совершенно неправильной битве, которая из нескольких секунд растянулась в добрые полтора суток? А ведь Нноитра никак толком не мог вспомнить подробностей ее начала, словно снежный буран и в воспоминания сумел пробраться и теперь нещадно бушевал там. О чем-то крайне важном квинта забыл, пока играл в догонялки со смертью, и бесплодно силился вспомнить, что же это было. Что-то такое знакомое до отвращения. Что каждый день глаз мазолило и мельтешило туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда. Мрачнее невыспавшегося зеленоглазого шакала, прихвостня Айзена. Коченеющие пальцы шарили по снегу, нарушая долгие мнгновенья молчания, пока распуганные перья двух рейацу медленно и неуверенно сплетались в узоры, восстанавливая прежний свой облик. Словно их, как стаи воробьев, напугала чернота мыслей Владыки. Это... Тесла. Голос верного фраксьона вернул из небытия памяти как раз вовремя, чтобы успеть вскинуть руку с пригорошней прилипших к ней снежинок и вцепиться пальцами в тяжелое и темное. Два кровожадных полумесяца, гладкая спина огромной богомолихи, Санта Тереза. Нашлась родимая. Джируга был благодарен такому скромному подарку судьбы, представшей ввиде светлогривого арранкара, и не замедлил выразить свою благодарность. Будто продолжая траекторию полета чудовищного оружия, Нноитра размашисто провел рукой перед собой, сильным ударом придавая Тесле ускорения. По пояснице фраксьона угодило не лезвие, а жесткое древко. Вот вам и милость от пятого Эспады. За проступки необходимо нести наказаниея. А ты как всегда лезешь, когда тебя не зовут, мелкий нахал. Тягостные пять секунд завершились, и Нноитра поднял взгляд вверх. Когда смотришь, сидя в снегу, Зараки кажется только еще больше и еще разрушительней, бубенчики в густо залитых лаком волосах словно пронзают облака низкого неба. Неприятное зрелище, от которого по спине пробегают мурашки и замирают у основания черепа, вызывая желание расчесать их и отскоблить ногтями. Он может меня сейчас с легкостью прихлопнуть. Как большую жирную муху, присевшую отдохнуть на белой стене. Стоит только руку опустить и все... А ведь так уже было. Щедрое воспоминание о безумной молодости под стенами Лас Ночеса. Тогда он сидел в песке, усталый и окровавленый, а над ним мраморной статуей возвышалась гордая и неприступная как божество Неллиел Ту Одершванк. Она тоже говорила о гордости, о ранах, которые необходимо залечивать. Конечно, говорила и другим тоном и несколько иначе, чем звероподобный капитан бывшего Сейретея, но и у зеленогривой арранкарши и у одноглазого шинигами была возможность раскроить надвое буйную голову квинты. И оба они эту возможность не использовали. Она - в надежде, что он еще подрастет и перестанет "ребячиться", как любила отмечать. Он - с уверенностью, что можно и в другой раз закончить, с большим жаром, с фонтанами крови, в нескончаемой агонии. И хоть Джируга и  скалился сейчас в мороз, но вовсе не на оскорбления, залипающие в ушах, а на память о женщине, которая всегда оказывалась для него во всем виноватой.
Подняться на ноги оказалось задачей более сложной, нежели рассчитывал арранкар. Тело Нноитры, получившее наиболее сильный удар духовной силой Айзена, непослушно подрагивало, и колени отказывались выпрямляться. Нежелание организма отрываться от земли только усиливала так неудачно подвернувшаяся под каблуки толстая корка льда. Пустой сдавлено ругался сквозь зубы, вонзая в землю Санту Терезу, надеясь, что хоть она поможет ему удержаться. Помогла. Несмотря на раны и неспособность к продолжению сражения, Джируга не чуствовал себя проигравшим. В конце-концов не Зараки Кенпачи заставил его упасть в снег, значит, не ему наслаждаться победой. Честная ничья.
Тебе просто повезло сегодня. Прорычал сипло и с такой королевской самоуверенностью, словно ставил ногу на тело поверженого противника. Нноитра гордо вздернул подбородок и хотел было указать большим пальцем на свою грудь, но обе руки были заняты черным оружием. Ничего, переживу. Если бы нас не прервали, от тебя бы и бубенчиков не осталось, шинигами. Подзалижись сам и дай мне два дня, чтобы я отрыл вашу конуру и размазал по ней твои кишки. Улыбка пятого стала шире, до треска кожи. Надеюсь, найдутся те, кто не даст тебе за это время сдохнуть от скуки. Он качнулся и тяжело зашагал туда, где темнела в буране светлая макушка Теслы, и дальше - к громаде замка, что была видна даже через хлопья снега. Вскоре он вернется под каменные своды, белоснежные до черных пятен в глазах, пройдет по безлюдным корридорам, демонстрируя всем свое изуродованное и промерзшее тело. Его поглотит тьма лазарета, где крепко пахнет стерильностью, и множество бестелых рук будут штопать его и заливать кровь едкими жидкостями. Тесла принесет новый костюм, сухой и чистый. Пятого как-то не особо заботило идет при этом фраксьон за ним по пятам или все еще валяется в сугробе. Его святой обязанностью было оказаться там где он нужен имено тогда, когда он нужен. В противном случае расправа будет жестокой.
Чуть не позабыв сообщить Кенпачи нечто крайне важное, Нноитра обернулся и крикнул так громко, насколько хватило колющего воздуха.
И не забудь! Я, и никто другой, стану твоей смертью!

