Bleach: Disappearing in the Darkness

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Город не видящих Солнца » Палата Кучики Бьякуи |Госпиталь города НВС|


Палата Кучики Бьякуи |Госпиталь города НВС|

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Самая комфортабельная и оснащенная палата в госпитале, предназначенная для сотайчо и его советников. Палата находится в некотором отдалении от остальных, чтобы никто не тревожил покой высокопоставленных больных. Рядом с вип-палатой находится помещение для охраны, но чаще его занимают посетители. За время существования госпиталя, те, для кого она отведена, пользовались этой палатой всего пару раз.
Просторное светлое помещение с окном, находящимся напротив двери. Комната всегда чистая и ухоженная. Кроме прикроватных тумбочек здесь так же есть несколько стульев, пара кресел и стол.

0

2

Котетсу Исане.

Котетсу Исане, Кучики Бьякуя.  <<< Город не видящих Солнца » Госпиталь города НВС

Как только Кучики предельно осторожно, чтобы не потревожить раны переложили на койку, Исане перевоплотилась. Она представляла собой саму собранность, целенаправленность и твердость. С губ не срывалось ни одного лишнего слова, в душе не было ни одной лишней эмоции. Она была полностью сконцентрирована только на том, чтобы максимально быстро и результативно исцелить Бьякую-тайчо.
Первым делом она и ее ассистенты занялись восстановлением сквозного ранения живота. Это было самым проблемным этапом работы. Ранение пришлось вручную избавить от сгустков крови, продезинфицировать, и только потом Исане смогла задействовать медицинское кидо. От ладоней исходил зеленоватый свет. Казалось духовная сила, что она передавала доходила до самый кончиков пальцев. И надо сказать при таком излечивании испытывался небольшой дискомфорт. Исцеление проходило очень медленно, настолько медленно, что можно было понять, что характер ранения действительно был тяжелый. На лбу начала выступать прохладная влага. Капли скатывались, раздражая кожу. Но позволить нарушить концентрацию она себе не могла.
Прежде чем рана начала затягиваться прошло не малое количество времени, но было приятно видеть, что даже внешнее состояние пациента намного улучшилось. После того, как основная работа по исцелению была проделана, Исане занялась тем, что было проще всего залечить. На этот раз процесс пошел быстрее. И после того, как чувство выполненного долга дало о себе знать Котетсу, Бьякую осталось только перевязать. Перевязку она доверила уже ассистентам, потому что руки немного дрожали и девушка чувствовала усталость. В голову сейчас лезли только мысли о еде. Потраченная рейяцу давала о себе знать. Отдав последние указания персоналу и переложив зампакто Бьякуи на тумбу рядом с койкой, Исане вышла из палаты.

Отредактировано Bleach (2010-11-12 16:58:07)

0

3

Бьякуя висел между небом и землёй и ему снился сон.
Вишнёвые деревья  на склонах гор, ухоженный сад с петляющими белыми тропинками... Он тысячи раз бывал в этом саду, но никогда не мог пройти его до конца - на какую бы дорожку он ни ступил,  все они приводили к началу, словно горы в розовой дымке, беседки и лестницы были лишь декорацией. Разве бывает такое: вечноцветущие деревья под белым небом, а в нёбе - скользящие, чёрные контуры, обозначающие облака, будто выписанные тушью?

На этот раз Бьякуя выбрал крайнюю тропинку, которой не замечал раньше; он шёл, и деревья словно расходились перед ним, казалось, если напрячь зрение, можно увидеть, как невидимая кисть спешно дорисовывает пейзаж, но, в конце концов выводит линии всё туда же: к воротам, которые никуда не ведут и прозрачному пруду, усыпанному вишнёвыми лепестками.
- Сенбонзакура, - нахмурясь, позвал Кучики.
_Вайзарды_. Ничего. Только слабый скрип веток.
Он попробовал пройти по другой дорожке. Снова всё то же, но что-то привлекло его внимание. Одна из вишен, самая стройная, гибкая и пышная, глубже и прочнее всего пустившая корни, стояла поодаль согнувшись, будто пытаясь спрятаться за остальными. Сломаный ствол белел, напоминая рваную рану, в воздухе витал свежий, маслянистый запах древесного сока.
Бьякуя подошёл ближе и ласково коснулся шершавой коры, словно гладил больную собаку.
- Это было неосторожно с моей стороны, - проронил он в пространство, будто ни к кому не обращаясь. - Куротсучи лично присмотрит за твоим восстановлением. Я обещаю.
Ближайшая тонкая молодая ветка легла ему на плечо, мазнув лепестками по щеке: прохладное, нежное, сладко пахнущее прикосновение. Бьякуя прикрыл глаза, рассеянно касаясь розовых цветов. Этот сад был едва ли не единственным местом, где он чувствовал себя свободным от чухого мнения, условностей и правил. Никто не понимал его лучше Сенбонзакуры, не было друга надёжнее и вернее.
- Тебе не о чем жалеть, - низкий, мужской голос, похожий на его собственный, слышался будто отовсюду.
Кучики хмыкнул, не открывая глаз.
- Жалеть? Не думай, что я когда-нибудь стану тебя жалеть. Это судьба каждого оружия.
- Оружия? - эхом отозвался голос, с такими же интонациями, заботливо, но слегка высокомерно, поддразнивая. - Мы с тобой почти одинаковые, только я уже восстанавливаю себя и скоро вновь стану целым, а твоё тело не настолько прочное.
- Прекрати говорить очевидные вещи, Сенбонзакура.
- Ты давно не говорил со мной и сейчас отказываешься? - судя по голосу, занпакто немного обиделся.
- Я был занят и не чувствовал необходимости говорить с тобой. - Бьякуя убрал от лица цветущую ветку и смахнул с плеча опавшие лепестки. - Мы потренируемся и побеседуем, когда я сочту нужным.
Сенбонзакура замолчал.
- Ты правда хочешь уйти сейчас? - спросил он после паузы, серьёзно и озабоченно. - Там будет боль.
- Там всегда боль. Но у меня есть обязанности перед другими.
- Но...
- Свои обязанности перед тобой я уже пообещал выполнить. - Бьякуя отвернулся и вышел из сада.

