Bleach: Disappearing in the Darkness

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Крепость Айзена » Тронный зал


Тронный зал

Сообщений 61 страница 90 из 112

61

Унохана Ретсу

Унохана тихо вздохнула, возвращаясь к лечению. За века она привыкла к самым различным пациентам, а уж та паника, с которой Секста смотрел на Миназуки, была ей знакома по поколениям и поколениям бойцов одиннадцатого отряда.
- Конечно же не боишься, - лаково-примирительным тоном, с которым обычно разговаривают с психически нестабильными больными или капризными детьми, заговорила Унохана. Зачем расстраивать существо, которое только что, своей бравадой и «насмешливым» тоном, полностью подтвердило все неврологические симптомы? Незачем, - Но вот так резко двигаться, тебе бы не советовала я. Раны едва закрыты, и то что я убрала боль и остановила кровотечение, еще не значит, что я тебя вылечила. Иными словами, за летальность исхода в случае воспаления, вызванного чрезмерной физической нагрузкой в реабилитационный период, я не несу ответственности.

Вытерев руки о чистую тряпицу, женщина холодно проводила взглядом удаляющегося арранкара и вернулась к более волновавшей ее проблеме, а именно – к лечению Кьораку. Ладошки торопливо скользят по гладкой коже ската, перестраивая должным образом энергетические токи. Фаза восстановления перешла в завершающую стадию, раны закрыты, но ей необходимо восстановить и способность поглощать рейацу, пока она имеет эту возможность, потому как неизвестно, оставят ли ей Миназуки или снова унесут, запечатают.. Он этой мысли больно, словно кто-то медленно вырывает кусок сердца. Связь между Зампакто и его владельцем очень высока, глубокая, сильная, духовное единение, или же вековечная война – неважно – все равно без него жизнь невыносима.
" - Прости меня, Миназуки. Прости, я не могу защитить тебя, не навредив при этом другим. Прости меня…"

- Мне, – голос тихий, а на Тоусена она не смотрит. Все равно он сразу поймет, что обращается она к нему, - так же, как врачу прекрасно известно, что каждое лечение имеет положительный результат лишь в том случае, когда оно обосновано и правильно. Кровопусканием лечат полнокровие, а так же когда кровь слишком густая, или необходимо снизить давление. Это делается, чтобы избежать удара, инсульта и остановки сердца. Если же пустить кровь человеку, больному гемофилией, то он умрет, это потери крови, - новое положение рук, новые энергетические токи, - Тогда да, если бы я лечила всех одним способом, то утонула бы в призраках погибших по моей вине. В таком случае, я рада, что мои «заблуждения» спасают жизни, а сердце твердо, потому что врач должен быть объективным при выносе диагноза.

Пока можно перебрасываться незначительными фразами, вести дискуссию. Но, как только лечение подойдет к концу… Миназуки довольно курлыкнул, выпуская из себя Кьораку:
- Все уже закончилось, Халибел-сан, - мягкая улыбка меняет ее лицо, когда она склоняется над старым другом, - Теперь нужны только полотенца и перенести его куда-нибудь в боле уютное место.
Отвести с лица мокрые волнистые волосы. Смотря на него, она видела отражение себя. Прошло невесть сколько веков, а она все не меняются. Появляются косы, шляпы, кимоно розового цвета, а сами они все такие же. Темные ресницы дрогнули, приотрылись тяжелее веки:
- С добрым утром, Шинсуй.

0

62

Молчавший Сегундо был почти удивлен услышанным, неоднократно он заставал заснувшего Примеро на таком важном месте, как за столом совета эспады во время самого совета. Нет, Сегундо не находил каких-либо причин чтобы возражать, протестовать, распрашивать. Наоборот, услышанного ему было более чем достаточно. Не меняя позиции головы, Сегундо медленно начинал опускать взгляд на поверхнось стола, и в тоже время вдумчиво думал о том, что ему было бы в данный момент лучше сказать, при этом сильно не затягивая разговор, но в тоже время он раздумывал над тем, что и когда стоит сделать.

" - Непривычно....не банально...все уж слишком для меня странно...находится здесь - позиция для меня крайне не выгодная...искать выход - тоже не умно, но и не глупо. Уходить сейчас из зала будет бессмысленно, но тем же самым было бы в нем остаться...Хотя, мне не помешало бы поинтересоваться тем, что пару минут назад сказала мне Терцеро....да и Примеро тоже содержит в себе много неизвестной мне информации....хоть я осознаю, что узнаю все в свое время, но время - это то, чего у меня в данный момент предостаточно, так что волноваться пожалуй не о чем, Вега может и подождать."

После этих размышлений, Сегундо вновь поднял взгляд, обратив его не на собеседника, а куда-то в стену, разглядывая там что-то, будто бы ищет что-то ценное.

-Ничего конкретного я сказать не могу, более точную информацию ты можешь получить на скором совете Эспады. И конечно, я должен сказать, что я удивлен. Я всегда думал, что любой прогулке ты предпочитаешь крепкий сон, Примеро. Чтож, запомню, что и такой разворот событий возможен...

Сказал Барраган, после чего хмыкнул носом, будто пытаясь вдохнуть поглубже, хотя особого замысла в этом не было. Продолжавший сидеть на стуле, подперев подбородок тыльными частями рук, Сегундо ждал дальнейшего разворота событий.

Отредактировано Barragarn (2009-01-29 19:11:09)

0

63

– Вы забыли еще упомянуть застои крови, отравление морфием или окисью углерода, а главное артериосклероз, – монотонно выдал свои познания в области медицины Тоусен, – А насчет методов лечения вы совершенно правы, но в данном случае медикаментозный способ был бесполезен. –
Годы проведенные в Сейретее давно поселили в душе бывшего ныне капитана глухое раздражение к нежеланию его обитателей слушать и анализировать.
– Бывают случаи, когда хирургическое вмешательство - единственный способ спасти жизнь больного. Сердце врача должно быть не только твердым, но и чистым от иллюзий собственного всезнания, иначе вам не поставить правильного диагноза, – легкий толи скучающий толи усталый вздох, как печальный знак тщетности этого диалога и полунамек дрогнувших в улыбке губ, – Вам ли, Унохана-сан, – шинигами, богини смерти боятся призраков?

От пространных размышлений о нравах бывших сослуживцев слепца отвлек вопрос Старка адресованный Халибел.

- Примеро, – Канаме повернулся на звук голоса Старка, – Не отвлекайте, пожалуйста, Терсеро от ее обязанностей, свое любопытство вы сможете удовлетворить и позже. Уверен, оно не так смертельно, как вы говорите. Здесь Тронный зал, а не балаган и не кабак, что бы делится сплетнями.

Пока левая рука Бога хмурил брови на праздно любопытствующих, Унохана, кажется, закончила лечение. По крайней мере, Тоусен уловил характерный чавкающий звук Миназуки, выпустившего, видимо, из своего чрева Кьораку. Последующие слова тайчо подтвердили его мысли.

- Нелл-сан, подайте полотенца Унохане-сан, – короткое распоряжение, секунда на размышление и для двух мечей тоже находится дело, - Если вам нечем заняться, Старк, Брраган, будьте любезны, сопроводить Кьораку-сан в приготовленную для него камеру.

Отредактировано Kaname (2009-02-06 12:35:35)

+1

64

Пробуждение было мучительным. Все тело ныло,  отказываясь повиноваться. Внутренние органы ощущались так, словно их порубили на кусочки и специально приготовили к употреблению в качестве набэ – и они больше никогда  не смогут функционировать так, как им положено. Очень хотелось вздохнуть полной грудью, набрать в легкие воздуха, но этого катастрофически не получалось - легкие словно слиплись и не хотели возвращаться в исконное положение. Сердце билось, казалось, на пределе возможностей. С чувствами творилось похожее непотребство. Зрение отказывало. Веки налились свинцом и не хотели открываться, пока на границе сознания плавали разноцветные круги.
" - Впрочем, не такие уж и разноцветные, "- отметил по инерции Шунсуй. "– Вполне-таки себе преобладают малиновые и фиолетовые, есть немного синих и красных, парочка голубых и желтых… А вот зеленых нет. Интересно, почему? Надо бы спросить кого-нибудь, кто в этом разбирается…"

Запахов не ощущалось – совсем. Возможно, их и не было, но сейчас это не имело значения.Звуки улавливались словно из сломанного приемника: то громче, то тише, то пропадая совсем, а то в них появлялась странная дребезжащая нота, сводившая с ума: женские, мужские голоса – искаженные, изуродованные, раздражающие своей грубостью, резкостью и еще... просто потому, что они звучали – и сознание сопротивлялось, не желая пускать эти звуки в собственный внутренний мир.
" - Что случилось?" – Кьераку сосредоточился, собирая разбредающиеся мысли в плотную колоду, выравнивая их, тасуя и раскладывая пасьянсом, в попытке вспомнить… " - Конечно, бунт не состоялся. Айзен не глуп. Кроме того, не все арранкары едят из его рук по необходимости. Заэль этого не учел – и проиграл. В чистую. Я тоже проиграл… И это – смерть? Я никогда не умирал – я ведь даже не знаю, на что это похоже… мне не с чем сравнить. Но – вот и опыт, какой-никакой. Правда, я никогда не думал, что это так мучительно – УЖЕ БЫТЬ МЕРТВЫМ!  Мертвые ведь не должны что-либо чувствовать, а тут… Больно. Безумно больно. Но тогда выходит – я жив?"

Наверно, стоило бы попробовать прощупать реацу вокруг себя, определить, кто находится рядом, составить для себя картину происходящего, но ничего не хотелось. Единственное, что волновало бывшего капитана – это блистательное отсутствие Кьёкотсу. С одной стороны, это было вполне логично: мертвым бунтовщикам и обычная катана ни к чему, что уж говорить о такой роскоши, как зампакто. Да не просто зампакто, а зампакто с отработанным банкай! Нет, конечно их забрали: и это приносило дискомфорт – более даже моральный, нежели физический.

Постепенно звуки стали стабилизироваться, тактильные ощущения проясняться, а хаотичные образы на границе зрения перестали расплываться в грязно-серые пятна, приобретая вполне осмысленную форму. Шунсуй разлепил веки и поодаль смог различить троих арранкаров; судя по всему, они обменивались какими-то репликами, но пока он еще не мог уловить весь смысл – да и не очень то хотелось. Разве что осознавал, что там находятся двое мужчин и женщина – если, конечно, эти эпитеты могли быть применимы к этим троим.
" - Первая тройка? Вот это да! Неужели, Айзен решил устроить мне почетный эскорт? Это очень мило  с его стороны – я бы даже, наверное, растрогался, если бы не то обстоятельство, что именно по его милости я себя ощущаю изысканным блюдом, а не мыслящим существом... Охраняют? Да нет, вряд ли. Быстрее, просто стечение обстоятельств."
Но арранкары сейчас его мало интересовали. Он попробовал состроить подобие улыбки - вышла, пожалуй, разве что гримаса:
- О, семпай… вы опять меня спасаете… - Кьераку попытался сказать это как можно более будничным тоном, но вместо этого из груди вырвался сдавленный хриплый шепот. – Право, наверное уже и не стоило – должен же быть предел и вашим способностям и моему существованию? - Он закашлялся и опять прикрыл глаза.