==>Крепость Айзена ==>Коридоры

Отредактировано Нноитра Джируга (2008-09-04 20:40:00)

+1

47

Шаги. Один-другой-третий. С каждым шагом Зараки все больше удалялся от Ннойтры, от того места, что совсем недавно было полем битвы двух варваров. Жаль что один из бойцов смертельно замерз до того, как встретил своего соперника. Зараки уходил, а в его спину летели проклятия и угрозы арранкара.
Просто повезло сегодня? Пф, какая самоуверенность. Если бы мне улыбнулась удача в этой битве, от тебя и клочка не осталось бы. Но это же совсем не интересно...
Метель, переждавшая гнев владыки Айзена, взревела с новой силой, стараясь погрести Зараки под белоснежными холодными хлопьями. Капитан раздраженно отмахивался от снежных мух, периодически смахивая пушинки налипшие на ресницы. Теперь, когда сражение позади, мороз донимал сильнее. Откуда-то из-за другой стороны возведенной пургой стены выбралось и достигло слуха Кенпачи очередное пожелание Ннойтры: "Надеюсь, найдутся те, кто не даст тебе за это время сдохнуть от скуки". Хех, это самые добрые слова которые я от кого либо слышал... Я тоже всей душой желаю встретить кого-нибудь достаточно страшного, чтобы посметь вступить со мной в бой. Следующий возглас Эспады заставили губы Зараки вновь растянуться в демонической ухмылке. Моей смертью? Посмотрим, хватит ли у тебя на это сил... Белое хаори, усеянное застывшими кровавыми каплями, взметнулось под порывами внезапно налетевшего ветра, в тот момент когда шинигами огибал громадный как замок сугроб. Вид этой громадины на мнгновение отвлек капитана. И как только я в прошлый раз его перепрыгнул? Видимо, очень спешил... В любом случае, если он не поспешит, то будет топать до распроклятого дома целую вечность. Нужно было поскорее отыскать Ячиру - она наверняка увлеклась исследованием заброшенного здания и позабыла обо всем на свете. Да и кто захочет вылезать на такой холод?
Мысли Кенпачи вновь вернулись к недавнему противнику. В сознании всплыло видение двух черных полумесяцев, разрывающих синюю плоть неба и вгрызающихся в плечо капитана. Силен... Он действительно силен, - думал Зараки с восхищением. - Я ведь так и не успел выколотить из него правду. Какой у него номер? Хотя плевать, главное что он очень интересный противник и сумеет развлечь меня до той поры, пока я не отыщу Куросаки Ичиго и не выну рыжика их этой белокожей твари.
Новый порыв ветра и на плечо Зараки что-то опустилось - совсем легко, будто невесомый лист упал на гладь озера. Это было настолько привычное чувство, что шинигами совсем не удивился, когда, чуть повернув голову, заметил розовенькую головку Ячиру.
- Рад, что ты смогла найти меня, - обратился к ней капитан боевого отряда. Фукутайчо только молча кивнула, очевидно поняв в каком настроении сейчас находится Кенпачик.
- Кстати... - Кенпачи с недоумением остановился, неожиданно сообразив, что искомого дома не видно, и в ближайшее время не предвидится. Оглядевшись, Зараки раздраженно сплюнул в снег.
- Не туда свернул, - недовольно пробормотал он. В молодости Кенпачи немало хаживал по Руконгаю, но сейчас все разительно изменилось, погребенное под снежным покрывалом.
А я еще удивился, почему Ячиру прибежала откуда-то сзади, тогда как дом должен быть прямо по курсу... Чертова метель...
- Ладно, черт с ним, с домом. Отыщем. Ты случайно не запомнила, в какой это стороне?
С этих слов и начались блуждания двух шинигами по заснеженному Руконгаю...