Сенбонзакура был прав. Первым ощущением в реальном мире была боль, хоть и заглушённая лечебным кидо и антибиотиками, но ноющая, утомительная.
Боль и темнота.
Он чувствовал, что на его глазах лежит плотная повязка, но темнота вокруг всё же была слишком неестественной.
"Я ослеп", - бесстрастно отметил Бьякуя, с трудом припомнив бой. Он не чувствовал ни волнения  ни раздражения, будто всё это произошло с кем-то другим. - "Значит вот как ощущает мир Тосен..."
Собственное безразличие удивило его, словно даже собственный разум больше ему не принадлежал.
"Я странно мыслю и странно чувствую. Возможно, это последствия лечения. Мои раны перевязаны и обработаны, значит я в госпитале".
Он попытался отыскать чужую рейацу. Это ему удалось - рейацу вокруг пренадлежала шинигами.
"Я в Городе. Это облегчение... Кире наверняка уже сообщили, что я вернулся, но он ещё не знает, что я готов выслушать рапорт..."
Бьякуя попробовал подняться и сесть. Безуспешно. Слабость была гораздо отвратительнее боли.
"Нет. Я должен предупредить его и сестру что им не стоит приходить. Они не должны видеть меня таким. Я не могу даже сесть - это ли не позор?"
Он приподнял руку и попытался вызвать адскую бабочку. Ничего не произошло.
Капитан тяжело вздохнул, тут же поморщившись от боли. Постепенно, вакуум в его сознании начинал заполняться вопросами. Мёртв ли Куросаки? Кто принёс его сюда? Действительно ли сестра вмешалась в бой, или это был сон? Выжил ли Абарай в бою с Терцеро?
Он хотел узнать ответы, но, в то же время, не хотел никого видеть.
"Какая ирония", - подумал он. - "Я ведь и так никого уже не увижу, если только Иноэ не примется за моё лечение".

Отредактировано Byakuya Kuchiki (2010-11-17 00:49:42)

+3

4

На самом деле, многие шинигами  суеверно  отлынивают от визитов в медицинский отряд.                         Не то что бы кто-то недолюбливал рыжеволосую  и большеглазую тайчо, или там всегда царил запах врачебной хлорки, но больные, лежащее в госпитале, были обыкновенно ранеными той или иной тяжести. Поэтому негласно считалось, что чем меньше ты крутишься у стен больницы, тем позже ты туда попадёшь. Кира Изуру, как шинигами, проработавший в Четвёртом Отряде энное количество времени, так не считал, поэтому заходя в казармы мед. отряда не скрещивал пальцы в карманах.    Но сейчас ситуация была другая.  В обыкновенно тихом вестибюле сейчас стоял монотонный шум, медицинские работники негромко, но обсуждали случившееся событие.
«да уж, в последнее время с тяжелоранеными  пациентами тут не работали»
Сердобольная шинигами на рецепшене объяснила, кто лечащий врач Кучики Бьякуи и как её найти.
«Исане, конечно. Капитанами занимается либо сам капитан, либо лейтенант…»
Проходя мимо приёмного покоя, Кира споткнулся, учуяв совсем уж нежданную тут реяцу. Не замедляя шаг, он повернул голову и успел увидеть сквозь стеклянную дверь  обладателя сего. Ичимару Гин, собственной персоной, стоял напротив Кучики-младшей и что-то говорил.  Кира резко отвернулся, отчасти желая пройти незамеченным.
Котетсу Исане Кира нашёл в комнате отдыха для персонала.  По правде говоря, Кира и сам бы нашёл палату капитана, хотя бы по той логике, что раненого шинигами фамилии Кучики просто не могли устроить в  обыкновенном стационаре. А единственная палата для высоких больных располагалась в левом крыле второго этажа.  Но Кира не входил в экс-Четвёртый отряд, к тому же, нужно было выяснить, в каком состоянии находился капитан, и стоит ли вообще его сейчас навещать.  Лейтенант отряда медицинской помощи и лечения, немного бледная, но, видимо, уже восстановившая часть сил, сказала, что состояние  Кучики Бьякуи можно расценивать как «удовлетворительное». Выяснив ещё кое-какие подробности, Кира отправился на второй этаж.
«Самое главное – жизни его теперь ничто не угрожает»
Охрана, выставленная у палаты, беспрепятственно пропустила лейтенанта внутрь.  Сначала Кира хотел постучать, прежде чем войти, но не сделал этого и, видимо, правильно сделал. В палате царила тишина, ничем не прерываемая.  Кира сделал бесшумный шаг вперёд и осторожно закрыл за собой дверь. На кровати, которую язык не поворачивался назвать больничной койкой, лежал его капитан. Кира не знал наверняка, спит тот, или нет. Кира нарочно не скрывал своей реяцу. Если капитан не спит, то ничто не помешает ему попросить лейтенанта удалиться.  Может быть, стоило удалить  и без всяких указаний, но Изуру решил подождать. Уходить несолоно хлебавши тоже не хотелось.  Он тихо подошёл к стулу, стоявшему в двух шагах напротив кровати. Может, это было не совсем тактично, но единственное, что оставалось Кире  в его ожидании – это безмолвное рассматривание своего капитана вблизи.
Единственным источником света в палате был уличный фонарь, расположенный на улице. Их хватало ровно настолько, чтобы очеркнуть силуэт находившегося в кровати шинигами.  Немногочисленные цвета, допускаемые в больничном помещении, полностью выцвели. Повязка, скрывающая половину лица капитана, казалась серой, его кожа – землянистой, а  разметавшиеся по подушке волосы – совсем чёрными. Кира почувствовал, как в груди начинает ворочаться холодная змейка. Неподвижность, царящая в воздухе, говорила о том, что жизни в ней больше не осталось.  Кире внезапно захотелось, чтобы капитан проснулся, или хотя бы заворочался во сне, что угодно, лишь бы говорящее о том, что он жив. В бессознательном порыве он протянул было руку к лицу капитана, но в сознании звякнул предупреждающий колокольчик. Кира оглянулся и увидел катану Кучики, лежащую на тумбочке. Меч  предупреждал, чтобы покой хозяина не нарушали. Кира  спокойно опустил руку. Меч – лучшее доказательство того, что с шинигами всё в порядке.  Присмотревшись, он  понял, что грудь капитана тихонько приподнимается.
Наверное, и в самом деле стоило уйти. Но были вопросы, которые стоило решить без промедлений. Один из этих вопросов лежал у Киры за пазухой, в коричневом конверте с печатью клана Кучики.