" - Ах, да… конечно, еще Тоусен. Эх, знать бы, что ты видишь такого, что не вижу я… Я бы многое отдал. Чего ты боишься, Канаме? К чему стремишься? Черт тебя дери, что ты забыл под крылышком Айзена??? Неужели, тебе там и впрямь так тепло и уютно? Что ж, посмотрим, что будет дальше. А пока… надо ждать и слушать внимательно, не растрачивая понапрасну силы. Прости, Унохана, твои старания и силы вряд ли окупятся – я не умею жить спокойно и без риска. Мы проиграли битву – но ведь еще не войну?"

+1

65

Голос Старка обратил на себя внимание, но не вывел Халибел из глубокой задумчивости. Любопытство Примерно можно было бы и удовлетворить, но Терцеро бы предпочла получить в ответ не менее важную информацию или как минимум приобрести ответное право задавать вопросы. Допрашивать кого-то, находящегося по своему статусу выше, занятие малоприятное. Другое дело, когда этот кто-то будет отвечать добровольно. Терцеро даже не волновалась о том, что Старк мог бы ей легко соврать – даже то, как человек врет и о чем, может многое рассказать как и о нем, так и о его отношение к ситуации в целом.
Пока девушка молчала в задумчивости, решая, что говорить и стоит ли говорить вообще, Канамэ избавил её от ненужной дилеммы. Мысленно поблагодарив его за этот шаг, Халибел обратила свой взор на Унохану.

- В таком случае, пойдемте, - произнесла Терцеро, поднимаясь со своего места. Теперь, когда Киораку был излечен, и его жизнь находилась вне опасности, её обязанности, связанные с его персоной, заканчивались. Все, что ей нужно было сделать – это отвести Унохану обратно в камеру, и можно будет заняться делами, не относящимися непосредственно к обязанностям, но не менее важными. Разговор с Секстой, отложившийся его внезапным уходом, можно было начать в любую минуту, оставалось только найти Гриммджоу, но он был далеко не единственным Эспадой, с которым бы Халибел хотел поговорить в связи с бунтом.
- Неллиель, - обратилась она к зеленоволосой девушке, занятой Киораку, - Мне бы хотелось с тобой поговорить... в более удобном месте.

Тоусен несомненно прав – Тронный зал ни коем образом не подходил ни для обмена слухами, ни для серьезного, а по возможности и приватного разговора. Неллиель, судя по всему, находилась со Старком в то время, когда в Цитадели произошел бунт, кроме того, они значительно сблизились со времени её возвращения в Эспаду. Информация о том, что делала она, возможно, открыла бы глаза и на деятельность Примеро, вопрос лишь в том, захочет ли Нелл говорить. Другое дело, что не ответить Терцеро, бывшая третья не могла.
- Когда освободишься, найди меня.
Перед выходом попрощавшись с присутствующими, Халибел вывела Унохану из тронного зала.

Унохана Ретсу ------> Камера Уноханы
Халибел -------> Покои Сексты

0

66

Старк

" - Суматошный и совершенно утомительный день," - не сдерживаясь, Старк широко зевнул и лишь из уважения к присутствующим дамам прикрыл рот. Вообще, Примеро любил сладко зевнуть, но только не перед существами женского пола. Конечно, он не думал, что Халибел засунет ему руку в рот, как обычно это норовит сделать Лилинет, но все же – береженого Ками бережет.

Поначалу Примеро собирался немного поглазеть на собравшихся дам сквозь легкую дремоту, тем более, что Халибел была весьма любопытно одета, или вернее сказать, любопытно раздета. Да и когда еще увидишь столько прекрасное лицо Терсеро Эспады?! Нужно было пользоваться моментом, для этого Примеро и обратился к Халибел. Но вот незадача, от этого занятия, разговора, равно как и ото сна, Примеро отвлекал надоедливый Барраган.
" - Ну, вот же старая развалина," - где-то глубоко в сознании мелькнуло легкое раздражение, на это, как оказалось, только цветочки. В разговор не преминул вмешаться и слепой судья, намереваясь нагрузить Старка работой, а это означало бы, что в ближайшее время Примеро в свои покои не попадет и не сможет погрузиться в сон – спокойный и безмятежный. Если конечно Лининет пойдет куда-нибудь погулять. Нужно было как-то выходить из положения, тем более, что прекрасная Халибел уже покинула зал, уводя с собой не менее прекрасную и куда более интересную собеседницу – пленную шинигами. На Нелл Примеро за сегодня уже достаточно насмотрелся, да и, судя по всему, шанс еще представится, а вот от вида остальных в сон клонило так, словно Старк употребил запасы снотворного со всего Генсея.

- Ну что Вы, Канаме-сан! – Старк привычно скользнул рукой по волосам, откидывая длинные пряди со лба. – Барраган может подумать, что мы сомневаемся в его способностях, - медленно и вальяжно Примеро поднялся со своего места и направился к выходу, продолжая по пути разговор, - а мне очень не хочется обижать столь почтенного старца, - поравнявшись с Эспадой, Примеро остановился и дружески хлопнул того по плечу. - Я тебе полностью доверяю, Сегундо. И не сомневаюсь, что ты справишься. " - А я пойду спать. Себя нужно беречь."
- Неллиэл-сан, - легкий поклон в сторону нынешней Септима Эспады.
" – А то чего доброго, Айзен нагрянет для расспросов. А у меня весь день к черту – столько времени без сна."
Широко зевая и уже никого не смущаясь, Примеро толкнул дверь и покинул зал собраний.

0

67

Вновь услышав голос Канамэ, Барраган скользнул взглядом в его сторону, но затем сного принялся оглядывать уже полностью изученный стол, от которого Барраган уже намеревался уйти куда-нибудь в другое место,  дабы осуществить задуманное,  но совершенно неожиданный факт того, что Старк взвалит всю работу по провождения Кьераку в его темницу моментально исказил все планы Сегундо тем, что из-за своего бездействия Сегундо придется оттянуть свой план на некоторое время. И Ками знает сколько времени это займет, но уйти уже было нельзя. Как не хотелось.

Барраган встал, подошел к Кьераку и безразлично на него посмотрел, как сытый волк обычно смотрит на останки жертвы.

- Я отведу его, Тоусен-сан.
Сказал Барраган, развернувшись лицом к Тоусену, после чего опять повернулся к Кьераку, и стал смотреть на него все тем-же безразличным взглядом. Но уже в этом взгляде промелькала искра злобы, которая свидетельствовала, что Васто-лорд явно не порадовался заданию.

- Идем, Шинигами! Не заставляй меня понапрасну ждать!
Громко, требовательным тоном произнес Сегундо. Резко подняв руку и протянув ее по направлению к двери, Барраган одним своим выражением лица показывал, что тронный зал нужно покинуть как можно скорее. Во всяком случае, этого требовал Тоусен, видимо на это у него были какие-то свои причины.

0

68

Слова Кераку равнодушно были пропущены мимо ушей, а вот нотки в голосе Терцеро, что мелькнули едва уловимым вздохом облегчения не остались не замечены. То что происходило в крепости очень не нравилось слепцу.
" - Но об пока еще рано."
И мысли об заговоре что вспыхнул бесовским пожаром в лаборатории вселял даже некоторое беспокойство.
" - Что за ересь паутиной опасных мыслей оплела разумы арранкар?" - Тоусен вздохнул обдумывая варианты сложившейся ситуации." - Да огонь был погашен, но уничтожен ли был сам очаг возгорания?"
Погрузившись в размышления Канаме не сразу понял значение слов произнесенных Старком, но когда до слепца дошел таки смысл непроизвольно брови сошлись на переносице.

- Старк, отказ от выполнения приказа в военное время есть нарушение субординации, что можно расценить как халатное отношение к своим обязанностям или прямую измену, – сухо проинформировал Левая Рука Бога забывшегося меча, – Это проявление неуважения, которое может очень огорчить Айзена-сама. А я не намерен беспокоить Владыку по таким пустякам сейчас и буду вынужден огорчить уже вас. Вы ведь Первый из Мечей, ваш долг своим поведение нести пример другим нумеросам. Будьте любезны исполнить ваш долг во имя справедливости и вместе с Сегундо доставить пленника в его камеру.

Тоусен произнес сею пламенную речь с видом блаженно ушибленного божественным откровением миссионера  призывающего приговоренного к казни еретика раскаяться напоследок. И под конец, видимо даже вдохновившись собственными словами, утвердительно кивнул, словно ставя точки в своих словах. Безупречное чувство времени между тем подсказывало что ребенок опаздывает на занятие, что тоже было вопиющим нарушением правил.
" - Совсем распустились", - недовольно поджав губы бывший капитан огорченно опустил голову.

Отредактировано Kaname (2009-02-17 13:31:14)

0

69

Несмотря на слабость, все еще одолевавшую его, Кьераку сразу постарался вникнуть в суть ситуации и окружения, в которых он находился.
Голос светловолосой и пышногрудой Терцеро был спокоен и выдержан. Каждая интонация, казалось бы, отмерена и взвешена. Каждое слово – обдумано. Позы, жесты… "Великолепно! У Айзена замечательный вкус: это же не девушка, а совершенное создание, которое хочется разгадывать, чтобы… чтобы сделать союзником? Нет, такая не пойдет. Жаль. Впрочем, противника тоже нужно выбирать под стать: слабый и глупый враг подобен случайно брошенному оскорблению. А эта умеет мыслить. Жаль, что она предпочла увести Унохану – в разговоре с ней можно было бы узнать несколько интересующих подробностей…"

Еще более интересным был Старк. Шунсуй даже пожалел, что тот ретировался слишком быстро.
Первый и Третья могли бы стать определенно полезными надзирателями – им можно было задать пару наводящих вопросов по дороге в камеру, поймать за хвосты парочку случайных мыслей, вывести на нужную дорожку и… пустить в свободный полет. Кьераку Шунсуй не был интриганом – зато он был аристократом! Причем аристократом весьма немолодым, принадлежащим к верхушке Сейрейтея. Он знал на каких струнах сямисэна души нужно сыграть, чтобы мелодии вошли в резонанс. Другой вопрос, что заниматься подобными вещами бывший капитан не очень-то и любил – особенно, когда он еще не успел до конца изучить противника… К тому же, после странного знакомства с Заэлем, блистательно-провального бунта и весьма неприятного знакомства собственного тела с исключительно острой сталью, Кьераку ощущал свой собственный сямесэн настолько разлаженным, что на нем и простенькой мелодии, который он учил на заре свой жизни – "так, кстати, и не выучил!" - сыграть было невозможно.
Когда же седовласый Сегундо «милостиво» вызвался «проводить» Шунсуя до камеры, челюсть-таки чуть не свело от обиды. Не сказать, чтобы Второй был не симпатичен пленнику, нет! Он был почти противен. Слишком уж Барраган походил на тех, кто заседал во главе управления: властолюбивый, амбициозны; таких, пожалуй, было за что не любить… - их и не любили. А в словах Второго, адресованных Шунсую,  между тем, замечательно прослеживалось раздражение и злость. "Интересно, он скрывать ее пробовал? Ах, нет, такие не скрывают – они слишком верят в свою непогрешимость и счастливую судьбу. И все же… надо бы ему что ли присоветовать быть поаккуратней?.."