Отредактировано Зараки Кенпачи (2008-09-03 21:06:15)

0

48

---> Госпиталь города НВС

Сой раздраженно тряхнула головой, по телу судорогой пробежали мурашки, организм рефлекторно поежился и захотел сжаться в мячик, чтобы сохранить хоть капельку тепла. Для этой незначительной прихоти не было времени, да и желания тоже. Лейтенант быстро обнаружила эпицентр активно пышущей реяцу чужаков – арранкаров и, конечно же, этого энерджайзера – Кенпачи. – Мда, его-то не заметить это нонсенс, – хмыкнув, разведчица понеслась по белым барханам-сугробам, опять вступая в неравную схватку со временем. – Хм, он подрался с Квинтой, опять, странно, что он его не убил, скорее, был не в настроении, – прыгая с ветки на ветку, снег сваливался огромными лапами на землю, что явно выдавало месторасположение лейтенантки, крыши тоже не из лучших вариантов, хотя это обыденное место дислокации-передвижения шинигами … было… в Сейрентее. Земля, засыпанная снегом - относительно приятно, но палево для шиноби и это неимоверно бесило Сой. Холодный ветер щипал щеки, да и руки замерзали явственно, ноги - про них и говорить нечего - превращались в ледышки.
Надо отдать должное девушке, она всегда работала на износ как машина, добиваясь своего, даже во вред себе. Забив на все, Сой отдалась скорости и наслаждалась интригующей погодой, которая постоянно сковывала своими причудами, странными капризами, заставляя резко менять направление либо обжигающим ветром, либо порывом метели, бросающий снег в лицо.
Поворот, еще один под девяносто градусов, лейтенант прекрасно вписалась, прыжок на крышу, пальцы в тапочках ниндзи давно уже замерзли, привычка шиноби скрывать себя давала о себе знать, было допущено только то количество реяцу, которое позволяло окончательно не окоченеть. Кувырок, мягкий спуск, слышно как снег в беззвучной тишине припорошил за девушкой легкие следы. Вот оно, разыгравшийся азарт, дальше и дальше, быстрее еще и еще, туда в пустоту. Резкий рывок ввысь, вынужденный кувырок и сальто назад, Сой приземляется в кучу снега как будто специально наметенное для нее за спиной Зараки. Снег вспрыснул врассыпную вокруг и образовал снежное облако, ореолом обрамляя лейтенантку. – С прибытием Сой Фон – фукутайчо, полет прошел идеально. –Девушка не то чтобы купалась в реяцу Кенпачи и получала от этого удовольствие, для нее это привычно и терпимо. Зато она немного согрелась, лишь щеки саднили от холода, это единственный признак замэрзшости лейтенантки.
По первой не предвзятой оценки мужчины можно сразу понять, что ему истерично хорошо от драки и после нее, адреналин так и полыхал в его зрачках бешеным огнем, что касается покоцанности, то она вполне стабильна и обычна для него. Оглядев гору мышц цепким взглядом и мельком продублировав кавайное создание, уместившееся на зарезервированном месте - на плече у Кенпачи, Сой заявила:
– Что–то в этот раз ты далеко забрался, –  тон был недовольный и немного раздраженный из-за не прошедшего нервоза - не законченности выполнения приказа Йоруичи–сама. Лейтенант разведки не испытывала неприязни к этому субъекту. Она его даже ценила в какой-то степени - в форме нужной новому «ополчению» боевой единицы, но не разделяла его стремления тупо сдохнуть в бою. Если бы это было сражением для защиты кого-то, то может быть, два этих совершенно разных субъекта могли бы и подружиться.
Не желая больше морозиться (волосы намокли, косички лихорадочно метались под порывами ветра, превращаясь в сосульки) фукутайчо развернулась полубоком – Брррррррр, КСО!! – и незаметно передернулась.
– Погнали? – Сой кивнула в сторону обратного пути.

