Bleach: Disappearing in the Darkness

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Город не видящих Солнца » Госпиталь города НВС


Госпиталь города НВС

Сообщений 1 страница 30 из 84

1

Нечто, напоминающее большииие казрмы, заполненное общими и индивидуальными палатами.

0

2

Хитсугайя Тоширо, Ичимару Гин, Абарай Ренджи, Кучики Рукия, Кон -----> Южная система тоннелей

Дыхание вырывалось неровными хрипами из легких, плечо странно онемело и перестало не только болеть, но и вообще ощущаться, как часть тела.
" - Почему я не чувствую свою руку? Что со мной?"-забилась паническая мысль. Левая рука - это, конечно, не правая, и меч он как правило держит не в ней, но одна мысль о том, что он лишился конечности, приводила юношу просто в неописуемый ужас. Он попытался открыть в глаза, но веки казались свинцовыми и подниматься отказывались наотрез. " - Или я открыл глаза, но ничего не могу видеть? Я что, ослеп?"

Паника росла с каждой секундой. Хотелось закричать, убежать - что угодно, лишь бы сбросить это наваждение и снова видеть такой белый снег, такие живые отблески воды в подземном озере, такие озорные улыбки этой несносной Ашито и ее столь же порой несносной тайчо. Но Тоширо не мог даже пошевелить этой чертовой рукой!
" - Почему? почему?!"-вторая, вполне ощущающаяся рука беспомощно и со всей оставшейся силой, ища хоть какой-то выход панике и страху, сжалась на странно влажной ткани, попавшейся под пальцы. " - Неужели на нас напал Айзен? И я теперь в плену,раз жив... Но ослепший, разве много я сделаю? Я и убежать не смогу! И какого черта я даже не помню, что произошло??"

Его трясло: от паники, страха, гнева, горя нахлынувших разом и выбивших из равновесия итак не слишком спокойного сотайчо. Он чувствовал, как повышается температура тела и становится отвратительно жарко, а лоб становится липко-влажным от выступившей испарины. Хитсугайю колотило в натуральной лихорадке. Он мертвой хваткой вцепился в схаченный ранее кусок ткани и уткнулся лбом в что-то достаточно теплое и твердое, а главное не такое нездорово горячее, как он сам, чтобы казаться хоть какой-то видимостью поддержки. Тоширо чувствовал себя совершенно беспомощным, даже попытка потянуться вглубь себя и позвать Хьеринмару не увенчалась успехом - занпакто будто покинул его. На кого он мог рассчитывать теперь, когда даже частичка собственной души отказывалась отвечать на зов хозяина?
Выходит он прав: Айзен напал на Город. Все, кто доверили сотайчо свои жизни, не смогли рассчитывать на его защиту, и даже Хьеринмару ушел. Сам сотайчо неведомым образом остался в живых, и валялся тут, пока где-то его подчиненные скорее всего умирали. А он не смог защитить их, ведь он не помнил и как напали! Значит и не дрался, не защитил.
Перед глазами замелькали картинки: тело мертвой Хинамори отдаляется и отдаляется от него по мере того, как его, брыкающегося, на плече уносит с поля боя кто-то из капитанов; кажущаяся изломанной фигурка через раз дышащей Сой Фон, над которой раненной птицей склонилась Йоруичи; сильно избитая Рукия, кое как стоящая за стеной вставшего на ее защиту названного брата; неожиданно широко раскрытые желтые с золотыми искрами глаза Пустого, с хохотом вырывающего занпакто из тела Укитаке Джууширо.
Нет, он не хотел переживать это снова! Черезчур ярко на месте Укитаке представилось хрупкое тельце его сестры, Хинамори. Секунда - и каштановые волосы становятся белыми, неверяще распахнутые карие глаза становятся красными, а форма шинигами превращается в форму разведчика. Слева, чуть ниже онемевшего плеча, сильно дергает, заставляя сжать челюсти и, нахмурив брови, спрятать лицо в пахнущей кровью, чужим теплом и чаем ткани.