А вот Тоусен был – "как всегда, впрочем" – нуден и придирчив, что Кьераку не смог оставить без внимания.
- Тоусен-сан, – не смотря на плохо слушающийся голос, Кьераку постарался как можно больше чувств вложить в это самое «сан». – Знаете, у арранкаров тоже есть чувства помимо послушания – оставьте им немного возможности покапризничать. - Пленник бросил косой взгляд на Баррагана, отчего голова закружилась, а в глазах заплясали мелкие искорки – слабость пока не отпускала.- Знаете, каждому положены маленькие слабости – иначе это просто несправедли-иво! - Пока тело еще не слушалось до конца и Кьераку, приподнявшись, еле заметно  разминал мышцы, отзывавшиеся тянущей болью, откуда-то вылезла привычная легкая ирония… Вот уж где Кьераку понимал Ичимару… "Будь ему неладно, вражьей морде… И тут в мысли влез. Стареешь, паяц придворный, Кьераку-бывший-тайчо: не тех и не вовремя вспоминаешь.  Впрочем, об этом еще в камере подумать успеется – там времени будет предостаточно. "
Шунсуй напоследок размял шею и  неспешным шагом – "а куда спешить - да с такими-то ранами?" – пошел к выходу из  тронного зала, подгоняемый недобрым взглядом седого старика, который, быстрей всего,  был моложе его не на одно столетие.

- Ах, да… Тоусен-сан, - остановившись в дверях, подчеркнуто не оборачиваясь, самым будничным тоном проговорил он. – Я бы не отказался чего-нибудь выпить, а то в горле ком. Вы не будете так добры к скромному пленнику? Только не чаю – я пью его исключительно с равными, каковых в крепости и нет - если не считать Уноханы-сан…

0

70

Старк

" - Не успел," - в голове мелькнула неприятная мысль. Сон неминуемо отодвигался на второй, а может даже на третий, план, и это начинало расстраивать Примеро. " – Ну вот нужно было ему привязаться именно сейчас, когда я мысленно уже в своих покоях сладко сплю."
Подавлять зевоту становилось все сложнее, а откровенно зевать не покинув зал было неприлично. И пускай слепая справедливость, Тоусен, не мог видеть широко разинутого рта Примеро, он был не единственным присутствующим в зале.
" - Так-так-так… нужно что-то делать. Иначе наступит утро. А как можно не спать всю ночь? И в обед?" – вялый, сонный мозг выискивал пути разрешения ситуации.

- Ну что Вы, Канаме-сан! Как Вы могли подумать, что я хочу огорчить Айзена-сама? - в данной, весьма щекотливой,  ситуации Старк решил не перечить Тоусену, иначе до сладкого сна будет так же далеко, как от Крепости до Лас Ночес, а просто отшутиться. – Я вовсе не отказываюсь составить Сегундо компанию, пока _он_ будет конвоировать мудрого шинигами… - сонный взгляд в сторону Кёраку, как реакция на его весьма интересные слова, - …в его тюремные покои. Вы неверно истолковали мои слова. Я лишь выказал особое доверие Баррагану.
- Верно, старина?! – шутливый голос и вялая улыбка в сторону «пожилого» Эспады. – Ну что ж… - следующие слова были адресованы уже не персонально Сегундо, а всем спутникам, да и справедливому Канаме, - … поспешим. Сон… кхм…воля Айзена-сама, прежде всего.

Дождавшись пока спутники - Старку не хотелось думать, что это конвой – подтянутся ближе к выходу, Примеро еще раз взглянул на Тоусена, подавив желание подмигнуть ему, и вышел из Тронного зала.

Старк, Барраган, Кёраку Шинсуй
>>>>> Покои Кёраку

0

71

-----------------> Коридоры

Никогда не оглядываться. Даже для того, чтобы посмотреть на результат. Простое казалось бы правило – он соблюдает его уже очень давно, но дело тут даже не в гордости. Просто, если постоянно оглядываться и смотреть себе за спину, рано или поздно споткнешься, пропустив то, что лежало впереди, у тебя под ногами. Если же необходимо точно знать, чем закончится твоя игра – оставайся и смотри. Это увлекательно.
Он никогда не оглядывался и ни о чем не жалел. Раз что-то сделал, значит перед этим принял решение, а значит – хотел этого. Расстраиваться и о чем-то сожалеть в такой ситуации глупо. Но… в любом правиле есть исключения, иначе бы их было бы трудней обходить.

Но, вливая в печати, сдерживающие Метку, все новые и новые силы, он впервые пожалел о том, что наложил ее… Справится с Проклятьем Айзену не составило особого труда, хотя резкая полная активация стала для него неожиданной. Пришлось мгновенно перекидывать рейацу, до этого направленную на излечение раны в защитные схемы, не дающие Метке свободу. Если у него заново откроются раны – ничего страшного, ведь уровень регенерации высок, а вот если его раны раскроются на Гине – плохо. Ичимару сейчас слаб и без того. Тем более, такое неожиданное ранение бы вызвало вопросы у его тюремщиков. Раздражало и то, что сохранись секреты контроля заклинания, ему бы не пришлось придумывать собственные печати. Дыхание выравнивается. Айзен сглатывает, морщась от металлического привкуса крови на языке – теперь, когда сила распределена правильно, все в полном порядке. На Гине не должно остаться никаких следов. Разве что пять ссадин. Не смертельно. Конечно, можно было заняться самолечением, но это отнимает уж очень много времени, а с недошинигами за плечом сам процесс будет выглядеть странным, ведь для него Владыка по прежнему чист и белоснежен – ни единой царапины, не говоря уже о кровавых подтеках на тунике.

До огромного сумрачного помещения, что все обитатели Цитадели дружно окрестило Тронным Залом, (хотя какой это Тронный Зал? В тронных залах должен быть пафосный трон, штандарты, гербы, освещение в конце-то концов. А у нас? Необъятная пустота, стены теряются в высоте потолка, которого даже невидно, многоступенчатая лестница наверх – совсем не такая как в Лас-Ночес – на возвышение этом знакомый овальный стол и одиннадцать кресел. Места Мечей Эспады и его. Пропасть, отвесная белая стена, за ней – вход в его покои. Все. И это Тронный Зал?) ему ровно пять шагов не длинного Шинпо. Целая пропасть времени и пространства, за которую можно не только привести себя в порядок, но и прикинуть обстановку. Учитывая то, что там буквально полчаса назад была собрана большая часть Эспады вместе с «гостями» Цитадели, Айзену совсем не улыбалось идти к себе через Зал. Прекрасно зная, что появится новая куча дел, вопросов, возникнет необходимость разбираться с новой информацией и долгожданный отдых отложится еще часа на два. Он даже собирался тихонько пройти мимо по боковому коридору, спихнув по дороге рыжего мальчишку Тоусену, с которым у того должно было быть занятие. Однако, столь нагло отлынивать от своих обязанностей правителя ему не пришлось. Явления Владыки дождалась только терпеливая Неллиэл, а это пережить можно. Остальные страждущие и жаждущие его лицезреть, благополучно рассосались по углам. Весьма продуктивно кстати рассосались. Губы Владыки расплылись в довольной улыбке – Халибел все же умница. Самостоятельно решила разобраться с Гриммджоу, а заодно уберечь несносное животное от неминуемого наказания. «Что ж, будем надеяться ей удастся вбить в эту пустую голову хоть немного здравого смысла и мне не придется снова портить Сексте его и без того, многострадальную шкуру». То, что Джагарджак повел Терцеро в Руконгай уже плюс. Если пошел на сотрудничество, значит жить хочет. Со Старком он поговорит и утром, а вот знакомое рейрёку, вновь появившееся в Сейрентее его почти умилило. Интересно, как собираются оправдываться перед ним Заэль после того, что устроили после обеда? Чтобы он не наплел – это стоит послушать. Именно поэтому в лабораторию Октава до сих пор не были высланы «Инквизиторы».

Завершая последний шаг он опускается в кресло, ногой отодвигая такое же напротив себя:
- Доброго вечера, Канамэ-кун, хотя ты можешь с этой формулировкой не согласиться, - наконец-то можно расслабиться. С Тоусеном нет нужды во что-то играть или притворяться. А еще от него не спрячешь досадное ранение – на слепом шинигами тщеславие Кьока Суйгетсу давало осечку. Приготовившись слушать нотации о подобном обращении с собственной натурой, Соуске откинулся в кресле и закрыл глаза. Очень хорошо, что сейчас Тоусен остался в зале. Он хотел поговорить с ним и желательно без свидетелей, - И тебе, Неллиэл. Как прошла прогулка по окресным снегам? Вы с Примеро не сильно замерзли в Руконгае?, - Септима Эспада не отнимет у него много времени. Можно и уделить даме внимание, особенно столь воспитаной даме, - Насыщенный сегодня выдался день, не правда ли? Хотя, возможно мне только кажется. Мы привыкли к спокойствию, а оно развращает. Не меньше безделья и безопасности. Согласны?

Отредактировано Aizen Souske (2009-03-20 17:15:03)

0

72

Стоя в тени и пытаясь особо не привлекать внимания, наблюдала за происходящим, пытаясь додуматься что за потасовка случилась? Почему часть жилых помещений разрушена, пленник и секста ранены, Халибел тихо на всех косится, щеголяя в Айзеновском косоде? И связано ли это все с той непонятной вспышкой бунта (бунта ли?) в лабораториях Заэля? И жив ли ее верный враг (враг ли?). Хотелось знать подробности. Да нет, она обязана узнать их. Любопытство и статус не позволяли оставаться в неведении. От  безрезультатных попыток Старка выяснить что же тут произошло, ее отвлек тихий голос бывшего шинигами. На краю сознания мелькнула мысль о своей не принадлежности к братии посыльных, но Седьмая запихала эту мысль подальше. Она никогда не уподоблялась тем жалким, которые считают себя выше остальных. Подхватив мягкую ткань полотенец, Нелл протянула их уставшей шинигами. Пленная выглядела хуже, чем в при их первой встрече.
На просьбу Терсеро навестить ее, Нелиел лишь кивнула. Не удивительно, что многие хотят знать, удалось ли им отыскать что-нибудь в этой холодной пучине. К тому же у Халибел видимо есть еще какие то причины видеть Септима.
Все так же оставаясь лишь наблюдателем событий, девушка следила  за упирающимся Старком, с большой неохотой выполняющим приказ Канаме. Кажется лень берет свое. Видно за сегодня он отработал свой лимит полезных действий. Проводив взглядом последних, девушка осталась наедине с бывшим шинигами, Левой рукой Айзена.  Снова ждать. Минуты тянулись липкой паутиной, и кажется уже не определишь, когда именно на горизонте замаячило знакомое до дрожи рейацу, словно вихрь, ворвавшееся в сознание ядовитым ароматом силы.
Нелиел согнулась в почтительном полу-поклоне, слушая своего Владыку, ожидая пока ей дадут слово.
-Да, Айзен-сама – согласилась она со всем вышесказанным. Чтобы не тратить время Владыки, и свое время, девушка сразу приступила к делу.- Позвольте сразу приступить к делу. В западной части Руконгая обнаружили странный дом, не пропускающий рейацу. Кроме этого свойства не удалось ничего найти, возможно в дальнейшем, более тщательный осмотр что-нибудь покажет – короткая пауза, чтобы перевести дыхание. - Есть предположения, что это тайный вход в подземный город шинигами.