0

5

Наверное он задремал и, кажется, ему даже снился какой-то сон, что-то про снег... колючая снежная крупа брызнула в лицо, Бьякуя затаил дыхание, вздрогнул, как от удара током, и очнулся.
Его потревожил не снег - чужая рейацу. Сперва он даже не понял, чья, сжал кулаки, попытался приподняться... всё его существо было поражено этим внезапным вторжением - как? Откуда? Кто посмел?
Чужая рейацу колыхалась будто зыбкая волна, то ближе, то дальше, тяжёлая не по силе, но по ощущению, знакомая...
Бьякуя раздражённо коснулся повязки но опустил руку, вспомнив, что даже если снимет её, не узнает, кто рядом с ним.
Его разум был затуманен и из этого тумана выплыло лёгкое беспокойство, маленький, мерзенький страх беспомощного человека, потерянного в темноте: кто здесь? Почему он ничего не говорит, никак не выдаёт своего присутствия? Зачем он пришёл, этот человек?
"Сестра? Нет, это не она... Ренджи? Ему тут нечего делать. Кто-то из..." - туман понемногу рассеялся. - "Ах да, Кира..."
Бьякуя почувствовал облегчение, но, вместе с тем, досаду. Кто его пустил? Разве подобает пускать подчинённого к капитану, когда капитан жалок и беспомощен? Это подрывает устои, подрывает авторитет...
Нужно было хотя бы сесть - это достойнее чем лежать пластом. Это показывает что у него всё ещё есть силы.
Обман - сил не было. Они накапливались медленно, неуклонно, долгий сон и сытная еда ускорили бы процесс, но сначала - отряд.  Первым делом работа.
"Интересно, как он смотрит на меня? С жалостью... да, наверняка с жалостью. Если бы я мог увидеть этот взгляд я приказал бы  Кире вымыть глаза с мылом. Никто не посмеет смотреть на меня так..."
- Изуру. - Он изо всех сил постарался чтобы это не звучало как вопрос и осторожно повернул голову туда, откуда слышалась рейацу.
"Он ведь там, я не выгляжу глупо, не смотрю в другую сторону. Он там, куда я повернулся, я чувствую это". - Кучики стиснул край одеяла и вновь предпринял попытку приподняться на локте. Он боялся выглядеть смешным ещё больше, чем жалким, его движения ещё были неуверенными, но лицо уже застыло, как бывает у слепых.
- Помогите мне сесть и принесите воды, - приказал он в пространство невидимому лейтенанту. Ему казалось, что он уже начинает различать его дыхание, слышать шорох одежды при малейшем движении.

Отредактировано Byakuya Kuchiki (2010-11-20 03:32:55)

0

6

Видимо, капитан всё-таки не притворялся спящим. По крайней мере, не выставил своего лейтенанта вон, когда очнулся. Кира невольно вздрогнул, когда тот позвал его.
Такого голоса у Кучики Бьякуи Кира никогда не слышал. Те эмоции, которые проявлялись в голосе капитана Градоуправленческого отряда за всю совместную их работу, Кира мог пересчитать по пальцам. В основном, это был сухой и ровный тон главы отряда, строго чтущий субординацию и табель о рангах. Несколько  раз, когда приходила Кучики-фкутайчо, этот голос теплел на пару градусов не больше. И пару раз Кира наблюдал, когда капитан злился по-настоящему. В первый раз один из младших офицеров серьёзно нарушил дисциплину во время общей тренировки и поранил товарища. Во второй раз Кучики Бьякуя вернулся от со-тайчо, в тот день, когда выяснилось, что реабилитировали Ичимару Гина. Кира додумался сунуться в кабинет капитана, когда тот вернулся, и начать говорить о документации за месяц. Капитан сказал всего пару фраз, но Кире хватило, чтобы понять, что он пришёл не вовремя. Тот лёд, который вырвался с этими словами и тот стальной блеск, что приглушённо застыл в зрачках, холодными шариками прошлись по позвоночнику фукутайчо.
А то, что Кира слышал теперь - было не привычной сухой невозмутимостью. Это была
"слабость...?"
Кира не вымолвил ни слова, чтобы не выдать своих чувств и не оскорбить капитана.
-Конечно, Кучики-тайчо.
Он аккуратно взял капитана за плечи "а под хаори и не поймёшь, что такие...", приподнял и прислонил к спинке кровати, предварительно подложив туда подушку.  Затем он подошёл к столу, на котором стояли графин с водой и стакан.
-Тревога в городе отменена, наш отряд задействовать не пришлось. - стараясь, чтобы его голос звучал как можно казённее и равнодушнее,  Кира налил воды в стакан. Искоса взглянул на  капитана, старающегося сидеть прямо, как всегда,  но было видно, что удаётся ему это неважно. Окутанный полумраком, с зеленовато-серой повязкой, скрывающей половину лица, в Кучики Бьякуе осталось очень мало от капитана отряда.
"повязка... Глаза, он же ещё не знает... Проклятье, если бы он очнулся, а меня здесь не было, он бы даже не смог напиться! Нужно будет сказать, чтобы прислали медсестру..."
-Ваши глаза, лейтенант Котетсу сказала, что Иноуэ-тайчо исцелила их, но повязку лучше снять завтра...
Протягивать сейчас стакан капитану было откровенной глупостью. Помявшись с секунду, сметая все свои понятия о субординации, Кира взял правую руку капитана и вложил в неё стакан, сомкнув на нём перебинтованные пальцы.