-Не надо,- яростно и горько шепчет мальчик.
" - Я не хочу еще раз терять сестру! Я хочу хоть что-то сделать!" - может его и зря выбрали для такой ответственной должности, может и зря он сам взял на себя непомерные для такого, как он, обязательства. Но он сейчас возьмет себя за шкирку и даже с нерабочей рукой, хоть без обеих, попытается спасти хоть кого-нибудь!
Темно-бирюзовые глаза резко распахиваются. Красное на белом - кровь. Белое - капитанское хаори? Взгляд перемещается наверх и ловит насмешливый и чуть изумленный взгляд красных глаз из-под почти полностью прикрытых век.

" - Ичимару Гин?"
Тоширо начинает трясти сильнее, а изумление и шок все не торопятся уступить место ярости и боли, привычно сопровождающим Гина в мыслях. Перед глазами вдруг все становится белым, в противовес примелькавшейся темноте, а приподнятая было голова снова заваливается на плечо Ичимару.

+2

3

Ичимару едва заметно усмехнулся, на предложение Рукии. Хотелось было попросить её в случае какого-нибудь шороха не стрелять в него каким-нибудь Хадо, но Гин благоразумно промолчал. Для разнообразия можно хотя бы попытаться держать более-менее ровные отношения. По-крайней мере до тех пор, пока они не выйдут в город, а ещё лучше не попадут в больницу. Это очень хорошо, что шинигами так легко восприняли его предложение. Плохо, что присутствуют страх и недоверие, но тут как раз таки ничего не изменилось с тех самых пор, как он был одним из капитанов Готея-тринадцать. Ирония судьбы, не так ли? Уходя, он вернулся к тому же. Просто теперь у них был хотя бы реальный повод, основание испытывать эти чувства. Это почему-то вызывало у Ичимару чувство едкого злорадства, не подкрепленного, однако никакими внешними репликами.
Изредка интересуясь у Абарая-тайчо, например, о системе безопасности или у Рукии-фукутайчо о строении здешних туннелей, лис старательно и непринужденно поддерживал вид беседы. Больше его волновал город, система охраны и вероятность неподчинения приказам сотайчо, но и это он упустил. Он сегодня вообще был на удивление молчалив и благостен, хотя это и исчислялось только количеством язвительных замечаний. В который раз за этот день лис думал о том, что возможно зря поддался странному порыву, который вдруг стал весьма продуманным планом. Возможно, стоило бежать, пока они не достигли черты города, сообщить о месте дислокации шинигами Айзену и получить свою конфетку, как послушной и сладколюбивой собаки. Возможно… но Ичимару почему-то этого не делал. Атмосфера города, его замкнутость, уединенность от внешнего мира не придавали спокойствия белому лису, как бы самоуверенно он себя не чувствовал. Очень похоже на то, что он добровольно сменил одну клетку на другое и это ему не нравилось.
Обожженная кожа горела, и это также не добавляло ни приятных эмоций, ни радостных чувств. К тому же из-за этого явления он не сразу обратил внимание на неотвратимо поднимающуюся температуру у его ноши. Короткая дрожь и вцепившиеся в остатки его косодэ пальцы, привлекли его внимание быстрее, чем явный жар. Но Ичимару не понравилось даже не это, а затравленный взгляд мальчишки и едва слышные слова – бред. Интересно, что он там себе удумал? Было бы очень не хорошо, если главнокомандующий перестанет трезво оценивать обстановку. Хотелось было успокоить мальчишку, но тот снова перешел в полусознательное состояние, расслабившись в его руках, став неожиданно для Ичимару хрупким и нуждающимся в защите.
Передвигались они в туннелях не медленно, но и, как оказалось, недостаточно быстро, а состояние юного сотайчо вызывало беспокойство.