Отредактировано Nell_Tu (2009-03-27 15:25:51)

0

73

- Добрый. – Канаме вежливо поклонился на голос, подправляя свою способность к ориентации в пространстве с помощью чувства рейацу. – Как вам будет угодно, Айзен-сан. – все точно, ровно и лаконично он тоже пример для Эспады. И его поведение по отношению к владыке очень важно, не стоит этим пренебрегать, хотя бы на глазах посторонних. Потом можно будет высказать Айзену, вежливую просьбу поберечь себя. Но никак не при свидетелях и не в форме упреков. Тоусен привык доверять Соуске, раз и навсегда признав лидерство последнего. И все же даже боги ошибаются. Недопустимая мысль, но его долг оградить сюзерна от мелких неудобств. Канаме молча вслушивался в ровный фон рейацу Айзена. Мысленно фиксируя количество и серьезность ранений. Это можно было бы списать на безответственность, безответственность к своему здоровью. В прочем все они войны, а значит время от времени каждому хочется почувствовать азарт боя, пускай проявление, а главное потакание подобным порывам варварство. И все таки можно было обойтись без подобного членовредительства. Владыко переключил свое внимание на Нелл, и Тоусен терпеливо застыл, так же слушая доклад девушки. Мысли плавно переключились на дезертировавшего Ичимару, впрочем дезертировавшего ли. Тоусен легко мог смирится не достатком информации, хотя это и в сселяло в душу слепца не приятные ощущения. Канаме любил четкие кристально чистые планы, хотя и понимал пользу интриг и принципы ведения войны с помощью дезинформации и шпионажа противника. История войн мира живых давала богатейший материал на эту тему, позволяя максимально детально изучить данный вопрос. Как много крови, и боли приходится вынести человечеству на пути к тому идеалу что живет в мечтах. Это так прискорбно. И вот сейчас мир душ, как зеркало отражал ужасы войны. У людей нет клыков, нет когтей их кости слабы, кожа слишком нежная. И все же они смогли стать самым многочисленным видом живых существ. Что отличает человека от зверя. Разум? И плод этого разума война – хаос – бессмысленные жертвы. Нет. Человека отличает способность к беспричинной лютой жестокости. Именно ее и следует подавлять в любом мыслящем существе. Ни один зверь не будет убивать на сытый желудок. Лишь человек способен устроить бойню ради забавы. Является ли мир богов отражением мира живых, ведь почти все они когда то были людьми. Снигами, пустой, арранкар – все они всего лишь эволюция душь разной степени. А значит ничто человеческое им не чуждо. Возможно ли что изменив мир богов, они изменят и мир живых? Интересный вопрос.

0

74

Иногда ему хотелось взглянуть на себя со стороны. Встать в тени угла, неслышным и буквально пол часа понаблюдать за белой фигурой, застывшей в кресле. С улыбкой смотреть на расслаблено лежащие на подлокотниках руки, едва заметную складочку между бровей, откинутые назад волосы – они ему всегда мешали, непослушные и лохматые, находящиеся в вечной войне с расческой, одеждой и ним – убирать их назад он стал еще в Готее, когда оставался один.
Он бы просто  посмотрел на самого себя со стороны. Чтобы понять, где он допустил ошибку. 

Воздух пах пылью, солью и льдом, а на белых плитах стылыми каплями засыхала кровь, напоминая ртутные шарики. Ровные лужицы белого света – в Цитадели не было солнца, пусть даже искусственного, как в Лас Ночес, свет проникал из ниоткуда, робко прятался в щелях, шарахался от темноты углов, словно боясь растаять окончательно. Если сейчас прикрыть глаза, можно даже увидеть как темнота помещения формирует неясную белую фигуру, с извечной улыбкой наблюдающей за ним. Гин. Столько лет прошло, а Айзен все забывал спросить у серебристого Лиса, что он видит, когда скользит за ним тенью, как всегда наблюдая.  Если прикрыть глаза, можно уснуть и забыть хотя бы до утра о том, что ждет впереди. Можно, но он не будет. Прятаться от себя удел слабых душ, а он слишком далеко зашел, чтобы в самом конце закрывать глаза. Ощущение присутствия не покидает. Но, в темных углах клубились только тени, ползли по стенам, пожимали тонкими плечами и улыбались острыми, опасными улыбками. Никаких белых лис, только тени.

- Интересно, - все именно так, как он и предполагал. Для того, чтобы обнаружить прибежище шинигами можно было не ждать три года – оно бы нашлось само, сразу как только Ичимару предал его.  Пророчества ждут своего час веками, но для их исполнения достаточно лишь исполнения маленького условия. Которое исполнилось сегодня. «Гин…» - стало неожиданно неприятно, почти ощутимо – «Ты и правда предал меня. Ты хотел это сделать и сделал по своему желанию – от чистого сердца. Иначе бы Пророчество не сработало. Как смешно-то…  В кого мы превратились – древние Проклятья и Пророчества, как дети  верим с пыльные сказки. А они оказываются совсем не сказками…» Можно было не ждать – оскорбить Гина настолько, что он бы в тот же день ушел к шинигами Айзен мог в любой момент, другое дело, что он сам был в тот момент умереть – Жертвы бы не вышло и его смерть ничего бы не принесла, кроме перерождения и необходимости начинать все с самого начала, но забыв себя. А в том, что и в новой жизни он бы не нашел себе покоя и снова пошел против всех, к своей цели, Соуске не сомневался. Человека ведет его Судьба. У каждого она есть и написана для него заранее, от нее не уйти, как не стараться. Прервать этот путь тоже нельзя – он бесконечен. И ничего не происходит случайно, как не была случайной его встреча с Гином, как не было случайным обнаружение входа в подземный город. Все имеет свое назначение и цель, и влияет на будущее. Его Судьба тоже уже решена, остался последний шаг, всего лишь один шаг… - Действительно интересно. В Руконгае жили простые души, смысла строить там дома, скрывающие рейрёку не было.  Но, в нем же давным-давно была война, а еще там часто скрывались дезертиры или мятежники – это могут быть развалины еще тех дней. Не стоит строить такие предположения не проверив. Иначе, можно ввести в заблуждение не только себя, но и других. Или… - сколько глаз он видел за всю свою жизнь, сколько глаз он видел сегодня, всех оттенков и настроений: металлически-желтые глаза мальчишки, отдавшего свою душу Пустому, янтарные – Принцессы Шихоуин, темно-синие, снова желтые, бирюзовые и спокойные как гладь северного моря, голубые, изумрудные… Сейчас он ровно, с легкой иронией смотрел в прозрачные пепельные глаза Нелл. Чистые, грустные и спокойные – у рыжей человеческой девочки, которая поверила что сможет разрушить Хогьоку, но не спасла своих друзей, были такие же. Женщины в большинстве своем одинаковы, когда верят во что-то, - … у тебя есть веские причины считать так? Ну да ладно, - он неожиданно мягко улыбнулся, - Все же – информация стоит внимания. Я оповещу о вашей находке, как только вся Эспада вернется в Цитадель. Тогда же мы поговорим и о досадном недоразумении, которое произошло сегодня утром.  Если у тебя все – можешь быть свободна.

Пока в зале Септима Эспада об откровенном разговоре с Тоусеном не может быть и речи. А обсудить им нужно многое. Пришло время рассказать Канамэ о своем плане, об истинном смысле Пророчества… Шинигами, бунт, кошка в клетке... Об этом они тоже обязательно поговорят. Канамэ спокоен и молчалив – он верит в него так же слепо, как в свое Правосудие. Это хорошо, потому что если он сам не будет способен сделать последний шаг, если он дойдет до точки и не сможет остановиться… Канамэ должен будет его убить. Именно об этом Айзен и собирался просить его, но это разумеется ни для чужих ушей. Тоусен сможет это сделать – Кьока Суйгетсу не властна над ним.
- Канамэ, сядь пожалуйста, - отодвинуть стул напротив себя, жестом показывая, - Разговор будет долгий.

+2

75

Канамэ внимательно слушал ответ Владыки Септиме. Медленно кусочки мозаики бытия складывались в голове экс-синигами. Он подобно ткачу тянул невидимые нити связей от одного события к другому, выстраивал мысленные схемы. Аккуратно выуживая из памяти дела давно минувших лет. Дом, скрывающий рейацу, можно заглянуть в остатки информационного центра и библиотеку, поискав там карты Руконгая. Вряд ли Ямамото предвидел данную ситуацию, а значит… Значит этот дом либо был построен позже и тогда процент того что он действительно связан с повстанцами, либо он раньше использовался кем-то из синигами для своих личных нужд. Последнее заставило Тоусена чуть нахмурится, подобная вольность показалась ему вопиющим нарушением субординации и закона. Чернокожий отступник, как-то совсем забыл об так называемых вольностях, что проворачивали будущие отступники в бытность свою капитанами. Впрочем, конечно, не забыл, а попросту дал им иное определение, приравняв это к вынужденным мерам, что как не печально признавать, но легли темным пятном на его душу. Эти его мысли подтвердили последовавшие слова Сойске, незаметно для себя Тоусен даже кивнул, как бы соглашаясь с мудрыми мыслями Владыки. В любом случае дом этот мог быть еще и ловушкой. А следовательно исследовать его надо со всеми предосторожностями. Впрочем, свои мысли Тоусен озвучивать не стал, справедливо полагая, что Айзен уже и сам успел об этом подумать. Единственное, надо дождаться соответствующих распоряжений. Или же если их не последует, что будет означать, что Айзен решил не акцентировать внимание на подобных очевидных выводах, и заняться проверкой адреса, лично проинструктировав исполнителей, что будут направлены по адресу.
Канаме вежливо кивнул на предложение Владыки присесть, проследив движение рейацу Айзена. И привычно отсчитав ровно семь шагов, опустился на предложенный ему стул.

0

76

Нэлиэл с интересом выслушала ответ своего Владыки и задалась вполне очевидным вопросом. Действительно, с чего она решила, что найденный дом может быть входом в искомый подземный город шинигами? Хотя это было всего лишь предположение, которое по сути своей являлось просто возникшей ни с того ни с сего идеей. Но разве Айзену нужны беспочвенные идеи? Нет. И было даже как-то глупо их высказывать, не обзаведясь хотя бы маломальскими фактами, к тому же Владыка не спрашивал мнения Септимы. И какой только чёрт её за язык потянул… В любом случае она очень не любила ошибаться.
Как же это самонадеянно. Это даже на меня не похоже… Нельзя допускать такого впредь.
Однако, Айзен был как всегда добр и выглядел таким, каким обычно его видели окружающие. Хотя девушка неким шестым чувством, именуемым интуицией, ощущала что не всё так гладко и хорошо, как кажется. Но не в её привычках следовать каким-то там домыслам, а уж тем более лезть не в своё дело и боже упаси – в душу Владыки. Убьёт ведь – и бровью не поведёт. А жизнь ни в коем случае не должна была прерываться, по крайней мере сейчас, когда экс-Терцеро наконец вернулась и успела привыкнуть к своей новой жизни.
К слову о жизни. Нэлиэл она очень даже нравилась, ибо было много неизвестного, а от того и интересного. Ранее она никогда не видела того же снега, а теперь он был повсюду. Хотя как раз таки сей факт начинал удручать: всё же холод – далеко не самая приятная вещь в этом мире; к тому же ослепительная белизна этого «товарища» резала глаза и заставляла щуриться, от чего невольно возникала ассоциация с Гином и Нэлиэл даже начинала его понимать… Однако снег, был красив ночью, когда сверкал в лунном свете, а белизна переставала быть ослепительной. Септима была истинным эстетом и любила погулять в это время суток по улицам бывшего Сейрейтея. Сутки… Да, здесь они были и ощущались, даже с учётом того факта, что солнце на небосклоне не появлялось уже давно. Было так здорово чувствовать время, понимать, что оно всё-таки есть, а не растворено в пространстве. Чувствовать себя живой…
А вот для того чтобы чувствовать себя живой и дальше, нужно было подчиняться приказам, посему Нэлиэл обратилась к Владыке.
- Да, Айзен-сама, это всё. С вашего позволения я удаляюсь.
И сделав лёгкий поклон, девушка развернулась и, преодолев расстояние до массивных дверей, исчезла в проёме.