+2

7

От неожиданного прикосновения чужой  руки Бьякуя дёрнулся так, что пролил едва ли не пол стакана. Он удивился, как поменялось его восприятие - раньше он воспринимал лейтенанта целостно, но теперь весь Кира для него состоял из негромкого голоса и тёплых прикосновений. Внезапных, что хуже всего.
Собственная реакция смутила и разозлила Кучики, и, странное дело, эти чувства вдруг вернули ему что-то. Часть себя.
"Значит, Иноэ вылечила мои глаза... это облегчение, но повязка..."
Бьякуя раздражённо сдвинул мокрое одеяло и залпом выпил оставшуюся воду.
- Я ценю навыки, полученные вами в четвёртом отряде, Изуру, но в следующий раз потрудитесь предупредить о своих действиях, - чопорно бросил он. Это было несправедливо по отношению к лейтенанту, который делал всё правильно и в точности выполнял приказ,  но Бьякуя не мог до конца успокоиться, простить Кире, что он стал свидетелем его слабости. Не мог простить, что, когда Изуру усаживал его в постели, едва поборол желание на секунду прижаться лбом к плечу лейтенанта, потому что даже от смены положения закружилась голова...
- Вы принесли хорошие новости. - Кучики машинально поглаживал прохладное стекло, обводил края, будто стараясь запомнить форму. - Благодарю. Куросаки Ичиго мёртв?
Этот вопрос был для него вторым по важности после вопроса об отряде. Куросаки. Если он, вернее, та тварь что заняла его место, сбежала, значит всё было напрасно. И этого Бьякуя не смог бы признать, не смог бы простить себе.
"Даже если я не успел нанести последний удар, он не смог бы далеко уйти. Скорее всего его добили те, кто пришёл за мной. Я должен был сделать это сам, но... возможно так даже правильно. Правильно, чтобы капитан делал основную работу, а подчинённые выполняли мелкую, рутинную".
Подчинённые... в который раз Бьякуя не удержался от мысленного сравнения Киры и Абарая. Опять вспомнил, те странные дни после ухода Айзена, когда после бури чувств, непонимания, всплывших страстей и обид, которые так тщательно скрывались раньше, наступило затишье, и Ренджи, пару дней назад бросавшийся на него, своего капитана с банкаем, сидел на стуле, обстругивая какую-то деревяшку. В помещении. В больнице. Что могло быть более неуместным?
Он тоже пытался прикоснуться к Бьякуе, но - словами.
"Почему я никогда не ожидаю сочувствия и любви от собственных лейтенантов? Почему это всегда так меня удивляет? Что это - признак моей незрелости как капитана? Или признак того, что я сам не хочу сближаться со своими подчинёнными?"

+2

8

В ответ на замечание капитана Кира смог только выдавить позорное «простите» отстранённо-пустым голосом.  Предположив, что в особых ситуациях можно миновать правила сотруднических отношений, он, как всегда, ошибся.
«Никогда не делайте предположений, пока не выясните всё на самом деле…»
Он сел обратно на стул, прямо держа спину и положив ладони на колени.  Стараясь говорить как можно более сухим и официальным тоном, лейтенант начал докладывать.
-Риока Куросаки Ичиго жив. – Кира никак не мог расценить безмолвие капитана. Тем более разглядеть какую-либо реакцию на эту новость, - Он  был доставлен в госпиталь вместе с вами. Иноуэ-тайчо оказала ему первую медицинскую помощь, в данный момент он должен получать лечение в палате для преступников, - повторил он почти один в один слова лейтенанта Котетсу.
-Вас и риоку Куросаки сюда доставили Ичимару Гин и Кучики-фукутайчо, - он намеренно не сказал «сестра», подчёркнуто соблюдая формальности, - вместе с ними был ещё один шинигами, личности которого я не знаю.
Наверное, это была не самая полезная информация на данный момент, но, по крайней мере,  капитан теперь знает, что с его младшей сестрой всё в порядке.  Почему то Кира был уверен, что капитан скорее откусил бы себе язык, чем осведомился бы об этом сам.  Вот и весь капитан Кучики, шинигами,  который не поставит на одну полку с законом даже семью. 
-Ты ещё долго будешь разводить  тут трогательную заботу о ближнем?– недовольным скрипом в голове дал знать о себе Вабиске, -  Кажется, он больше не собирается задавать вопросы, может уже задашь свои?
Может быть, Кире только показалось, но за пазухой хрустнула бумага.  Переведя взгляд с повязки на лице капитана, куда он неотрывно глядел, пока говорил, он наткнулся на всё ещё сжимающие стакан пальцы.
«Бинты, наверное, промокли…»
Обыкновенно, шинигами-целители залечивали мелкие ранения (или не залечивали, на их усмотрение) только через некоторое время после лечения крупных и серьёзных. Кира не знал, в каком именно состоянии сейчас находились пальцы капитана, но если на них сейчас есть царапины, то должно было быть жутко неприятно.
«Позвать медсестру? Или он не захочет, чтобы кто-то его беспокоил?»
Хотя, где находятся в палате бинты, Кира знал.
-Капитан, - вообще, по логике вещей, лейтенант ожидал, что его сейчас окатят целым ведром холодного презрения,  но медик опять одержал верх над педантом, - может быть вызвать медсестру, чтобы она вам бинты на руках поменяла? – Кира Изуру почувствовал, что уши его  неудержимо краснеют и мысленно возблагодарил небеса за то, что взгляд Кучики Бьякуи сейчас скрыт за толстым слоем бинтов.
-Или… - он запнулся, - я сам могу поменять? 