+1

49

Руконгай... Огромная область, раскинувшаяся вокруг захваченного Сейретея и сейчас принадлежащая членам Эспады. Раньше Руконгай кипел жизнью - души умерших заполняли его улицы, бегали, говорили, искали родных... Когда-то давно и он сам, тогда еще безымянный, бродил по тесным и грязным улицам самых худших районов и убивал всякого, чье лицо ему не понравилось. Многое изменилось с той поры, старые дома сгнили и развалились под напором постоянных снежных бурь, снег завалил всякое подобие дороги, а улицы были пусты и безмолвны. В давние времена исчезновения людей можно было обьяснить, едва заметив залитые кровью стены зданий и исковерканные трупы на черной земле. И тихий здоровенный ужас, черной фигурой застывший неподалеку, меряющий вас словно пронзающим насквозь взглядом из-под нахмуренных бровей...
Зараки помотал головой, отгоняя навязчивые воспоминания и пытаясь наконец найти дорогу обратно к входу в западные тоннели. Выходило у него это прескверно, даже помощь Ячиру, постоянно бегающей "на разведку" не приносила результатов. Сам не заметив как, Кенпачи покинул Западный Руконгай и попал в северную часть города... Затем в восточную... И, наконец, вернулся обратно в западную. Белые снежные мухи, миллионами выпускаемые метелью из небесного улья, уже надоели гораздо больше, чем постоянно крепчающий мороз. Ячиру, кажется, чувствовала себя вполне нормально - она согревалась, постоянно бегая и прыгая как мячик, или же отдыхая на спине Кенпачика, среди пламени его золотого реяцу. Сам капитан тоже не спешил коченеть - хотя, бродя по всему Руконгаю, он так и не встретил никого больше из Эспады, зато пару раз наткнулся на патрули Нумеросов. Арранкары охотно нападали на шинигами, через несколько минут прощаясь со своим подобием жизни. Чтобы хорошо отогрется, Кенпачи явно не хватило бы этих коротких драк, и Зараки вновь бежал вперед, надеясь найти один из входов в подземный город.
Хе... По крайней мере, я снова в Западном Руконгае, - подумал капитан, опуская свой зампакто, с которого медленно стекали рубиновые капли крови. Под ногами могучего шинигами валялась пара изрубленных в щепу Нумеросов - очередной патруль, переоценивший свои силы. Неугомонная маленькая лейтенантша сейчас лазила в ветвях высокого дерева, и Кенпачи подошел к его подножью, чтобы девочка могла сразу спрыгнуть к нему на плечо и рассказать, что увидела с "верхотуры".
Но едва Ячиру успела занять свое излюбленное место на плече, как Зараки почувствовал чье-то присутствие. Это было не чувство реяцу - а скорее некий инстинкт, позволяющий хищнику учуять добычу даже в темноте. Капитан обернулся.
Сой Фон... А я то уж думал... - с долей огорчения подумал Кенпачи. Впрочем, нет худа без добра, и теперь можно будет выйти из этого белого плена.
- Не достаточно далеко, чтобы всласть порубиться, - ответил Зараки на вопрос бывшего капитана второго отряда и повернулся к ней всем корпусом. - Обратно, в эту унылую пещеру? Пф... Ладно, так уж и быть. Все равно метель отпугнула всех мало-мальски стоящих противников...

0

50

Offtop: Хм … *скрестив руки на груди и смотря серьезным взглядом снизу вверх на Зараки*
Предлагаю тебе поиграть. Ибо мне делать не чего, кроме того как прийти раньше Китти в штаб и бесится от отсутствия подопечного на месте. А затем попытаться не разгрохать свой штаб = =’’

Прослушав ответ капитана, Сой лишь опустила взгляд и произнесла:
- Пещера … задумчиво повторяя слово – Там на много теплее чем здесь, хотя нет солнца, – последние слова были произнесены с долей горечи. – Пустого только занпакто исправит … И зачем за ними гоняться?!! – Голова категорически не воспринимала логику кэпа 11-го отряда. – Глупость, какая … мотнув слегка головой.
В следующий миг, не дожидаясь ответа и не утруждая себя распиныванием кучи снега вокруг, лейтенант разведки, в шинпо рванула вперед, показывая сбившемуся путнику дорогу обратно. Все начиналось заново, как кольцевая композиция не затейливо и обычно с привкусом легкости. Никого не волновало самочувствие действующих лиц, что уж, и говорить о чувствах и эмоциях. Каждого из них вела своя судьба, как любящая мать кукушка укладывала в разные гнезда – витки рока отчаяния, некоторых ждала прекрасная жизнь, многим придется кануть в вечность. … Ирония – одно из излюбленных ее действ, она смакует и подает как изысканное блюдо, иногда пафосно и с торжеством – это пик всех грез живых существ, фейерверк эмоций, пожилые умы в приступе умопомешательства восклицают – Ба!!! Как такое могло произойти!? – лица удивлены и покраснели от впрыска адреналина в кровь, дыхания учащенные, сердце готово выплясывать чечетку на лакированном паркете, так и норовит выскочить из трепещущейся груди. Люди ведь были уверены в победе на все 100 процентов. Нет, воскликнут на 200 как минимум. Что тут скажешь … Но зачастую все происходит вот так: не навязчиво, элегантно в своей простоте и наивности. Две совершенно разные грани пирамиды, разные судьбы, мировоззрения, единственное, что их объединяет – это стержень внутри и верность своему делу. Честь, патриотизм, верность (бывает разная … друзьям, жене, долгу, поступкам …) и достоинство присущи этим героям, но переживания их и чувства далеки как Солнце от Земли. Он – верит в грубую мужскую силу, действует «наобум» доверяясь инстинктам, наслаждаясь изысканностью боя, ища смерти на пьедестале Вечности. Она – верит в железную логику и своему Каме–сама, обличенному в облик сенсея. Холодный ум присущ ей как тигру черные полоски. Скрытость, охрана покоя жителей и структуры организации – это уже сущность и сознание, вбитые с детства. И теперь они вынуждены под гнетом обстоятельств идти бок обок …
Скорость была средней, чтобы Зараки мог лейтенанта держать в поле зрения, но и не особо медленно. Конечно же «обычные смертные» и офицеры не могли видеть их шинпо, зато  вмятины в снеге, пожалуйста. – Ксо, опять!!??! – нервы лейтенантки шалили, ибо не сдержанность ее «конек», этот «псих» проходил внутри, ведь она пример для подражания младшему поколению. Пар, гнев, любой захлест чувств, исключая моменты касательно Йоруичи–сама, выйдут во время тренировки на плацу штаба. Внешне Сой как и обычно холодна и не многословна. Во время пути девушке приходилось делать резкие крутые повороты, прыгать с большой высоты, чтобы сократить по максимуму нахождение на поверхности. Взгляд рефлекторно дублировал своего вынужденного напарника, заботясь об его не отставании. – Кисама, … снег! – убирая жгучий холод, налипший на лицо и глаза. Зрение было в постоянном напряжении, что мешало нормально обозревать окрестности, оставалось только осязание и чутье реяцу. Хотя ситуация обыденна, но долг прежде всего. Последняя сотня метров прошла на одном дыхании. Вот люк Сой остановилась, дожидаясь кэпа 11 отряда, через пару мгновений он прибыл:
- На месте – после каждой драки на поверхности лейтенант его приводила по наказанию Йоруичи к штабу мед. отряда, опасаясь за целостность улиц города. Так и в этот раз.