- Абараи-тайчо, давайте перейдем на шинпо, - спокойно попросил Гин, прерываясь на половине фразы о здешнем освещении. – У Хитсугаи-сотайчо жар. Кучики-фукатайчо, предлагаю нам перегруппироваться.
Рукия из них троих могла развивать наименьшую скорость при шинпо, поэтому и было бы логично подстраиваться под её шаг, если уж соблюдать этот нелепый конвой.
Уже в самой больнице, не обращая внимания, ни на окружающие его знакомо-незнакомые источники реяцу, ни злобно непонимающие взгляды, ощетинившиеся остриями духовных мечей, Лис попросил провести его к доктору и только в палате положил маленького капитана выросшего в такого же небольшого главнокомандующего на кровать. Хотя было бы правильней сказать, попытался положить. Рука сотайчо крепко вцепилась в кусок его одежды, будто не желая отпускать.
- Хитсугая-сотайчо, из-за ранения в вас началась лихорадка, вы сейчас в своем городе, в больнице, вам здесь помогут, - тихо заговорил Ичимару чуть ли не на самое ухо седого мальчишки, - так что прекращайте пороть горячку и отпустите меня, наконец. Мне ещё на допрос не мешало бы сходить.

+2

4

Время, казалось, тянулось очень медленно. Абараи все больше хмурясь, изредка, и чаще всего не впопад, отвечал на вопросы Ичимару. Меньше всего сейчас ему хотелось общаться с Гином, но когда тот замолкал, становилось не по себе.  Ренджи не хотелось смотреть на свою ношу, потому он незаметно покосился на Рукию, интересно, а о чем  думала она?
- Абараи-тайчо, давайте перейдем на шинпо, у Хитсугаи-сотайчо жар. Кучики-фукатайчо, предлагаю нам перегруппироваться.

Красноволосый капитан  с беспокойством посмотрел на мальчика, сотайчо и в самом деле плохо выглядел. Ренджи кивнул в знак согласия, и после перегруппировки перешел на шинпо, туннели заканчивались, и быстрому передвижению наконец-то ничего не мешало. Вскоре показался госпиталь.
Пока Ичимару с Рукией занимались раненным сотайчо, Абараи отнес тело Хинамори в специальную палату. Помещение пустовало, поскольку большинство шинигами после окончательной смерти обычно превращались в осколки рейацу и растворяются в воздухе Сейрейтей. Все те, кого требовалось хоронить, попадали сюда. Ренджи положил Хинамори на один из специальных столов, и перед тем как скрыться, не оборачиваясь, пообещал:

- Скоро увидимся.  - Через три дня еще предстоял обряд погребения.
Абараи вошел в палату как раз после того, как Гин положил сотайчо на кровать. Капитан с удивлением заметил сжатый кулак Хитсугайи, но виду не показал.
- Ичимару-тайчо, вас уже ждут. – Ренджи подошел к Гину, и упершись рукой об рукоять катаны, застыл в ожидании.

Отредактировано Abarai Renji (2008-08-23 19:09:54)

0

5

Вспышка белого света принесла с собой воспоминания о произошедшем не далее, как полчаса назад. Тоширо не мог видеть ничего вокруг, как будто белое марево перед глазами и впрямь на этот раз ослепило.  Но теперь он хотя бы знал, что никакой Айзен их не захватывал, а его самого, судя по покачиванию ненадежной опоры, на руках несут в госпиталь. Несет Ичимару Гин. Мысли путались, температура и не думала спадать, а тело все еще сотрясала лихорадка. Но с физическим недомоганием можно было примириться, так как внутренности больше не держали стальной хваткой паника и отчаяние от неспособности защитить. Сил думать о мотивах так вдруг переметнувшегося на сторону шинигами Гина не было совершенно.
" - Не сейчас. Только немного отдохнуть..."

Тело ломило от ужасной слабости, Хитсугайя невольно расслабился в руках Гина и глубоко вздохнул, прижимаясь горящим лбом к относительно прохладному плечу, больше не сжимая в пальцах ткань косоде, однако и не выпуская ее. Он почти провалился в сон, убаюканный мерным покачиванием в импровизированной колыбели, не слыша даже гул испуганных и шокированных голосов. Но стоило поддерживающим его рукам ослабить хватку и попытаться было опустить ношу на иную поверхность, как маленький капитан судорожно вцепился в изрядно потрепанный воротник и резко понянул на себя, пытаясь восстановить прежнее положение.
Перед глазами снова заплясали белые точки, а мысли устроили кучу малу еще с бОльши энтузиазмом, чем прежде. Огранизм только регистрировал насильно отбираемый у него источник спокойствия и более-менее комфортного пребывания и активно протестовал против таких варварских методов. Впрочем, от данного протеста хуже было только согнувшемуся чуть ли не пополам Тоширо, ну и разве что многострадальному косоде Ичимару. Лиселицый, похоже, понял в чем проблема, ну или хотя бы приблизительно осознал, что проблема есть, и наклонился к самому уху сотайчо. Слушая слова, вполне обычные, но сказанные необычно-успокаивающим и без нотки ехидства голосом, сотайчо чувствовал, как пальцы сами отпускают замурзанный воротник, а на его губах появляется что-то сродни улыбке. Его осторожно кладут на больничную кровать, и стоит светловолосой макушке коснуться накрахмаленной подушки, как сознание покидает юношу, стремительно проваливаясь в блаженное небытие.