»»» Улицы бывшего Руконгая » Западный Руконгай

0

77

Зеленые волосы напоминают ему о морских водорослях – плавные завитки, очерчивают своей мягкостью красивую фигуру, только придавая дополнительную форму. Женщина, воин, арранкар. Вся, от глухого воротничка, до белых каблуков. Маска с витыми рогами – настоящая валькирия, если бы не голос:
- Отдыхай, Неллиэл, - кивнуть, отпуская, - Ты это заслужила.
Карий взгляд Владыки провожает зеленоволосую гостью до дверей – нельзя было сказать, что ее доклад сильно удивил, обрадовал или огорчил Айзена. Свершился давно ожидаемый факт, вот и все – теперь можно было расслабиться и просто ждать, пока события, разгоняясь под собственной значимостью, наберут ход, развернутся и ухнут по горку. Уже сейчас остановить ход вещей было практически невозможно – силы пришли в движение, ему осталось только наблюдать, ожидая момента. Тогда он вступит в игру, поставив тем самым точку в своей жизни.

Глубокие тени возле стен перешептывались, двигались – Айзен улыбнулся одной из них, нагло вытянувшейся поперек луча света, падающего из дверного проема. Тень безмолвно дернулась и вновь застыла, а может ему просто мерещиться, ведь если долго смотреть в одну точку чего только не приводиться, особенно в полумраке. Этот эффект ему всегда нравился. Забавно было вечерами наблюдать за плясками теней, смотря как они становятся гуще и длинней, как оживают предметы – маленьким детям наверняка мерещатся в эти минуты сонмы сказочных чудовищ. Сумерки – самое обманное время суток, ночь более честная. Владыка слегка повернул голову, наблюдая как уверенно бывший капитан опускается напротив – способность к ориентированию в пространстве у Канамэ была просто феноменальная. Настолько, что другие иногда забывали, что на самом деле бывший капитан слеп. Однако, природная слепота не мешала ему быть проницательней остальных – обмануть в чем-то Тоусена было практически невозможно. Лишенный зрения, он обладал прекрасным слухом, различая малейшие колебания тембра и интонации. Когда у человека отсутствует что-либо, сила этого распределяется поровну между всем остальным – прописные истины. Но, обманывать в чем-то Канамэ он никогда и не собирался, потому что, как сказал однажды Гин в этом нет нужды – человек способен замечательно обмануть и убедить себя сам, и уж эту убежденность уничтожить трудней всего.
- Что думаешь по поводу их находки? – голова привычно опирается на руку, а взгляд гуляет по пустоте помещения, следя за разыгравшимися тенями, - Не похоже на пережиток давно минувших дней. На ловушку – вполне, но я сомневаюсь, что наш юный, честный мальчик опуститься до такого – он из тех, кто бросается грудью на меч, а уже потом думает…
Соуске замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям – дышалось наконец-то легко, что даже странно – он думал на восстановление понадобиться больше времени… На стол зыбкой лужицей с кривыми краями лег луч света – еще один местный морок, знаменующий приближение ночи. Гину бы понравилось. Жаль, что Канамэ этого не видит…

Отредактировано Aizen Souske (2009-04-25 08:24:55)

+2

78

Канаме некоторое время обдумывал сказанное Соуске. Его локти аккуратно легли на стол, а пальцы переплелись в замок. Тоусен перенес вес на руки, и задумчиво провел подушечками мизинцев по отполированной поверхности каменного стола. Какой цвет у этого камня Тоусен конечно знал, в свое время сказали. А вот увидеть белый цвет Канамэ не мог, хотя мог с точностью сказать размер, высоту и расположение. Рейацу в некотором смысле позволяла видеть слепцу, но это было лишь в некотором виде. Впрочем, зрячие души вряд ли могли похвастаться способностью чувствовать рейацу, так как Тоусен. Пожалуй это можно даже было бы назвать способностью видеть, форму, суть, но не цвет. Цвет – превратился для КАнаме в звук, запах, чувство. Белый гладкий стол, обжигал пальцы холодом камня, даря чувство твердости и надежности. Белый не был цветом тепла, белый был цветом хрупкой бумаги, по которой чуть соприкасаясь с поверхностью скользила легкая кисть. Она выводила черные линии иероглифов. Запечатляя на девственной чистоте, суровость законов. Черный – это цвет равенства, цвет собирающий в себя, как и белый, все цвета мира. Но лишь на белом, черный приобретает ту весомость и твердость что обязана нести в себе справедливость. Контраст этих цветов идеально высвечивает малейшие огрехи. Под пальцы на поверхности стола попала песчинка, неприятно кольнув кожу, и тем самым нарушая идеальную гладь белого цвета. Канаме машинально смахнул крупинку. Лишь на белом любое отступление от истины ощутимы, так же хорошо как песчинки на зеркале. Белый цвет справедливости.
- Я, Айзен-сан, нисколько не ставлю под сомнения ваши выводы. – наконец вежливо кивнул Тоусен, но все же потому, как чуть наклонилась в сторону голова, было ясно что для чернокожего экс-синигами есть какие-то нюансы в этом вопросе. – Но предпочел бы все же проверить все варианты. – высказав свои предпочтения, Тоусен снова поднял голову. – Прошу не забывать, что капитаны Готей всегда славились самостоятельностью, политика Ямамото позволяла им превращать отряды в маленькие обособленные государства. Такие привычки сложно вытравить простой сменой главнокомандующего. Есть такие личности как Куротсучи-тайчо, не уверен, что данный тип будет ставить в известность Хитцугаю о каждом своем шаге. Так что вариант с ловушкой, по моему мнению, не стоит отбрасывать, и провести осмотр этого дома с особой тщательностью и осторожностью. Так же… - Канаме на мгновение задумался. – Я прошу у вас разрешение проверить архивы Готея. Возможно, это место использовалось нуждами Готея или конкретных капитанов в личных целях.

0

79

Перед глазами упрямо болтается непослушная прядь. Попытка сдуть ее в сторону окончилась ничем. Убирать назад тоже не имело смысла -  какое-то время спустя она упрямо возвращалась на место. Непослушные волосы всегда были его проблемой – жесткие пряди не желали лежать, лезли в лицо, вились от влажности, путались… Сразу вспомнились кошмары по утрам с попытками расчесывания. Вспомнились пальцы Гина, мягко прочесывающие его волосы, прежде чем тот брался за расческу… Впервые позволить ему причесать Владыку альбинос потребовал когда была только наложена Метка… Механически огладить рукой левое предплечье, прикрывая глаза – ничего необычного активация заклинания не открыла. Обычные ощущения – холод, воздух, дыхание, движения. До Ичимару кто-то дотрагивался, но судя по всему опасности не было. Да и в способности белого Лиса выкрутиться из любой передряги он не сомневался.

Усталость наваливалась на виски, словно само воспоминание об Ичимару вызывало у него головную боль. Это просто иллюзия подсознания, а он за сегодня слишком устал – вымотавший вчера все нервы разговор тоже не прошел даром -  все так тщательно спрятанное в себя, заглушенное за три года, подняло голову и отчаянно зацарапалось в груди, просясь наружу. Но, снаружи это чувство ждет только холод и чистая снежная пустыня… Вздох получается слишком глубоким – температура воздуха вокруг слишком низкая для едва затянувшихся легких. В груди отдается тянущей болью. Но есть и положительные моменты. Холод обострил все чувства до предела, отрезвляя, давая, наконец, возможность подумать отстраненно. Карий взгляд машинально следит за затянутыми в черные перчатки пальцами Тоусена. Белое и черное – идеальный контраст. Канамэ, как никому из них пошли белые одежды…

Этот простывший, холодный мир как нельзя лучше подходил ему. Он становился его отражением, разбивая все на две четкие, острые границы – только два цвета, только чистые эмоции, отказ от полутонов, отказ от самого себя – Айзен всегда считал, что категоричность есть одна из самых главных глупостей, мир многогранен и наделен тысячами оттенков, а из любой ситуации есть как минимум три выхода. Но… пришедшая в Сейрентей зима изменила его, а точней – он изменил сам. Одно в нем осталось таким же – стремление идти к цели до самого конца, невзирая ни на что, но это уже не черта характера, а Судьба. Ее человек, пусть даже очень сильный, не способен изменить.

Молчание Канамэ всегда говорило о многом - оно не было оскорбительным, не вызывало раздражение. В отличие от тех, кто тушевался перед ним, или тех, кто собирался солгать, укрыть что-то от него или же просто не знал что сказать, молчание его поборника нравственности означало лишь то, что ответ будет дан тогда, когда Тоусен примет решение или будет знать ответ - пустой болтовни они оба не любили, а обмусоливания тем и хождения вокруг да около ему вполне хватало в разговорах с Гином. Наверное, единственный разговор, который произошел между ним и Ичимару, и обошелся без недомолвок – этот тот скандал, который  ему закатил однажды альбинос. О да, тогда в выражениях никто не стеснялся, однако правды было сказано через чур много. Если подумать, то тогда же он единственный раз видел кричащего Гина…

- Все в порядке, Канамэ. Продолжай, пожалуйста, - Айзен подбодряющее улыбнулся и кивнул – интонации человека следуют за жестикуляцией, - Мне нужно знать, как видишь это ты, поэтому и спросил, - потянутся пальцами за светлым пятном на столе, погружая пальцы в свет. На коже яркими пятнами расползлась белизна, словно он окунул руку в отбеливатель. Оригинально. Интересно, а кто-нибудь пытался «очиститься» таким способом? Наверное, какой-нибудь мечтатель вполне мог. Только вот, стоя под белым светом сам белым не станешь… Больше смотреть на тени не хотелось, -  И каждый в своей вотчине был и царь, и бог… Даже интересно как у них все устроено сейчас. Из малыша Хитсугаи должен получится отменный главнокомандующий – пара красивых слов и все уже готовы радостно умирать во имя восторжествования Справедливости. Немного невежливо с их стороны решать, что же есть справедливость, не находишь? – В словах его правой руки было зерно смысла. Самодеятельность ученого «гения» нельзя было сбрасывать со счетов, - Куротсучи идет только за своей выгодой, все верно. Сомневаюсь, что Готей знал хотя бы треть всех его дел, так что все может быть. Улькиорра будет предупрежден о типе возможной опасности, но если это место действительно детище уважаемого Майюри, то о ловушке можно не беспокоится – добровольно выставлять напоказ что-то из своих экспериментов он не будет. Разве что поблизости будет Урахара. Тщеславие… Это грех, - еще одна улыбка, - Пользоваться архивами разрешаю. Можешь даже зайти в мой кабинет и взять старые протоколы из Совета 46 и документацию онмицукидо. Там тоже может быть что-то интересное.