0

51

" - Теплее..." - скривился Зараки. -" Мне и тут было тепло, некоторое время назад."
Да, во время битвы с Ннойтрой было действительно жарко. Когда твои глаза горят безумной радостью боя, рука до хруста в костях сжимает рукоять катаны, а тело напрягается, готовое в каждую секунду бросится вперед и расколоть противника на две неравные части, будто хрустальную вазу...
Вот в эти благословенные моменты совсем забываешь о холоде, да и обо всем остальном мире если на то уж пошло... Есть только ты, твой противник, и два жаждущих крови монстра: зазубренное зампакто, острое как когти чайки, и титаническая секира, выкованная из двух угольно-черных месяцев. Кенпачи с наслаждением вспомнил те краткие секунды недавнего махача, когда было действительно весело. Жаль, очень жаль, что шинигами пришел слишком поздно, - иначе бы не только он, но и его противник сумел согреться, и тогда битва длилась бы до победного конца...

Капитан вздохнул, и в этом звуке слышались нотки ностальгии по старым временам и добрым сражениям. Не только Ннойтра, но и Икакку, и особенно Ичиго изрядно повеселили душу Зараки Кенпачи. Ах да, еще Комамура, со своим гигантом-банкаем, неуклюжим, но очень и очень сильным. А вот про Тоусена Зараки вспоминал с неким разочарованием - тот был повержен всего несколькими ударами, хотя с самого начала чуть ли не нашинковал Кенпачи, пользуясь преимуществами своего банкая...
Лейтенант Сой Фон двигалась быстро, причем явно притормаживала, дожидаясь Кенпачи. Они в отряде все такие - до безумия любят скорость и синпо. Привыкли убегать и разить из засады. В подобном поведении Зараки не видел ничего интересного - ну да, слава богу, он в боевом отряде.
Передвигался капитан громадными прыжками, не пытаясь догнать шуструю лейтенантшу, но не упуская ее из виду. Ячиру, держащаяся за его плечо, веселилась вовсю, явно довольная тем, что Кенпачик ее так быстро катает. И впрямь, самому себе Зараки сейчас напоминал скакуна, гоняющегося за кошкой. В отличии от Сой Фон, капитана боевого отряда совершенно не беспокоила проблема скрытности, и следы, оставленные им на снегу, мог не заметить только слепой. И то до тех пор, пока не провалится в глубокую яму, пробитую в белом покрове Руконгая.
Черная фигура лейтенанта остановилась, и Кенпачи понял, что они прибыли к месту назначения. Он без особого энтузиазма смерил взглядом металлический люк, ведущий в тоннели.

- Мы вроде не тут выходили? А хотя какая разница, все равно под землю, в "Город Кротов"...
"Город Кротов" - это название дала подземному укрытию шинигами Ячиру, услышавшая как-то фразу Кенпачика: "Ну вот, зарылись под землю и сидим как кроты".

0

52

Слова Зараки вызвали только слабую ухмылку и некое подобие улыбки, ведь было забавно услышать такое смешное прозвище города из уст кэпа, особенно боевого отдела. Сой окинула игривым взглядом верхушку 11 отряда.
" – Иногда глупость перерастает во что–то большее", - глядя на кавайное фукутайчо Кенпачи. Чуть позже лейтенант разведки наблюдала, как огромное тело поднимало люк коллектора и с грохотом кидало рядом, Ячиру нырнула сразу же, как образовался тепловой поток. Из-за конвекции вокруг коллектора  образовался лед. Теплый пар приятно радовал охлажденное тело Сой.

" – Неужели мы уже можем спуститься туда …" - с легким вздохом подумала лейтенант. -" Йоруичи-сама, надеюсь с вами все в порядке,  иначе…" - брови угрожающе сошлись на переносице. Девушка прыгнула вниз, следом и Зараки. Не долгое приятное падение. Тело  постепенно принимает нормальную обычную, а не обмороженную форму. Сой быстро восстановилась, мурашки волной прошлись по отогреваемой коже из-за потока спертого теплого воздуха. Лейтенант разведки мягко приземлилась на каменный пол. Резкое движение в сторону, рядом приземляется и Кенпачи. Судя по направлению реяцу, Ячиру уже улизнула за сладостями. За поворотом находился мед. пункт, в нем всегда стабильная хаотичная суета. Тряхнув головой Сой оглядела кэпа 11-го отряда.