+1

6

Ичимару, казалось, проигнорировал слова Абараи как и всю его полуугожающую позу, просто ожидая, когда рука маленького главнокомандующего изволит отпустить его косоде.
" - Глупый, ты умудряешься себе вредить, даже находясь в полуобморочном состоянии." Ичимару слегка смягчил свою улыбку, благо этого никто не мог видеть, и очень бережно опустил, наконец, мальчика на постель.
Что-то такого было во всем этом жесте, что вызывала ощущение закрытой двери, над которой тухла лампочка с надписью «выход». Сейчас Гин уже не сможет вернуться обратно, никогда. Если бы кто-нибудь его спросил, что он испытывает сейчас, лис бы спокойно ответил, что страх. Было ли это правдой, не знал даже сам Ичимару. Он настолько привык  носить маски, обманывая говорить правду и наоборот, что терял грань между тем, что он чувствует на самом деле и тем, что он хочет показать. Угнетающая атмосфера подземелья давила на лиса. Возможно, это как-то связано с тем, что до этого он слишком долго пробыл в абсолютно белом пространстве с огромными сводами. Таким же замкнутым, окруженным вечной иллюзией свободы, безопасности, воли.

- Уже ждут? – Ичимару был как никогда язвителен. Как только голова со-тайчо легла на подушку, и на лице Хитсугаи появилось какое-то спокойное выражение, Гин обернулся, через плечо глядя на бывшего лейтенанта шестого отряда. Они сейчас все «бывшие», куда-то рыпающиеся в попытках начать что-то, восстановить прежнее, а нужно ли? Система дала сбой, её победили изнутри. Как скоро даже после установления порядка это случится снова? Кто будет следующим? – Я смотрю, вы здесь быстро работаете, Абараи-тайчо, - улыбка искажала обожженную кожу. Было больно, но уже не так сильно как раньше. При его уровне силы восстанавливался он довольно быстро, а ранения, если их можно назвать таковыми, были только поверхностными. Хотя возможно все это было только очередной иллюзией, и Гин уже просто привык к боли обжигающей его кожу. – А я-то надеялся, что мне окажут нормальную медицинскую помощь, но, видимо, предатели подобного не достойны, а на проявление излишнего благородства у шинигами мало времени. Или даже не так, и все как раз таки из-за излишка благородства, а Абараи-тайчо.
Когда-то на территорию шестого отряда принесли израненного тогда ещё лейтенанта Ренжди. Бьякуя в приступе благородной ярости приказал посадить его под замок, не желая, видимо, чтобы такие слабаки, как Абараи, служили под его началом. Тогда Ичимару помог, вызвав четвертый отряд, ни Кира, ни Хинамори не могли идти против прямого приказа капитана. Конечно же, это не было проявлением какого-то милосердия. Ему просто хотелось пойти против Бьякуи, а точнее, чтобы они все пошли против него. Кроме того Кира, переживающий за своего друга, не смог бы нормально выполнять его приказы, а так он лишний раз его привязал к себе.
Вы достойный последователь своего капитана, Абараи-тайчо.
Ичимару отвернулся, последний раз взглянув на какое-то излишне умиротворенное лицо со-тайчо. Не было у него повода для такого спокойствия, точнее не должно было быть, но Гин обязательно попытается ещё дать ему такой повод. Как бы забавно это не было, но сейчас его жизнь зависит от этого беловолосого мальчишки. И дело не только в том, что Гина не должны казнить за измену, но и в просто необходимой победе над Айзеном.
Сейчас стоя в помещении, заменяющем больничную палату, лис буквально кожей чувствовал опасность. На губах у Хитсугаи играла тень улыбки, а Гину виделась другая. Казалось, стоит ему обернуться и он увидет как всегда до тошнотворности положительного Айзена сидящего в своем белом троне, в белом зале, среди белых арранкаров. Ичимару слишком хорошо знал своего бывшего капитана. Он понимал его фактически без слов, многие годы исполняя должность его лейтенанта, даже тогда когда стал капитаном третьего отряда. Внешне спокойный Айзен, скорее всего, поставил бы свою правую руку на подлокотник каменного монстра, подпер её щеку и улыбнулся, блеснув холодом неприкрытыми очками глаз. Ичимару всегда считал, что Соуске носит очки только потому, что не умеет скрывать выражение своих глаз. Любой бы кто посмотрел в их темную глубину, понял какой перед ним человек, но Тоусен был слеп, а Ичимару было плевать, у других же просто не было выбора. Они все находились под иллюзией теплого взгляда и отеческой улыбкой.
Ичимару хорошо представлял себе тронный зал, звереющих от бездействия арранкаров и Айзена, всегда уверенного в своих силах, всегда легко раздающего награды и наказания, всегда знающего, что ему нужно делать. Он так хорошо представлял себе выражение лица владыки, что оно буквально стояло перед его глазами. Улыбка, долженствующая быть по-отечески доброй и всепрощающей, была ожигающе холодной, расчетливой и злой. После такой улыбки обычно размазывали по полу, отрубали голову или другие конечности, а главное, раз за разом делали ремонт в тронном зале. Айзен всегда полагал, что работа облагораживает, а отсутствие её наводит на глупые и бунтарские мысли. И он как всегда оказался прав, иначе бы Ичимару не оказался в этом темном и почти безнадежном месте. Гин всегда считал Айзена очень умным.