Отредактировано Kira Idzuru (2010-11-22 20:08:42)

+1

9

Настроение Бьякуи, начавшее было чуточку улучшаться, снова опустилось ниже нуля. Если бы у Киры был барометр, улавливающий эмоции, он бы точно показывал грозу.
Он жив. Существо, посмевшее убить людей, которых считали опорой Готэя, мальчишка, который не смог справиться со своими эмоциями и выпустил ЭТО на свободу!
Забинтованные пальцы стиснули стакан так, что все заживающие порезы мигом отозвались болью.
"Рукия..."
Бьякуя едва сдержался чтобы не приказать Кире немедленно привести эту девчонку сюда. Предательство, предательство с такой неожиданной стороны, удар в спину - иначе это и назвать нельзя. Сестра - слабая, глупая женщина, но остальные, куда смотрели остальные?!
Хотя что можно сказать об остальных? Ичимару, которому только на руку если эта тварь вырежет весь Город и шинигами, которого Кира не мог идентифицировать.
"Никому нельзя было выходить на поверхность. Что этот шинигами там делал?"
Робкая просьба лейтенанта чуть смягчила его. На мгновение Бьякуе действительно захотелось принять его предложение - предательство Рукии, о котором Кучики не вспоминал до этого момента заставило его почувствовать себя неожиданно одиноким. Никого не хотелось ни видеть ни слышать, ни сестру ни какую-нибудь чужую женщину из медиков. Никого чужого и никаких женщин.
Он уже протянул было руку, но отдёрнул её. Дистанция. С самого начала он решил соблюдать с Кирой дистанцию.
- Я ценю ваше внимание, но думаю, что у вас есть более важные дела чем забота обо мне. Что за шинигами доставил Куросаки? Выяснить его имя, ранг и отряд - ему будет объявлен выговор, как и Кучики Рукии. Их самовольные действия поставили под угрозу безопасность Города. Узнайте, вернулся ли Зараки-тайчо - я желаю с ним поговорить. Приказ по отряду - продолжать работу в обычном режиме. У вас есть ещё вопросы?
"Зараки сможет сдержать Куросаки если он вырвется. Пусть и на короткое время, но сможет. Он должен быть здесь. Я должен буду убедить сотайчо казнить риока".
От мысли о том, что пустой жив, Бьякую внутренне передёргивало. Это было всё равно что принести в подземелья бомбу.
"Эти женщины никогда не могут оценить опасности. Чем больше я сталкиваюсь с ними, тем больше уважаю мужчин".
И действительно, всё больше он убеждался что единственной женщиной, которая заслуживала его уважения, была Хисана. И, по умолчанию, Унохана-тайчо. Гораздо спокойнее, и, возможно даже уютнее он чувствовал себя в обществе своего лейтенанта, как бывшего так и настоящего, того же Зараки... Пусть их общение и носило чисто формальный характер, но между ними всегда присутствовало некое негласное соглашение, возможно, как раз то, что называют мужской солидарностью.

+1

10

Приказ капитана не удивил Киру. Кучики Бьякуя, он и в госпитале Кучики Бьякуя. Даже если бы он лежал сейчас с ампутированными ногами и руками,  он отдал бы те же самые приказания.
"Выяснить имя-ранг, сказать отряду, поставить в известность капитана Боевого о наличии в городе опасного преступника... всё ясно" пробежался Кира мысленно по списку распоряжений.
-Есть, капитан.
Он поднялся со стула, намереваясь пройти к двери. Непрошеный  колокольчик вновь брякнул где-то в районе правого виска. Вабиске не собирался вновь поучать своего хозяина, но недвусмысленно напоминал о себе.
"Я верю своему капитану. То есть..." Кира сглотнул. "...доверяю."
Пойдём со мной, Изуру.
Кира остановился у двери. Возможно, это меч не собирался уходить без ответов и послал это воспоминание, но как бы то ни было, своей цели он достиг. Рука остановилась на полпути от блестящей металлической дверной ручки. А потом опустилась.
Тогда он тоже доверял своему капитану.
Трибунал, расследование - это всё было второстепенным. Несмотря на оправдательный приговор и полную реабилитацию, Кира ещё долго не мог понять, подозревал ли он тогда, что Ичимару-тайчо задумал нечто неладное? Подозревал. Что бы  ни зачитывал судья в тот день, он подозревал. Но слишком верил.
"Сейчас я не верю своему капитану?"
-Капитан Кучики, - Кира развернулся и облизнул внезапно пересохшие губы. - Что содержит в себе письмо, которое вы мне дали?

+1

11

Странно, но Бьякуя, который ещё несколько минут назад не хотел никого видеть и желал только чтобы его оставили одного, внезапно почувствовал что не хочет, чтобы Кира уходил. Снова бездействие, мысли о предательстве, попытки забыться сном... нет, лучше уж говорить с кем-то преданным, понимающим, почтительным.
-Капитан Кучики, что содержит в себе письмо, которое вы мне дали?
От такой наглости капитан Кучики слегка опешил. Может быть он ослышался? Может быть его преследуют галлюцинации? Он едва не переспросил лейтенанта, чтобы понять, действительно ли тот имел в виду то, что сказал.
- Я не считаю нужным говорить вам об этом. Мой приказ всё ещё в силе, выполняйте. - От этих слов недвусмысленно веяло льдом.
В его душе Бьякуи снова вскипела ярость. Мальчишка, хам, как он посмел? Видно, его род настолько выродился что не смог произвести на свет благородного наследника, и вместо этого...
Нельзя было обвинить Кучики: будь это что-то менее важное, скажем, деловое письмо, он выказал бы лишь лёгкое раздражение, смешанное с удивлением, но послание было личным. Слишком личным.

Два дня назад ему доставили послание. Простой конверт без печати и адреса. То, что было в нём, касалось лишь клана Кучики.
Прочитав послание, Бьякуя немедленно скомкал его и сжёг. Он написал гневный ответ, в котором высказал всё, что думал о людях, рассылающих подобные письма... но подозрение, что всё написанное - правда, не оставляло его. Он не видел смысла вести дальнейшую переписку с "доброжелателем", но спустился в семейный архив, чтобы проверить, убедиться, что написанное ими действительно ложь...
Но адресант не солгал.
Действовать следовало осторожно. Сначала - выяснить, кто же автор письма, а затем... уладить ещё одно дело, от успеха которого зависит величие клана Кучики.
"Никто не смеет совать нос в мои дела! Никто..."
Он никогда никому не сказал и не скажет. Даже сестре. Даже членам клана. Никому. Это его дело, его, как главы, как единственного, кто может оставаться спокойным в такой ситуации.
Переждав первую волну гнева, Бьякуя вздохнул свободнее. Естественно, у Киры были причины. Оба его бывших капитана оказались предателями и он подозревает всех, но как, как он может подозревать столь благородного и верного Готэю человека как капитан отряда градоуправления, Кучики не мог понять. Подозрения злили и обижали его гораздо больше чем простая неучтивость.
Он отвернулся от Киры.
"Подумать только... я готов был доверить свою жизнь человеку, который не доверяет мне. Который ставит меня на одну планку с Ичимару и Амагаем... Отвратительно, бессмысленно, низко! К чему же тогда эта фальшивая забота и участие? К чему?"