" - Я его хочу…" - мысль остро резанула сознание и девушка сразу начала действовать. Сейчас ей было плевать, что их могли увидеть, и на всякие мелочи жизни.
Отказ же Сой попросту отрицает как вариант, его вообще в природе не должно существовать для бывшего капитана второго и спец. отряда. Понижение по статусу не значит утрата силы и способностей, из-за ярого стремления отомстить предателям девушка значительно «выросла». Сой с легкого разбега запрыгнула на Зараки, обхватив его мощный торс сильными ногами. Холодные руки прошлись по щекам кэпа. В следующий миг, чтобы препятствовать каким-либо невнятным словам Сой впилась в его губы жестким страстным поцелуем. Руки опустились ниже на плечи, кулаки с силой сжали ткань хаори и резко рванули с плеч Зараки.

+1

53

" - Ну вот и конец веселью, здравствуй скучная жизнь", - подумал Кенпачи, вцепляясь в тяжелый люк и вырывая его из цепких обьятий льда. Сразу же после открытия прохода в тоннели дохнуло теплом, и Зараки ухмыльнулся, подумав, что один плюс все таки есть. Он поспешил спрыгнуть вниз, где наконец можно отогреть замерзшее тело и избавиться от той ледяной гадости, что забила колокольчики, мешая им звенеть.
" - Как приду в казарму - лягу спать", - решил Зараки, ощущая как его ноги касаются относительно ровного покрытия. - " Все равно делать нечего. Быть может, пока буду отдыхать, кто-нибудь из Эспады вновь рискнет высунуть свой бледный нос за стены Сейретея."
При приземлении раненое плечо отозвалось тупой болью.
" - А здорово он меня цапнул", - с уважением подумал Кенпачи, немного кривясь от неприятного ощущения. Впрочем такая малость не могла его сколько-нибудь сильно беспокоить.
Капитан пошевелил пальцами рук, наслаждаясь их постепенно возвращающейся послушностью и гибкостью. Как приятно вырваться из белого заснеженного ада верхнего мира, и какая ирония, что только в этом аду можно по настоящему жить... Дальнейшие мысли Кенпачи были прерваны неожиданным ощущением жара на губах. Только сейчас шинигами заметил, что Сой Фон просто повисла на нем, яростно целуясь и прижимаясь все сильнее. Так как рот и язык были заняты, сказать Зараки ничего и не мог, хотя ему в принципе нечего было говорить. Легкое удивление от происходящего постепенно сошло на нет. Желание отстранить девушку от себя отсутствовало. Поэтому Кенпачи просто позволил целовать себя, дожидаясь когда лейтенант прервется, чтобы глотнуть воздуха.

- Знаешь, - произнес капитан, когда губы его оказались свободны. - Если ищешь большой и светлой любви, которую так любят женщины, то ты обратилась не к тому человеку...
Белоснежное хаори с тихим шелестом упало вниз, сдернутое с плеч страстным порывом. Кенпачи хмыкнул.
" - Похоже, она серьезно", - понял он, внимательно взглянув в полные решимости глаза Сой Фон. Зазубренный клинок выскользнул из правой руки Зараки и, обиженно звякнув, разделил участь хаори, безмолвно застыв на полу.
" - Извини, дружок, сейчас тебе придется отдохнуть от меня... В этом бою мне понадобится другой зампакто". - Руки капитана вцепились в тело женщины, ощущая приятные на ощупь округлости ее ягодиц. Теперь уже сам Зараки с огненной страстью целовал свою напарницу... нет, вернее противницу. -" С женщинами тоже можно отлично повеселится, и думаю этот бой будет не легче предыдущего."
Он и здесь не проиграет. Рука Кенпачи потянулась к ее одежде, грубо стаскивая черную ткань с тела лейтенантши.

Зараки Кенпачи, Сой Фон
---> Западная система тоннелей

Ячиру Кусаджиши
---> Главная площадь

+3

54

Старк, Нелиел ------> Коридоры Крепости

Девушка удивилась, с каким энтузиазмом Примеро согласился на невысказанное приглашение. Ожидал чего то подобного?
- М? Что за идеи?
Видимо Старк уже размышлял на эту тему, если у него уже есть какие-то идеи… Нелл подумала, что где-то в чем-то отстает.
Взору предстала заснеженная белая равнина, с кучками полуразрушенных и не очень домов. По улицам медленно осыпался с серых небес белоснежный снег. Нелиел запрокинула голову, устремив взгляд высоко в небо, ловя теплыми губами маленькие прохладные снежинки, которые соприкоснувшись в неведомом легком поцелуе, таяли от наслаждения. 