- Что же, показывайте дорогу, Абараи-тай~чо, - Гин усмехнулся, неприятно растягивая звуки. Чувство, будто он сам себя загнал себя в клетку, делало его ещё более язвительным и злым. Ичимару был уверен, что его уже ищут. Оставалось надеяться, что шинигами успокоятся раньше, чем арранкары отправятся за его скромной персоной и тем более раньше, чем найдут её. – Не хорошо, если меня прождут слишком долго.

" - Выздоравливайте побыстрее, Хитсугая-со-тайчо. Не хотелось бы, чтобы неприятности начались раньше, чем вы придете в себя. Айзен не будет теперь медлить. У  него есть повод, которым он может занять своих арранкаров, а те, чуть не посинев от скуки, очень радостно выполнять его приказ. Я как всегда выполнил то, чего он хотел, не так ли?" – мысленно вопрошал Ичимару спящего со-тайчо. Вопросы, которые некогда не давали ему покоя, снова всплыли. Правда, теперь ему было уже все равно. Выхода не было. -" Вот вам и бунт. До встречи, Хитсугая-кун."
Развернувшись, Ичимару вышел из палаты. За его спиной на кажущейся большой, из-за пропорций мальчишки, кровати лежал нынешний главнокомандующий, а Гину виделся тронный зал. Можно было бы обернуться и развеять эту глупую иллюзию, но оборачиваться было не в его правилах.

+1

7

Всю дорогу Рукия старалась молчать и не отвечать на неуместные, как ей показалось, вопросы Ичимару. Зачем вообще было говорить? Тишина была вполне комфортна и подходила данной ситуации. Поэтому, когда конвой прибыл в госпиталь, девушка вздохнула с облегчением – не нужно было мучиться и придумывать ответы для Ичимару.
В госпитале, на удивление, все прошло спокойно – экс-тайчо не выкинул никакого фокуса из разряда – «У меня в руках сотайчо! Шинигами, сдавайтесь!» Конечно, Рукия слабо верила, что Гин совершит столь необдуманные поступок, но она точно знала, что от белой лисы можно было ожидать всего что угодно – любой авантюры.
Сейчас Рукия уже спокойнее реагировала на Ичимару-экс-тайчо, поэтому, когда Ренджи вышел из палаты чтобы отнести в специальную комнату тело Хинамори, она не тряслась как осиновый лист, а со всей серьезностью и готовностью помочь наблюдала, как Гин укладывает сотайчо на больничную койку.