Отредактировано Aizen Souske (2009-07-02 12:03:39)

+1

80

- Хитсугая-тайчо молод, нельзя горячностью заменить опыт. Умение вести за собой, не дает гарантий в исходе дела. А привести можно и в трясину. – недовольно качнул головой Канеме, чуть отворачиваясь. – Что есть справедливость, Айзен-сан? Есть истина – только она непогрешима, а правда… правда, у каждого своя. И каждый готов отдать жизнь за свою правду, и в этом мы все слепы, – Тоусен откинулся на спинку стула хмурясь.
- Я возьму документы. Что же касается Маюри, любой его эксперимент – ловушка. Если то здание принадлежит ему то оно снабжено системой безопасности, этот преступник пойдет на все лишь бы сохранить свои секреты. Для него не существует даже иллюзии морали.
Маюри был вторым после Зараки в личном списке Тоусена. Глава двенадцатого отряда не знал сострадания, нет в нем не было той бессмысленной жажды крови, но в своей болезненной страсти к знаниям и отсутствии каких либо понятий об морали, он был в каком то смысле куда более чудовищен чем Кемпачи. Сумасшедший ученый потерявший все человеческое, готовый ради крупицы знаний на любое преступление. И когда-то Готей выпустил его из Улия и не просто выпустил, а доверил отряд, вопиющий акт беззакония и нарушения справедливости.
Канаме замолчал, что-то обдумывая. Подушечки пальцев все так же задумчиво чертили узоры по глади камня, оставляя на полированной поверхности легкую дымку разводов. В зале повисло неуютное молчание.
- Это все о чем вы, Айзен-сан, хотели по говорить со мной? – наконец спросил экс капитан, резко вкидывая голову.

Отредактировано Kaname (2009-06-15 11:04:01)

0

81

Наверное, пытаться отбелить себя - это всегда глупо. Неважно, как ты попытаешься это сделать - смысла все равно не будет. Бессмысленная трата времени. К словам большинство людей глухо, на поступки и действия смотрят лишь мудрые, а свет… Белые пятна на коже вызывали ассоциацию с формой какой-то неизлечимой болезни. И, лишенный зрения все равно не увидит этой чистоты. Соуске тонко улыбнулся, окинув взглядом своего подчиненного. Канаме лишен зрения, а он лишен совести. Разве не милый дует? В любом случае,  понимали они друг друга замечательно:
-  Мне даже жаль Ямамото-тайчо - ему не повезло с преемником.  Мальчишка слабак, но так уверен в силе своей. Самоуверенность портит и самые великие умы. Его зампакто уникален, но он не пользуется и десятой долей своих возможностей. Слепая сила разрушает и кому как ни тебе, Канамэ-кун, знать о том что сила должна быть направляема.. если не ждешь беды, конечно же… Ты напомнил мне притчу про стадо овец, лишившихся пастуха, - сдержанная улыбка дрожит в уголках его губ, совсем как тени на столе, - Овцы были потеряны и расстроены, тогда одну из овец назначили новым пастухом. Ох, как все были рады, а новый «пастух» был горд и сам не знал, куда деваться от гнета внезапно свалившейся на его голову ответственности. И все бы хорошо, - белый свет опасно блеснул, отражаясь в холодных глазах, -  Только предводительство этой овцы привело стадо не в деревню, а в болото. А потом, его нашли волки. И все бы закончилось плохо, если несколько умных овец, не пошло за помощью к настоящему пастуху. Он вывел стадо из трясины и прогнал волков.

Замолчав, Айзен проследил взглядом за тем, куда повернул голову Тоусен. Из темноты колонны ему улыбнулась ночь.  Разговоры с Канамэ всегда были на редкость честными. Хотя бы потому, что у его личной богини Правосудия не было предвзятого мнения. Истина – она действительна одна на всех, а ему самому иногда нужен собеседник, который под сказанной правдой не увидит двойного дна. А только саму эту правду.
- Справедливости так же много, как и правды. Ведь справедливость вытекает из нее. Они взаимосвязаны. У шинигами, убивающих Пустых, справедливость своя, у Пустых, пытающихся утолить свой голод  - другая. Бессчетные оттенки справедливости. В итоге, все правы и все неправы, потому как даже если ты мудр и признаешь существование двух сторон медали, ты все равно не сможешь принять их обе. Это противоречит. А ведь есть и третья, и четвертая сторона… - Слова Тоусена относительно капитана двенадцатого  он оставил без комментария. Он прекрасно знал отношение Канамэ к сему великому уму, но сам не видел ничего зазорного в том, чтобы использовать ученого. Притча про овец была рассказана не просто так – в любом стаде найдутся благоразумные и недовольные. Шинигами сейчас овцы лишившиеся пастуха, а Майюри благоразумен. Мало кому понравится сидеть под землей, а еще… Куротсучи алчен. До знаний в особенности. Как бы то ни было, у Айзена есть что ему предложить. Но это – только один из вариантов. Он рассчитывал на так удачно попавшуюся кошачью принцессу, а еще оставался Гин и господин «новый пастух». Если мальчишку хорошо подразнить – как миленький вылезет из своей норы вместе со всем своим стадом. Прямиком к волкам и в трясину.

- Нет, - Соуске прикрыл глаза, - мне сегодня с тобой нужно обсудить многое. Начну, пожалуй, с выноса сора из избы. Как ты уже знаешь, сегодня Квинта с Кьораку напали на меня в лаборатории Октавы. С подстрекательства последнего я думаю. Спасибо кстати, что не добил бывшего капитана восьмого  - это было бы прискорбно, он мне еще понадобиться. Я не отправил их на перерождение. Оба уже вернулись из Уэко Мундо. Октава сейчас в своей лаборатории, Квинта в Руконгае. Даже интересно, что они мне скажут в свое оправдание. Наказание они уже получили, поэтому не вижу смысла их не простить – думаю временной смерти с понижением в ранге им будет вполне достаточно для того чтобы подумать и более не совершать ошибок. Не важно то, что они сделали.. важна причина по которой. Думаю, катализатором послужил уход Ичимару. А поводом – безделье. Гин, кстати, тоже использовал его как аргумент. А я использовал Гина. Канамэ, - говорить об этом было неприятно. Собственно, что может быть приятного в перетряхивание грязного белья?  Но, все уже почти решилось. Сейчас самое время раскрыть карты, перед человеком, который не станет его отговаривать и останавливать, а просто примет его решение как должное. Бунты, сумасшедшие ученые, Гин…  его уже ничто не способно остановить, - мне интересно знать твои мысли об атмосфере в Крепости и я хочу их услышать, но это на сегодня не главная тема для разговора. Я хочу рассказать тебе про Пророчества.

0

82

- Каждый должен заниматься своим делом. – Канаме медленно кивнул, соглашаясь с Айзеном. Такие разговоры с нынешнем Владыкой были весьма полезным время препровождением и отличным отдыхом. С одной стороны прозорливый ум Соуске умело задавал вопросы, позволяя Канаме взглянуть на проблемы с разных точек зрения, а следовательно, позволяли максимально точно отточить свои позиции и взгляды, и с другой это была не плохая практика в философских спорах. Уж что-то, а мастер иллюзий умел повернуть ситуации под совершенно не мыслимым углом и подобрать практически неоспоримые доводы в пользу своих взглядом. Азен был прекрасным собеседником. И Канаме в свою очередь также ценил таки беседы. – Позвольте не согласится. Справедливость все же одна и ей в силу ее неделимости свойственно учитывать все возможные взгляды, возможности и стороны. Именно поэтому она является справедливостью, а не правдой, которой свойственно подстраиваться под конкретное положение вещей и взглядов. Если ты Пустой… - едва заметная пауза Тоусена, свидетельствовала о том что бывший шинигами готов пустится в пространные рассуждения, что собственно и последовало. – то нападая на простые души и поглощая их, должен понимать что рано и поздно возмездие настигнет тебя. Ибо живущий ради пожирания других, должен быть готов, что однажды пожрут и его. Это справедливо. На каждую силу найдется большая сила. И сила действия всегда будет ровна силе противодействия. Это закон мироздания приводящий вселенную в равновесие. Шинигами охотясь за пустыми так же не должны забывать о том, что по сути являются лишь так называемыми санитарами леса. Это работа – а не повод для гордыни. Но забывав однажды об этом теперь придется платить. Ибо нет безнаказанности, и даже малейший проступок найдет должное ему наказание. Это и есть справедливость. Принимая Справедливость как высший закон, ты избавляешь себя от выбора сторон медали. Ибо нет правых и не правых. Есть единственный путь. Канаме с легкостью уже набившего оскомину на проповедях миссионера, что перед обедом привык обращать стада неверных душ в тоже же стадо, но уже осиянное благодатью спасителя на кресте вещал про путь справедливости и отличия оной от всех остальных направлений людских чаяний. Будь в зале не к ночи помянутых Хичиго, тот бы несомненно позволил бы себе какое-нибудь не шибко лестное, а скорее и откровенно вульгарное замечание, но Азйзен забытность свою лейтенантом, а потом и капитаном, ну и конечно в силу своей врожденной вежливости и интеллигентности Тоусена не перебивал. Чернокожий же капитан гнал на всю катушку, как бы выразился уже упомянутых Хичиго, более того Канаме явно вошел в раж и его начало заносить на поворотах, если так можно выразится. И вот уже правый суд и собственно неминуемое наказание не обошло стороной и троицу, скажем полит корректно, борцов за новое светлое и, конечно же, справедливое. Судя по всем Тоусену импонировала идея неотвратимости наказания, и под эту песню легко подводились все и вся. Виной столь содержательного и непривычно многословного словарного потока, обличенного естественно в весьма поучительное и серьезное рассуждение, был конечно же, все тот же Хичиго, в чьи уши как раз и должен был влиться сей благодатный поток, но прогулявшего намеченный на это время урок. И вот обойденный вниманием ученика, Тоусен незаметно для себя нашел себе иную жертву. Азен же видимо почуявший что дело пахнет керосином, то есть занимательная беседа о судьбах Готея и человечества в целом грозила затянуться, быстренько свернул праздные рассуждения и более не злоупотребляя нравоучительными притчами, перешел прямо к насущим делам. Тоусен при столь резкой смене темы, чуть заметно поперхнулся. И поджал губы, но естественно то не было следствием обиды на Владыку, а всего лишь проявление некоторой досады на самого себя. Все-таки во все надо знать меру.
- Если вы считаете что этого достаточно, я не буду возражать. Причины очень важны так же как важно осознание и искупление своих ошибок. Безделье может служить оправданием лишь лентяю, ответственная душа всегда найдет себе применение и дело, приносящие пользу.  Что же касается атмосферы – то она мне не нравится, слишком нервозно, многие почуяли попытку к восстанию, и естественно это привело к волнениям в умах арранкар. Я бы все же сделал наказание публичным, в науку другим. В целом ничего что могла бы вызвать беспокойство я не вижу, – разве что не отчеканил, как то сразу подобравшийся и сосредоточившийся екс капитан. – Что же за пророчество, Айзен-сан, о котором вы мне хотели рассказать?