Нелл любила снег. Он всегда приносил с собой неведомое теплое чуство. Наверное это осталось от той жизни, в которой она была еще человеком. Что было там? Никто не знает…
Холод проникал отовсюду. Его холодные, колючие обьятия вмиг разрушили неведомое наваждение. Единственным приятным теплом оказалась память о странном чувстве, и теплая рука Старка.

0

55

Снег, он никогда Примеро не нравился. Он холодный, мокрый, липкий, мерзкого цвета, и вдобавок ко всему падает с неба, закрывая  горизонт. Но просто снег еще можно было вытерпеть. Но не когда этот снег летит тебе в лицо со скоростью выпущенного серо и так и норовит сорвать волосы, выдрать глаза и забраться под одежду и заморозить все, до чего дотянется. А еще этот ветер, пронизывающий, завывающий премерзкими голосами и налетающий всегда с разных сторон, рвущий одежду и валящий с ног.
Нет, такие погодные условия Старку абсолютно не нравились. Впрочем, имея определенной значимости цель он мог не обращать на все это внимания. Вот только реяцу следовало скрыть. Что и было проделано. Поток выплескиваемого реяцу был замкнут сам на себя и за счет этого стал малозаметен со стороны. Нехитрый трюк, но чем сильнее реяцу тем сложнее ей управлять. Впрочем при должном навыке возможно все.
- Идем, - ответил Примеро спутнице, - Где-то тут должен был пройти Нойтора, раненый

Оповестил Примеро Нелл
- Но по такому бурану никаких следов не останется и через минуту. - он принял Очень Пафосный Вид Очень Умного Сыщика, не выпуская впрочем локотка Нелл, и провозгласил, - Поэтому мы будем искать по остаткам реацу. Точнее ты, потому что я не могу.

Отредактировано Stark (2008-09-19 01:40:29)

0

56

Новость о том, что Нноитора вернулся расставило все по местам. Если пришел раненый – зачит дрался с шинигами. Значит есть шансы. А найти место стычки можно по следам рейацу, которое Нелл узнала бы из тысячи.
" - Что ж, хороший ход, Старк. Вот только сработает ли он?"

- И давно ты это задумал?
Девушка повторила трюк Старка, скрывая свое рейацу. Конечно так будет труднее найти след нноиторы, но зато их никто не найдет. Нелл прикрыла глаза, настраиваясь на поиски такого знакомого рейацу. Нноитора шел, не скрывая своей рейацу, наверное поэтому она легко отыскала его след. Слабый, но пока уверенный. Через час, а может и раньше им могло так не повезти. Что ж, надо ловить момент, пока удача улыбается. Главное, чтобы она не показала тебе свою ответную сторону…

- Нам туда… - Нелиел усмехнулась, и повела своего спутника сквозь завесу снега, по холодным улицам Руконгая.

0

57

Примеро не сомневался в Нелл. Девушка была серьезно настроена, а ее способности были выше всех похвал. Тем более что она точно знала реяцу Ноиторы и могла найти следы этой реяцу. Примеро такое было не под силу. Он мог чувствовать кто где находится, даже использовать собственную реяцу для поиска, но следов он читать не умел. Просто не получалось. Да и нельзя же требовать от него всего и сразу? Он хоть и Примеро Эспада, но все же не Ками-сама.

- Конечно, полностью тебя поддерживаю. В конце-концов тебе видней Довольно многословный ответ из уст Старка быстро замерз в проледеневшем воздухе в клубок пара, который тут же отнесло бураном, который не утихал казалось ни на минуту.

- Давно ли я задумал такое? Когда тебя увидел и вспомнил раненого, но несломленного Нойтору.
Шутки шутками, но это действительно была импровизация, успех который полностью зависел от удачи. А она, как говорил один философствующий военный - как и все женщины любит подлецов и военных. Впрочем, тот же "философ" сразу же добавлял: "К счастью я и то и другое".
Но Примеро если и был военным, точнее мог бы наверное таковым считаться, то подлецом не был точно.
Впрочем это все лирика, а сейчас перед Примеро стояла задача не потерять Нелл - ведь по реяцу найти ее было бы просто невозможно и не замерзнуть в этом аду.

0

58

Девушка-арранкар шла по чуть видимому следу - остатку рейацу Нноиторы. Он слабым образом светился у нее в голове. Все оказалось даже слишком легко. Значит трудности ждут впереди? Чем дальше, тем слабее становился след, тем быстрее мурашки холода табунами пробегали по спине.  Падающий снег все так же грел душу. Душу, а не тело. Она засунула руки в рукава, создав подобие муфты.
- Холодно.