" - Хитсугайся-сотайчо, как же так получилось!?" – думала Рукия, глядя, как опускается на белые больничные простыни бессознательное тело главнокомандующего.
Она винила себя в ранениях сотайчо, ведь именно она оставила его в туннеле вместе с предателем Ичимару. Конечно, она понимала, что ее силы были слишком малы, чтобы сражаться с Гином и защищать главнокомандующего, но, возможно, она смогла бы его отвлечь и тем самым уберечь Хитсугайю  от этого ранения… но сотайчо приказал уходить, приказал привести подмогу. И тут Кучики не справилась – слишком долго она искала эту подмогу – непростительно долго. Рукие было больно смотреть на раненного сотайчо – ее темные глаза наполнялись слезами, а сердце сжималось так, что девушка невольно прижала кулачек к груди.

" - Я снова не справилась…"
Тяжелые грустные мысли прервал вошедший Ренджи, и Рукия только жалостливо посмотрела на него, ища какой-либо поддержки. Хотелось, чтобы кто-то сказал, что она не виновата, хотя… хотя это вряд ли что-то изменит. Есть вещи, за которые не стоит просить прощения – это просто не имеет смысла. Так же как и имело смысла просить прощения у Хинамори за то, что они не смогли ее спасти; у Ямамото-сотайчо за то, что не сумели защитить главнокомандующего; и у всех тех, кто пострадал при захвате Сейретея. А у кого просить  прощения за то, что шинигами проиграли… отдали Общество Душ… нарушили баланс между мирами… у кого просить прощение за все это?!
Из тумана отчаяния и печали Рукию вывел мерзкий голос Ичимару, и девушка даже немного разозлилась.
" - Он предатель – один из тех, кто виноват в наших бедах. И он еще смеет потешаться над нами?! И ведет себя так нагло – точно он у себя дома."

Ни сказав ни слова, Кучики-фукутайчо только сдвинула брови и уверенным шагом вышла из палаты вслед за Гином, столь вольно разгуливающим по госпиталю, даже несмотря на конвой и присутствие капитана с лейтенантом.
" - Надеюсь, Исе-тайчо посадит его за решетку," - гневно подумала Рукия и, скинув с плеча так надоевшего и кажется уже совершенно невменяемого Кона, направляясь вместе с поредевшим конвоем в информационно-аналитический центр города НВС.

Кучики Рукия, Абарай Ренджи, Ичимару Гин ----->  Информационный центр Аналитического отряда