+1

12

Этот тон, это выражение, которое так боялся сейчас услышать Кира, всё таки прозвучали. Ведь он предполагал, знал, что его вопрос обидит капитана, не просто обидит - возмутит, расстроит, в конце-концов.
Чтобы потерять доверие человека, можно сделать две вещи: первая - предать его; вторая - не поверить ему. Первый способ был не таким болезненным, как казалось лейтенанту Градоуправленческого отряда. Потом можно было ненавидеть предателя, проклинать его, избегать его, что самое главное. А вот во втором случае...
Это было ощутимо, как те отношения, которые они с капитаном создавали всё время совместной работы, те отношения, которые лишь недавно стали немного более доверительные, в один миг разрушились. И сразу же, на их месте возникла толстая стена.
Это стена, казалось, надвое разделила безразличный сумрак палаты и наполнила её холодом.
Кира с невыразимой тоской  посмотрел на своего капитана, всё также прямо сидевшего на кровати.  Лучше всего сейчас было уйти, закрыть за собой дверь и идти выполнять приказ, но Кира не мог. И не только потому, что вне зависимости от результата Кучики Бьякуя уже никогда не доверится своему лейтенанту ни в личном, ни в отрядном деле. Но потому, что лейтенант не мог переступить через себя.
-Капитан.... - тоска из глаз вылилась в голос,  - капитан, поймите меня...
Он чувствовал, что эти слова имеют уже далеко не тот официальный тон и значение, который применяется в разговоре начальника и подчинённого. Теперь уже звучал голос человека, изливавшего то, что очень долго накапливалось в душе.
-Ичимару Гин, который был моим капитаном... - он с трудом выталкивал из себя слова, - не смотря ни на что, он был таким же уважаемым капитаном, как и вы. Всегда оправдывавший доверие, с которым к нему относился Ямамото-сотайчо. Я верил ему также, как и вам...
Кира всматривался в полумрак палаты,  тщетно пытаясь разглядеть лицо капитана, прочесть на нём хоть какие-то эмоции. Но та часть, которую не скрывала повязка, не выражала ровным счётом ничего. Он продолжал.
-До тех пор, пока он... пока он не предал Готей, я доверял ему, потому что не видел повода ему не доверять... - чувства, переполнявшие лейтенанта, начали выливаться  щедрее, - потому что он был моим капитаном, а я его лейтенантом и я обязан был доверять ему! Потому что иначе нельзя...
"господи, ведь он уже не воспринимает моих слов"
-Капитан Амагай не втягивал меня в свои планы, но Ичимару-тайчо заставил меня участвовать в предательстве Готея, и не только Готея, моих друзей!
Кира невольно сделал шаг вперёд:
-Я больше не могу так, Кучики-тайчо! Я оскорбляю вас своими подозрениями, но поймите, я не могу, слышите, больше не могу доверяться на словах, не будучи точно уверенным, что мои действия не направлены против Готея!
  Он сел на стул и обречённо опустил голову на судорожно сцепленные пальцы:
-Даже если об этом просите вы, Кучики-тайчо.

+1

13

Это была последняя капля.
Тёмное море ярости сковал чёрный лёд. Такая чернота разъедает душу и не оставляет за собой ничего. Если человеку некого любить и некому доверять - что от него остаётся кроме оболочки и толстого слоя чёрного льда?
Бьякуя был близок к этой стадии. Он выслушал лейтананта терпеливо, спокойно и не перебивая.
"Я всю жизнь защищал Готэй 13 и его правила... нет, не то... меня с детства готовили к тому, чтобы защищать... Я всю жизнь соблюдал правила, потому что мой долг подавать пример... нет, дело не в этом... и даже не в том, что я едва не погиб, сломал свой меч и чуть не лишился способности видеть только ради Готэя..."
Всё было не то. Не те причины.
"Я не могу доверять лейтенанту, который не доверяет мне и не понимает, кто я такой. Не понимает меня, ставит во главу угла свой страх".
Страх... Разве это чувство должен испытывать шинигами? Понятен мимолётный страх, когда впервые видишь меноса, понятен страх перед взглядом Уноханы, но страх перед приказами собственного капитана, ужас при мысли о предательстве... Нет, Бьякуя не мог его принять.
- Вы забываетесь,  - бросил он глядя прямо перед собой и стараясь не забыть с какой стороны находится Кира. - Вы военный, солдат. Ваше дело - исполнять приказы, а не сомневаться в них. А теперь - сдайте конверт и шеврон, офицер Кира Изуру. У вас есть двадцать четыре часа на то чтобы подготовить кабинет для нового лейтенанта.  Вон отсюда.
Бьякуя проговорил всё это совершенно бесстрастно.  Ему не нужен тот, кто не верит в него. Ему не нужен человек, который слишком много думает о себе и забывает о долге.
Ему не нужен Кира Изуру.
"Найти нового лейтенанта будет непросто, но возможно", - холодно размышлял капитан, но разочарование и обида всё ещё терзали его, пусть и слабо, едва заметно.
"Я хотел доверять вам. Возможно, в глубине души я искал вашей дружбы. Я обманывался и верил что вы - единственный, кто может понять, по какому пути я иду. Единственный, кто знает значение слова "преданность". Но - нет. Передо мной ещё один хладнокровный, рассчётливый карьерист, который не сделает ничего что повредило бы ему. Он не видит разницы между подлецом и благородным человеком. Я не могу этого терпеть."