Облачко белого пара вырвалось наружу. Порыв ветра унес остатки тихого голоса. Ну и пусть, в этой холодной белой пустыне ей не нужен голос. Зачем он здесь, где не слышно ничего, кроме звука собственных шагов по скрипящему снегу, и тихого посвистывания ветра?
Повсюду мелькали разрушенные войной дома.  След рейацу Нноиторы становился все слабже. Один раз она чуть не потеряла его, свернув не на ту улицу. Пришлось вернуться обратно, и пройти некоторое время другой дорогой, прежде чем она снова нашла еле тлеющую нить следа. Прямо как ищейка… А холод ощущался все сильнее.
- Ммм… Так или иначе, мы пришли. Я больше не чуствую реацу.

0

59

- Совсем? Значит точно пришли.
Примеро огляделся - их окружало то, что раньше, когда то давно, еще до войны, могло бы называться вполне уютной улочкой, с милыми аккуратненькими домиками. Могло бы. Сейчас же взору представал унылый до зубовного скрежета и скучный до волчьего воя пейзаж. Развалины, точнее даже развалины развалин, полу-заметенные снегом, заледеневшие и остывшие. Развалины бывают разные. В некоторых может быть даже уютно - под жарящим солнцем, неподалеку от колодца с водой, на таком рассыпчатом и горячем песке.... Стены прикрывают от палящего солнца и от сухого ветра, налетающего из ниоткуда и улетающего в никуда и оставляющего лишь частички песка на одежде. Но этого всего не было в заснеженной и промерзшей пустыне. Какая ирония, и то и другое пустыни, но какие они разные...

Такие же разные чувства они и вызывали. Горячая, прокаленная пустыня и пустыня замороженная, такие разные, но одинаково опасные. Можно умереть как от жары, так и от холода. Впрочем подобные вещи Примеро волновали мало. Замерзнуть, как и перегреться у него ни разу не получилось. Точнее довести себя до состояние, называемое "при смерти".
И все таки, иметь останки стен слева и справа было лучше, чем не иметь. Пусть это и были лишь остатки костей некогда милых домиков, от пронизывающего ветра равнин они защищали. Пусть и не полностью. Это затишье не могло не радовать.
- И что можно предположить? Старку подобная ситуация не очень нравилась. Оглядевшись еще раз, он не заметил ничего подозрительного, или хотя-бы интересного.
- Похоже тут никого нет....

0

60

Тесла приподнялся на дрожащих руках и помотал головой, пытаясь придти в себя. Обведя окрестности несколько мутным взглядом, фрассион словно в полусне отметил, что на месте схватки Нноитры и Кенпачи снова лежит будто и не тронутый снежный ковер, укоризненно укрывший распаханную двумя занпакто и зверской рейацу землю. Наверное сам Тесла не отморозил себе все части тела только потому, что и его с головой укрыло пушистым снежным одеялом, защищающим от ветра. 
В следующую секунду Теслу буквально подбросило. Тот вскочил, подняв вокруг себя маленький вихрь взметнувшихся снежинок.
Ошалело оглядываясь по сторонам в безнадежной попытке разгледеть в белом мареве контрастно-черные полумесяцы Санта-Терезы, Тесла с мерзкой дрожью осознал, что ищет только глазами. Не может почувствовать рейацу господина, которую чувствовал почти на любом растоянии. Хотя и реацу Зараки тоже не чувствовалась. Значит, возможно, оба просто ушли. Да и не было у Зараки причин добивать слабого арранкара, а Нноитра вообще был не в обыкновении беспокоиться о своем "немощном" подчиненном. Вот его и оставили здесь. В конце-концов, это нормально для арранкаров - оставлять слабых надеяться на свои силы. Выживешь - молодец, не выживешь - ну сам облажался, что уж делать?

Судя по тому, как неохотно двигались лицевые мышцы, провалялся в снегу он достаточно долгое время, так что гнаться за Джиругой не было смысла. Тот наверняка уже в Крепости, значит придется искать туда дорогу обратно самому. Самое паршивое было в том, что  Тесла не мог чувствовать не только рейацу господина, но ничью вообще. Из такого отдаленного района Руконгая Крепость найти чисто по внешним ориентирам практически невозможно, значит остается бродить. В конце концов он либо сам выйдет к знакомым местам, либо наткнется на один из арранкарских патрулей. Лишь бы от холода не окочуриться раньше. В такие моменты Тесла сильно жалел, что Джируга не может быть менее самовлюбленной скотиной и хорошо понимал, что другой скотиной тот все равно быть не может.

Ход его мыслей прервало тусклое ощущение, словно щекотка за ухом. Чья-то реацу буквально в тридцати метрах за домом, рядом с которым он находился. Духовная сила явно принадлежала не шинигами, так что Тесла, не таясь, вышел из-за угла и тут же наткнулся на порядком озябших первого и экс-третью Эспада.
Арранкар чуть пошатываясь подошел ближе и не скрывая удивления спросил:
- Старк-сама, Нелинелл-сама, что вы здесь делаете?

Отредактировано Stark (2008-10-06 00:26:43)

0


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Улицы бывшего Руконгая » Западный Руконгай. Улицы