+1

83

Равноценное наказание. Айзен задумчиво посмотрел на стену, словно там, в тени между рядом колон и фигурных барельефов были выбиты правила Равновесия. То, что этот закон существует, Владыка понял давно. И тогда же понял как использовать его в своих интересах. В конце концов - это всего лишь закон. А они только что завели речь о преступлении. В любом законе все зависит прежде всего от точки зрения. Например, раньше ворам отрубали руку. В назидание остальным и чтобы не повадно было. Руку людям было жалко, воровать они меньше не стали, зато стали осторожными. Если не поймать вора  за руку, то ничего не докажешь, отсюда и пословица - не пойман, не вор. С убийцами было проще. Отнял жизнь - жизни же лишился. Равноценная компенсация.

- Я закрыл  глаза и не отрубил ворам руку - на гордых губах ироничная улыбка, - В конце концов, решив, что им все сойдет с рук, они осмелеют и начнут действовать активней. Глупые бездомные псы, решившие разорвать горло приютившего их. Арранкары - послушные куклы, но они слишком много общались с шинигами. Когда кукла проводит среди людей много времени, у нее появляется своя воля и она перестает быть куклой. Как их создатель я доволен. С точки зрения развития, эволюции - это хорошо. Я рад, что арранкары учатся управлять своими эмоциями, пытаются разобраться в них, что у них появляются мотивы. Но, как кукловод, я разочарован - куклы с душой не интересны и столь совершенны. Да и зачем играть в одухотворенных кукол, когда можно играть настоящими людьми? А как хозяин дома - я разозлен. Псы пробрались на кухню и решили сами себя кормить и быть хозяевами. Глупые животные не  понимают, что еда на кухне не появляется сама собой, а что её приносит продавец, который получает деньги от хозяина. Не будет хозяина, не будет денег, не будет еды. И псы сами издохнут. От голода. В этот случае есть масса решений. Можно заменить управляющие нити на стальную проволоку, а можно выкинуть псов за дверь... Итог один - бесполезная трата усилий. Должен ли я был отрубить руку у вора? Нет. Рука ему еще понадобиться, чтобы использовать свое мастерство. То, что я оставил их в живых означает лишь то, что я приготовил им другие роли. Кукла вреда останется куклой. Не важно, играла ли она роль вора или пса, обрела душу и стала человеком. В конечном итоге она всего лишь играла отведенную ей роль. Все они играют свои  роли - пешки в большой игре. Пожертвовать пешкой легко, но иногда её смерть открывает ход другой фигуре. Они могут умереть с большей пользой, чем от моей руки, а наказывать при всех и вовсе нет нужды. Собачий лай разносится далеко, уже всем в Цитадели известна их судьба. К тому же, - Соуске оторвался от созерцания барельефа и перевел лукаво блеснувший взгляд на Тоусена, - у Богов всегда были те, кто доносил до смертных их волю. У меня тоже есть тот, кто донесет до них понимание и укажет на место.  И потом - сохранив им жизни я перессорю их - каждый будет обвинять другого в своей неудачи. Пусть псы грызутся между собой. Я останусь доволен в любом случае. Ведь не появись у них свобода выбора и своя воля, я не получил бы Шихоуин Йороучи. За кошачьей принцессой обязательно придут. Нужно будет показать себя радушными хозяевами и оставить ворота гостеприимно открытыми...

Его разговоры с Тоусеном всегда в итоге скатывались на отстраненную философию и метафизику. Хотя бы потому, что оба любили поговорить, а отвлеченные философские споры были прекрасным отдыхом для уставшего разума. Единственный минус - через час-другой его начинало клонить в сон. На сей раз процесс ускорился из-за усталости. Нервный день и ранение давали о себе знать - глаза слипались, в голове стоял медный гул, и начиналась унявшаяся было мигрень.

- Это Пророчество само почти легенда. Такие в хожу в мире живых, такие есть у нас, наподобие пророчества о Хранители ворот Рая, - Айзен неторопливо поднялся и направился к выходу. Пустота Зала начинала раздражать. Слишком много теней, белых бликов и света невидимой луны. А еще... Слишком холодно. Он устал наблюдать за пляской тени и света, и устал бороться с прячущимся в каждой щели холодом. Он открывает карты, потому что конец уже близок. Скоро события понесутся как камни с горы, обгоняя друг друга,  сталкивая и увлекая за собой еще более серьезные. Обратного пути уже нет. Еще вчера можно было все изменить -  сказать другие слова, выбрать другое будущее, но он предпочел старое Пророчество собственным желаниям. Придет время и камнепад накроет его, увлечет за собой... а если не хватит духу самому встать под камни, его туда столкнут. Канамэ, ты даже не представляешь, насколько велика твоя роль...

- Это пророчество рассказывает о том как можно живым попасть на небеса, как можно отречься от всего земного ради большего. Красивое пророчество... Оно про человека, который станет Богом, - он не оборачивался, бросив на ходу, - следуй за мной, я покажу тебе его.

---------------->  Покои Айзена---->Прошло 3 дня----->Тронный зал

0

84

Тоусен внимательно слушал Айзена. Иногда хмурился, что-то прикидывая в голове, иногда кивал, соглашаясь со словами владыки. Почувствовав движения рейацу, Канаме поднялся следом за Сойске, неторопливо и как положено вассалу отставая на пару шагов последовал за повелителем. Если вот положить руку на сердце, то все возможные пророчества Канаме не очень любил, вызывали они у него смешанные чувства. С одной стороны пророчества в большинстве своем были всего лишь результатом определенных событий увязанных в единую схему и имеющие единственный исход. С другой большинство  так называемых пророчеств было не результатом анализа и прогнозирования событий, как будущих, так и текущих, а сомнительного рода действий основанных на так называемом даре пророчества, то есть чьих то предчувствий. А к всевозможным гадалкам Тоусен относился скептически и даже с непривязнью полагая их более шарлатанами, не ж ли чем то реально обоснованным. Действия любой души как живой так и не живой, да и в том числе пустой, основаны на личном выборе, но ни как не над преопределнности, которая фактически снимала в понимании Тоусена ответственность за поступки. Что естественно было неприемлемо. Любая душа должна нести ответственность за свои поступки и следовать путем справедливости, взвешивая свои поступки, а не полагаясь на призрачную надежду что все уладится само собой.
И вот Айзен вдруг заговорил об пророчестве, Канаме не щибко верилось в таку вот слепую веру Соуске каким то там виденьям обкурившихся пифий. А значит пророчество скорее в данном случае должна быть некая схема – цепь событий. Вопрос только каких. Тоусен не проявлял не терпения, справедливо полагая что всю необходимую информацию Айзен предоставит когда они дойдут до покоев. Все таки если уж такой шинигами как Айзен заинтересовался древними легендами, значит что-то важное в них все ж было. И Тоусену просто надо чуть умерить свой скепсис и запастись терпением.

---->Прошло 3 дня----->

0

85

---------------->  Покои Айзена---->Прошло 3 дня----->Тронный зал

Говорят, что бессмертные не ощущают времени. Что они не ценят его и не способны понять всей прелести протекающей перед ними жизни. Что они слишком привыкли к тому, что в запасе у них еще очень много лет, поэтому никуда не торопятся, предпочитая созерцать и ждать, когда все само придет к предначертанному им Судьбой. Говорят, что Боги Смерти – бессмертны… Много чего говорят люди, чей век короток настолько что они не способны оценить слово Вечность.

В Тронный зал Владыка двух миров зашел уверенной, спокойной походкой человека, который точно знает, что его ждет. С улыбкой встречая свою Эспаду и день, который должен стать днем его Смерти…

«Настоящее и прошлое, они похожи уже тем, что находятся в прошедшем времени и совсем не имеют цены. Все совершенное либо уходит, минуя в лету, либо не приносит ничего, кроме ожидания и разочарования. У прошлого нет шанса изменить этот мир, настоящее всегда в противоречивой возне, раздирается между самим собой, не зная, к чему стремится – достижениям прошлого, или же смотреть вперед. Оно иллюзорно и на самом деле не существует вовсе, а люди, простые люди всегда хотят будущего, чтобы оно с собой не несло, находясь в единственном поиске, прикрытом всевозможными именами – счастья»…

Шинигами смертны, потому что пытаются жить. В этом они похожи с людьми, потому как все равно ищут счастья, даже не зная, что это такое…

- Доброе утро, Эспада, - за теплыми ресницами скрывается холод ледяных пустынь за окном. Плавный разворот, взметнувшиеся полы белого плаща. Взгляд, похожий на воды старого озера. Мудрые, непроглядные. В этом взгляды, как и по зеркалу вод ничего нельзя прочесть. Ты отражаешься в нем - как солнце, как луна, и все вопросы тонут, идут рябью, отражаясь в этой водной глади. Владыка делает приглашающий жест и сам первым садится за большой овальный стол, - Вы, наверное, думаете что знаете причину сбора и удивлены, почему оно запоздало на три дня? Но тот вопрос - мелочь, он не главный на повестке дня. Сегодня мне нужно о многом вам сообщить, поэтому располагайтесь поудобней. Разговор будет долгим и возможно, последним.

Голос дробится в пустоте залы, отражаясь от высоких сводов многоголосым мягким эхом. 

«В отсутствие источника тепла. В этом ледяном мире, слишком гордый чтобы просить чьей-то помощи и принять чье-то сострадание, единственное, на что способно твое сердце – бесстрастие. Помнишь свои слова о цветке на краю пропасти? Вместо того, чтобы вслед за этим цветком шагнуть на небо, ты просто хочешь сделать шаг вперед, за край пропасти. Но там тебя ждет не небо – ты слишком тяжек для него…»

+2

86

Покои Кёраку---->Прошло 3 дня----->Тронный зал

Момент вошествия (иного слова и не подберёшь: появление в зале "владыки миробытия" сопровождалось шлейфом пафоса убивавшим всяческое уменьшительно-ласкательномыслие) превысокопревосходительствующего Айзена в тронный зал Хичиго, вольготно развалившийся на каменном, отвратительно морозящем задницу, стуле, пропустил. Причина сего была без сомнения мелочна и незначительна: Хичиго пил. Воду. После трёхдневного алкогольного заплыва с Кёраку демон, именуемый самим Кёраку "сушняком", терзал Зеро Эспаду неимоверно.
Поэтому, наверное, Хичиго и прибыл в Зал собраний первым, и устроился на своём месте так, что заметить его сразу мог только ну очень намётанный глаз. Да и то только по сопению и значительно разросшемуся словарю разноязычных матюков, которым Хичиго приветствовал любой излишне высокий звук.
Какая же встряска прошла в его мозгу, когда "Владыка" соизволил заговорить.
Хичиго не слышал не слово, поскольку сразу же после первых нот голоса превысоковосходительства уткнулся лбом в холодную поверхность подлокотника и замер.
Потихоньку отпускало.