+3

14

Когда то, когда Кира стоял перед судейской трибуной и слушал обвинительный приговор, он сравнивал свои ощущения с битьём наотмашь по лицу мокрой тряпкой. Было и больно, и мерзко. И, что самое уничтожающее, справедливо.
А сейчас, в этом спокойном и тихом полумраке, раздавались такие же болезненные слова-удары. Только теперь они хлестали не по каменному, отрешённому  лицу, а по плечам, по голове, по сцепленным на ней рукам.
Кира молчал. Наверное целую минуту, после последних слов капитана.
Когда Готей спустился под землю, когда шинигами  заштопали самые рваные раны, когда  прошло перераспределение отрядов и кадров, ещё месяца три на тёмных улицах практически не было слышно беззаботного говора. Массовые стрессы, - медицинский отряд раздал практически все запасы антидепрессантов. Но не скоро атмосфера сменила свою ледяную пустоту на что-то более тёплое и человечное. Досталось всем. И рядовым шинигами. И офицерам. И лейтенантам. И капитаном. Каждый, как мог зализывал свои раны. Но ведь ещё нужно было стараться не тронуть чужие. 
Когда Кира попал в Градоуправленческий отряд, он чувствовал себя пустым пластиковым пакетом из-под физраствора. Последняя битва, поражение, совместная работа с медиками первые недели - всё это практически до дна выпило его моральные силы. Единственное, на что надеялся Кира - работа. Неспешное и педантичное выполнение однообразного. И тут лейтенанту повезло. Повезло работать с человеком, который тоже погрузился в работу. Кира никогда не лез и не пытался лезть в душу капитана, а тот, в свою очередь, не предпринимал попыток разговориться с лейтенантом. Больше всего Кира был благодарен за это. Конечно, был и отряд, не более и не менее шумный, проблемный, исполнительный и трудолюбивый, но младшие шинигами больше предпочитали общество друг друга.
Иногда, получая от капитана лаконичные и отрывистые приказы и выполняя их, Кира чувствовал своеобразную радость от того, что капитану не приходится их точнее растолковывать. Для лейтенанта лучшей похвалой был именно этот скупой, но выполненный приказ.
Лишь недавно ночные кошмары ушли из его жизни.
"Господи, неужели он и в самом деле не понимает меня?"
Иногда он лелеял себя мыслью, что они с капитаном нашли общий язык. И Кира Изуру в кои то веки был счастливо иметь такого капитана.
-капитан Кучики, -  он поднял голову и невидящим взглядом упёрся в серую стену, - вы никогда не предавали друзей и не поднимали на них меч, я в этом не сомневаюсь.
"Права была тогда Унохана-тайчо, предлагая мне выписать освобождение от должности по состоянию психического здоровья. Поработал бы лет десять рядовым, или каким-нибудь младшим офицером."
Тогда он отказался из соображений, что сейчас Готею необходимы опытные кадры. И он не считал себя психически надломленным. Всё должно было вылечить время, так он считал.
"Наверное, к этому и в самом деле меня привёл мой страх."
-Вам повезло служить под началом людей добросовестных и благородных, они не отдавали вам преступных приказов
. - он как то медленно выговаривал слова, как будто подбирая их, - и было недостойно с моей стороны недоверять вашим приказам.
Он прикоснулся к ленте, крепящей шеврон к рукаву косоде и вновь остановился.
-Тогда, почти два года назад, трибунал вынес неправильный приговор и разрешил мне вернуться в ряды Готея. - Кира решительно снял шеврон и сжал его в обеих руках. Он провёл по нему пальцами, ощупывая рельефный иероглиф Градоуправленческого отряда. - Но нужно было всё окончить тогда. Я вернулся в эти ряды испорченным.
Когда то, давным давно в детстве, на очередную шалость малыша, отец сказал  - "Испорченный ребёнок". Кире запомнилось именно это слово - испорченный. Когда он спросил у матери, почему отец употребил слово, которым сам малыш называл сломанные игрушки, мать ответила, что так называют людей, которых испортили другие люди. Тогда Кира Изуру понял, что сломать можно не только физически.
Шеврон всё ещё лежал на коленях лейтенанта.
-Скажите мне только, почему вы не отказались от моей кандидатуры, зная мой послужной список?

+3

15

Разумеется, всё, что говорил Кира, не было для Бьякуи новостью. Даже испорченность. Он знал об этом, когда выбирал себе лейтенанта - как он мог не знать? И всё же, вопрос Изуру заставил его задуматься.
Была причина, по которой он выбрал именно этого молодого человека, но постороннему человеку она могла показаться странной.
Бьякуя прикрыл глаза. Как это было? Он сидел за столом в только что обустроенном кабинете, перед ним были разложены личные дела бывших лейтенантов и многообещающих офицеров, давно ожидающих повышения... дело Киры затесалось туда почти случайно. Его передали для проформы - медики надеялись забрать Изуру обратно и неособенно это скрывали. Возможно, в их отряде лейтенанту действительно было бы лучше, спокойнее... но Бьякуя решил иначе. Он точно знал, что только у этого офицера есть качество, которое Кучики ценил чуть ли не больше всего.
Преданность.
Преданность не конкретному капитану, а капитану как воплощённой идее силы, мудрости и власти. Безоговорочное следование за старшим, не зависящее от собственных принципов.
Бьякуя был не стар по меркам Сообщества Душ, но воспитан в старых традициях, и потому его взгляд на жизнь отличался от взгляда многих сверстников. Для них подобная преданность была синонимом узости взглядом, подлости, или глупости, но Кучики считал такой подход в корне неверным. Да, его посещала неприятная мысль о том, что Кира следовал за Ичимару исключительно из-за своеобразной харизмы предателя, но капитан гнал её от себя. Надлом, ясно ощущавшийся в Изуру, свидетельствовал ему о том, что Кира, по натуре своей, не смог бы предать, и это терзало несчастного лейтенанта. Подлые люди не жалеют о совершённой подлости.
- Я выбрал вас как раз потому что знал ваш послужной список. Вы показали себя ответственным работником, умелым воином и достойным старшим офицером. Если бы ваш капитан приказал - вы предали бы Готэй. Вы считаете это пороком - я считаю это заслугой. Долг лейтенанта - идти за капитаном, куда бы он ни пошёл. Долг капитана - вести лейтенанта и отряд правильной дорогой. Ваш капитан - я, и я знаю, что делаю. Вы говорите о страхе и смеете обвинять трибунал? Почему я слышу об этом через три года? Что вы делали всё это время? Судя по вашим словам, вы даже не пытались побороть себя, а лишь лелеяли собственные страхи и обиды. - Он чуть повысил голос. - Да как вы смеете искать у меня жалости? Как вы смеете думать, что я буду потакать вашим слабостям? Я не собираюсь принимать вашу "испорченность" как извинение и меня не волнуют ваши отношения с предыдущими капитанами. Я принял вас на должность лейтенанта чтобы вы работали, а не пестовали свои страхи и пороки.