+1

87

Северный Руконгай----->Прошло 3 дня------>Тронный зал

Трэс Эспада привычно встала со своего места, увидев входящего в тронный зал Владыку. Всю его речь она выслушала стоя и, естесственно молча, вот только хмурилась Харибэру с каждым словом Айзена все больше и больше. Когда шинигами окончил свою речь, женщина осторожно села на свое место и немного подалась вперед ожидая худшего. Не сказав ни слова, Тиа просто внимательно заглянула в его глаза, пытаясь там прочесть причину по которой Айзен неожиданно сказал, что это их последний разговоор.
"Либо он чувствует близкую смерть, либо он сам решил нас предать. Хотя, смерть - это вряд ли. Даже при наличии предателей среди нас, у него есть так же очень много сильных сторонников среди нас. Никогда не предаст его Старк, я тоже останусь верной, наверняка сделает все для него Улькиорра, возможно, останется верен Зомари, наверное, Нэриэль и Ямми. И все. В остальных я совершенно не могу быть уверенна. Заэль уже показал на что способен, Нойтора тоже. Очень странно, кстати, что Нэриэль до сих пор не изменилась, хоть и встала на новый путь. Точно так же как и Зомари. Если же Айзен-сама сам решил нас предать, то у него и вправду очень мало шансов выйти из этого зала живым. Его глаза, как всегда ничего не отражающие, не дают понять какой из двух вариантов считать верным. Тем не менее, в любом случае, надо быть наготове, чтобы либо защитить его, либо убить. То, что я узнала, я, конечно, скажу в свое время. Если что, он унесет эту информацию с собой в могилу. Но тогда встает другой вопрос. Кто сможет вместо него объединить Эспаду и повести ее за собой? Гин нас предал, Тоусен слишком не то. За ним просто не пойдут. В таком случае, если ками действительно собирается нас предать, надо ожидать ожесточенных кровавых боев за главу Эспады и всей операции или срочно нужен будет тот, кто встанет за Канаме и будет помогать ему и направлять его действия в нужное русло. Похоже, нам грозит серьезная опасность и, в любом случае, резня."

+1

88

Тюремная камера----->Прошло 3 дня----->Тронный Зал

Улькиорра оставил Йоруичи в палате и явился в Зал Собраний – по приказу самого Айзена-самы. Собиралась вся Эспада, значит, будет обсуждаться что-то важное. Владыка не заставил себя долго ждать; стоило ему войти, как Кватро вперился в него немигающим взглядом, ни на мгновение не отводя глаз, словно боялся упустить что-то важное.
«Долгим и… последним?» - эта фраза заставила насторожиться. Если у него есть какой-то план, да даже если его нет, Шиффер, без тени сомнения, пойдет за ним. Но начало звучало не очень многообещающе. Последним для кого? Слишком много значений может скрываться в одном слове, все зависит от того, кого имеют в виду. Не всех же сразу? Эспадой Айзен не побрезгует пожертвовать, если от этого будет польза. А если он о себе? Тогда в голове не укладывается, как такое возможно. По какой причине? И вообще – ради чего? Вопросов много. Видимо, отсюда и предположение о продолжительности беседы.

Беспокойство тяжело повисло в воздухе – Арранкары неслышно поджали губы и сосредоточили все внимание на своем Шинигами. Все замерло в ожидании, потому что ясно прозвучал тонкий намек на обладание какой-то информацией. И никто не знал, как и что обернется в следующий момент.
Он сел по левую сторону от Владыки – так было со дня его создания. Прямо, не облокачиваясь на высокую спинку стула, не опираясь о стол. Тонкие руки покоились на коленях. Идеально-чистая одежда вписывалась в обстановку со всеми остальными белоснежными атрибутами Зала; казалось, что здесь собрались не воины-убийцы, а настоящие ценители красоты  порядка. Хотя, порядком некоторые присутствующие действительно дорожили.
Левее тихо опустилась на стул Халибел. Даже недоКуросаки умолк, но раздражать не перестал. Айзен-сама замер, обводя глазами своих подопечных – самых верных, то, что осталось от всей Эспады. Ничего не нарушало тишину.

0

89

Северный Руконгай------>Прошло 3 дня------>Тронный зал

Гриммджо сидел на своем привычном месте с крайне недовольным видом. Собрания он всегда терпеть не мог, а теперь, после того, как он провинился, ничего хорошего ждать не приходилось. Присутствие в этом же зале остальной Эспады, а так же белобрысого придурка, сильно раздражало, но ничего поделать было нельзя – затевать перебранку во время собрания было глупо. Вот потом, если ничего не случится… Хотя, глядя на Широсаки, Джаггерджек мог только усмехаться – тому, видимо, было плохо – видок у него был тот еще, и к тому же он без конца глушил воду. Арранкар догадался, что у Хичиго банальный сушняк, что заставляло веселиться, несмотря на предстоящее появление Айзена.

Который не замедлил явиться, уверенно и спокойно входя в зал. Секста поприветствовал Владыку оскалом, который медленно исчез после первых же слов капитана-предателя. Эти слова заставили задуматься абсолютно всех, и Гриммджо не был исключением. Голубые брови почти сошлись на переносице, взгляд синих глаз стал до невозможного серьезным, а губы сжались в тонкую линию – все говорило о том, что арранкар серьезен и задумчив. И это было неудивительно – в свете последних событий Джаггерджек воспринял слова «возможно, последним» весьма болезненно и настороженно. Ему не хотелось, чтобы конкретно для него разговор становился таким. Несмотря на все отвращение к собраниям и шинигами, Гриммджо жить еще не надоело.

« - Что все это значит? Что он собрался делать и говорить? Что у него на уме? Я никогда не понимал этого шинигами, да и не хотел понимать. В принципе, и сейчас не хочу. Единственное, что я действительно желаю – уничтожить его так, чтобы не осталось ничего,  но пока что это невозможно, что убедительно доказывает неудачная попытка придурка Ноиторы и Заэля. Но от этого желание меньше не становится…  И все же, что будет дальше? Начало разговора ничего хорошего не сулит… А, к черту! Сейчас все в любом случае узнаю...» - арранкар исподлобья, нахмурившись, смотрел на Владыку, молча и напряженно ожидая продолжения.

0

90

оос: В зале присутствует вся Эспада в полном составе, даже если игроков, играющих эти роли нет.

Интересно, есть ли способ остановить время и вернуть его вспять? Чтобы можно было вернуться в прошлое в любой момент и попытаться исправить сделанное? А если бы он был и им мог воспользоваться любой, стал бы мир от этого лучше и перестали бы тогда люди совершать ошибки? И стали бы тогда люди прыгать через время, чтобы изменить уже сделанное однажды?..

«Если бы этот мир на секунду перестал вращаться, и можно было бы вернуться назад и переделать все, то я бы поступил также – все что не делается, оно к лучшему, а если ты сомневаешься в принятом решении, то лучше отступи и не делай». Но… У всех найдется одно лишь «но», то что хотелось бы исправить, даже в том случае если это бессмысленно и ненужно.  Его краеугольным камнем стал Ичимару, чью неуемную натуру он использовал для того, чтобы Пророчество было исполнено до последней буквы. Направить альбиноса на верный путь, заставив предать себя, было несложным, но почему-то этот факт сам собой неприятно задевал. Именно своей легкостью, доступностью – царапал и вызывал что-то похожее  на отвращение к самому себе. Ведь этот человек, который с такой легкостью сменил сторону, пусть даже его и подталкивали к этому нарочно, для него многое значил. Настолько, что…

- Теперь, когда вы все в сборе, можно приступать к разговору, - смотря ровным, ничего не выражающим взглядом на собравшуюся в полном составе Эспаду, он мимолетно отмечал эмоции, возникшие на лицах арранкаров – напряжение, агрессия, страх, паранойя, спокойствие. Прекрасный набор для того чтобы смотреть и видеть. Соуске подносит руку к виску и опирается на нее, продолжая улыбаться, зная насколько молчаливое ожидание будет нервировать – в этом было некое извращенное удовольствие, но удержаться слишком сложно. Людьми так легко манипулировать, что они сами не замечают этой легкости. Арранкары – не люди, но у них есть собственная душа, а значит - они одинаковы. Глуп тот, кто предпочитает кукольные спектакли, сидит в тени, дергая за невидимые веревочки. Кукла послушна, она выполнит все, что только не скажешь, направится туда, куда ты сам укажешь. У куклы нет души. Не интересно и в итоге оказывается, что опять ты сделал все сам. Те, у кого есть душа вольны сами принимать свои решения, именно поэтому они становятся такими ценными, насколько вообще могут быть ценны фигуры, вовлеченные в большую игру, - Мне приятно видеть, что некоторые из вас уже задумались над моими словами, хотя я еще ничего не сказал такого, что давало бы много пищи для размышлений. Не волнуйтесь, по окончанию вам будет о чем подумать всерьез. Итак, я был приятно удивлен тем, как некоторых из вас обрадовал уход Ичимару Гина, - одарив тонкой улыбкой смотрящего на стол перед собой Заэля и упорно делающего вид, что его здесь нет Ннойтру, - В итоге в Эспаде небольшая перестановка: Ннойтра Джирруга теряет свой статус Квинты, спускаясь на седьмую позицию. Это место получает Неллиел ту Ольшванк, доказавшая, что она сильнее и достойней занимать его, - пусть псы грызутся между собой. Стравливая двух старых врагов, он убивал две цели, да и номер все равно не так уж и важен для тех, кто живут сегодня свой последний день, - За самонадеянность приходится платить высокую цену. Пример шинигами ярок, не правда ли? Надеюсь, преподанные уроки пойдут впрок, и впредь вы не допустите больше ошибок, - он сложил руки домиком и еще раз улыбнулся, переведя взгляд на Гриммджоу, - Делая что-то, помните о цене. Потому как иначе вы легко можете оказаться в положении нашей новой гостьи. Пока часть Эспады была крайне взволнована отсутствием Гина, а другая его искала, Гриммджоу проводил к нам одну особу. С ней вы заочно знакомы. Это Шихоуин Йороучи – вернувшийся к своим обязанностям спустя сто лет проведенных в Генсее, после побега из Сейрентея, капитан онмицукидо, близкий друг Урахары Киске, перебежчица, шпионка. Враг весьма и весьма опасный, но ценный. Свое пленение она предусмотрела, воспользовавшись неким устройством, видимо полученным ей от Урахары Киске. Это устройство полностью стерло ей память, - всю речь Айзен не сводил немного насмешливого взгляда с Сексты, специально выделив про потерю памяти. Думается, он будет раздосадован потерей союзницы, - но даже после этого она все еще полезна – за ней могут придти. Шинигами не настолько сильны сейчас, чтобы позволить потерять себе еще одного капитана. Мне нужно точно знать момент, если они зайдут в Цитадель и каким составом. За этим проследит Улькиорра. Я рассказал Шихоуин ее прошлое, изменив несколько деталей, в результате которых она теперь считает, что изначально была на моей стороне. Если шинигами придут за ней – она их убьет. После этого можете делать с ней все, что вздумается - мне она будет больше не нужна, - его лицо сохранило все ту же безмятежность океана, в то время как волна рейацу стала чуть гуще, охватывая сидящую за столом фигуру ореолом силы, карие глаза блеснули сталью, а улыбка на губах стала жестокой и острой, - Есть ли у вас вопросы относительно обращения с гостьей?

Отредактировано Aizen Souske (2009-10-15 18:42:20)

0


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Крепость Айзена » Тронный зал