Отредактировано Byakuya Kuchiki (2010-12-05 03:35:00)

+2

16

Кира мрачно всматривался в темноту напротив себя. Наверное впервые за всё проведённое в палате время он оценил её так высоко. В полумраке все вещи потеряли свой цвет, свою яркость. Потеряли свой цвет второстепенные мысли. Не нужно было отводить взгляд от капитана, не нужно было заставлять себя отвлекаться на какие-то предметы в палате. Кира чувствовал, что капитан не торопит его, не заставляет немедленно покинуть помещение.
"Даёт время сделать свой выбор."
Если бы в комнате был свет, то лейтенант градоуправленческого отряда увидел бы капитанские пальцы, стиснутые так, что на бинтах проявились тёмные пятна. Он бы увидел губы, побелевшие от... Напряжения? Или ярости? Или чего то ещё.
Но сейчас перед Кирой была темнота. И его мысли.
Когда заходишь в нравственный тупик, то из него, обыкновенно, два выхода: потихоньку отступать и возвращаться по известной дороге, или пробивать брешь в стене и идти дальше. Бывший лейтенант Третьего отряда сейчас  как раз пребывал в подобной ситуации. Если он сейчас сложит шеврон и  письмо и откланяется, это будет отступление. Он останется при своих мыслях, он останется при своих убеждениях и ему будет не о чем жалеть. 
но только что этот человек, с тугой марлевой повязкой на глазах, показал ему, что отступление- не лучший вариант. И наверное только поэтому Кучики Бьякуя не требовал немедленно покинуть палату и идти освобождать лейтенантский стол от  своих немногочисленных вещей.
Кира теперь сомневался, а являлась ли та истина, которой он следовал- верной? И если нет, то что же тогда было верным выходом?
"Я был неправ?" - он устало потёр виски. - "Или я просто не прав?"
- Капитан Кучики. - Он старался добавить в голос немного твёрдых казённых ноток, но тот получился каким-то сухим.
-Я не хочу покидать своей должности. - Он последний раз провёл пальцем по шеврону и решительно прикрепил его на старое место. - -Я понял, что вы хотите видеть в вашем лейтенанте, и мне хочется стать этим.

+1

17

Облегчение.
Бьякуя едва удержался от того, чтобы глубоко вздохнуть и откинуться назад на подушку. Только сейчас он почувствовал, как на самом деле утомил его этот разговор.
"Это ещё не конец", - подумал он, в который раз вспомнив Ренджи. Выяснить отношения с бывшим лейтенантом было проще, - они разрешили все непонимания и у Кучики перестала болеть голова насчёт надёжности фукутайчо.
С Кирой всё было не так - разговор был далеко не закончен, и трудно было предугадать, какие подводные камни прячутся под обманчиво спокойной водой.
Покорность, умение сдерживать эмоции... Бьякуя всегда думал, что ценит в людях эти качества, но теперь ему казалось, что было бы лучше, будь Кира горячим и темпераментным, им бы быстрее и легче удалось найти общий язык.
"Кира изъявил желание учиться, стать таким, каким я хочу его видеть... Хорошо это или плохо?"
Бькуя вдруг понял, что впервые столкнулся с ответственностью такого рода. Быть лейтенантом значило не только выполнять поручения и заниматься бумажной работой - это значило быть правой рукой капитана, быть чем-то даже большим, чем друг или слуга, и Кучики никогда не слышал, чтобы лейтенант менялся ради капитана.
Никто никогда не пытался измениться ради него самого. Пусть даже эти  слова были продиктованы вежливостью, - никто никогда не говорил их ему.
- Возвращайтесь к работе, Изуру. Разговор окончен. - ровным тоном произнёс Бьякуя. Что он ещё мог сказать? Поблагодарить? Сказать, что тронут таким рвением? Никогда в жизни. Сентиментальности не было места в его отношениях с лейтенантом.

0

18

"Разговор закончен..."
Кира  встал и поклонился. Он прекрасно помнил, что сей жест капитан всё равно не увидит, но устав был выше мелочных промашек.
-Поправляйтесь, капитан. Отряд с нетерпением  будет ждать вашего выздоровления.
Зажав в руках шеврон и конверт, он вышел из палаты всё  тем же бесшумным шагом.
Уже стоя в коридоре, Кира засунул конверт обратно за пазуху и прикрепил шеврон на место. По идее можно было возвращаться в казармы и продолжать повседневную деятельность.
Хотя, рабочий день уж час, как закончился.
Лейтенант Градоуправленческого отряда узнал об этом, когда спустился в фойе и увидел время на больших белых часах, повешенных там.
"Пятый восточный район. Третья улица. Статуя Джизо-сама"
Именно это место назвал капитан Кучики.
Кира слабо предполагал, кто именно может заставить Кучики Бьякую с таким пристрастием взяться за дело, но, наверное, не стоит его недооценивать.  Ситуация в городе нормализовалась, тревога отменена.
Кира ещё раз посмотрел на часы. Часа через два большее население Города разойдётся по домам. Остальная часть будт либо нести караулы, либо жаться по светлым и людным местам.   
"Значит решено. Через два часа."
Ещё два часа следовало на что-то убить. Можно вернуться  в Отряд и занять себя чем-нибудь. Можно даже помахать катаной в тренировочном зале. Но. Желудок предательски буркнул. Кира наконец почувствовал, что он голоден. Это ему показалось хорошим знаком. Стресс отступил, страха перед заданием не было. "Отлично"
Кира вышел в добродушную темноту города.
------>Забегаловка "Душевный рамен"

Отредактировано Kira Idzuru (2011-03-10 17:42:27)

0


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Город не видящих Солнца » Палата Кучики Бьякуи |Госпиталь города НВС|