0

8

--->  Главная площадь

Девчонка бежала, что было сил, казалось, даже шунпо не может быть ещё быстрее. Почему этот город так огромен и так мал, одновременно? Почему эти холодные пещеры отдаляют людей друг от друга, почему мы не видим небо... Слёзы наворачивались на глаза, а госпиталь был уже неподалёку. Она знала... всё знала, будто чувствовала. Знала о том, что если на Тоширо будет хоть царапинка, она... она... она даже не представляла, что с ней может быть. Понимая всю решительность хозяйки, хакама и не пытались путать ноги. В глазах полыхал огонь ярости и отчаяния... что она не может мчаться ещё быстрее. С ним всё будет хорошо... всё хорошо. Китао... он же сотайчо... Китао... он же... это я во всём опять виновата... опять...
Дверям несказанно повезло, они были распахнуты и лишь дрогнули от ветра. Девушка ввалилась в лабиринт больничных коридоров. Корпус был почти таким же, как и во времена правления в сейретее шинигами, только вот именно сейчас, почему-то... главный коридор отвечал эхом на её шаги, медики сновали по палатам, как бесшумные мыши, а из окон, которых было не очень то и много, давила темнота, не ночная... нет. Ту Китти любила. Здесь же была именно тьма. Тьма подземелья с тусклыми огоньками синих ламп где-то там, куда не достать рукою...
Нет.. нет… нет… нет… нет.. нет.. снова нет!
Каждая палата была похожа на соседнюю. Где-то никого не было, где-то лежали шинигами, даже, кажется, из её отряда. Тихие палаты... однообразные и колющие по сердцу чем-то неясным... болью людей, которые попадают в госпиталь. Ещё несколько шагов... на скамеечке возле двери сидит подавленная и нервная медсестра. Уши будто заложило. Девушка почувствовала напряжённую давящую ауру. Словно попала глубоко под воду. А интуиция подзказывала: Он здесь. Сёдзи открылись бесшумно и осторожно, взгляд испуганных красных глаз устремился на кровать в углу. Белое на белом... Он, видимо, отдыхал или восстанавливался. Несколько неслышных шагов и молчание. Это мог быть только Гин... только он мог так повредить Тоширо. Это она виновата, да.... Где же Орихиме? обнаруженный сильным врагом, разведчик не должен возвращаться, рискуя подвести весь город.
- Хитсугайя-сама....
Ноги подкосились, через несколько секунд она уже упала на колени и смотрела на него, надеясь, что доктора и сиделка дадут хотя бы 10 секунд посидеть рядом с ним, пока в комнате ещё никого нет... Не говоря почти ничего. Только его имя, как подпись на обвинении. Она не замечала своих действий, будто лунатик. Просто взяла его руку и прижала к своей щеке.
- Хитсугайя-сама..... Т....Тоширо-кун... Я..я... это я виновата... я не должна была ни уходить, ни возвращаться.
Лёгкое хныканье перерастало в стенание, а горящие от стыда и злости на себя губы то и дело дотрагивались до ладони Хитсугайи... будто от этого он бы быстрей пришёл в себя... Именно сейчас он казался таким родным... её тайчо, навсегда. Не как начальник, а как... как Тоширо, просто Тоширо... она прекрасно понимала, что за него глотку порвала бы даже Айзену, как угодно, но порвала б...
Она посмотрела на него сквозь слёзы...внешне спокойный, мирно дышащий, но без сознания. Перед ней снова чёрная толща воды, его лицо... белый снег, месяц, холодный и тонкий... добрый взгляд сине-зеленых глаз и сверкающие на белоснежных волосах, кристаллики снега. Белый лисёнок с чёрными вышитыми глазами и ртом. Вихри снега, страх и чужая рейацу, пугающая улыбка Ичимару. Нет. Пугающая только сейчас, ведь тогда она была в душе даже рада увидеть альбиноса... и снова Хитсугайя, спокойный, как удав и такой официально-строгий, и опять этот холод и страх. Он остался один... уже три с половиной года как… а она такой и была, не в первой было даже, когда без вести исчезла сестра. Совсем недавно она думала, что уже не умеет плакать, видимо, ошибалась, и испытаний на жизнь маленькой разведчицы будет куда больше. Сколько угодно, хоть миллион, только очнись...

0

9

---> Главная площадь

Время идет своим чередом – не торопясь и не поворачиваясь вспять …
В ходе игры в кошки и мышки было выявлен пункт и место прибытия беспечной жертвы. Лицо лейтенанта украсила злая ухмылка, - И что мы там потеряли? … - догадка острой хлесткой полосой прошлась по сознанию – Со – тайчо!!?!! … назначение на эту должность юного дарования из десятого отряда, можно сказать огорчило лейтенанта … хотя Сой Фон отнеслась к этой новости с долей равнодушия, ей попросту было мягко так сказать не до этого, ибо глубока была боль утраты бывшего главнокомандующего Ямамото Генрюусая. В голове Сой не укладывалось: Как так!!?? Как Он мог погибнуть, оставить Сейрейтей?! – Это эгоистично с его стороны . Затем мозг отказывался воспринимать поражение, а дальше еще хуже … Внешне холодная и расчетливая, действующая без колебаний по графе устава, а внутри надломленная и неуверенная в себе …  Сой старалась быть отличным капитаном для отряда и всегда стояла горой за своих товарищей. Для нее очень была важна моральная обстановка в отряде, ибо это одна из составляющих боеготовности военной единицы, девушка пыталась забыться в рутине, а потом уже смирилась, ко всему привыкаешь, даже к аду и унижению. Жар утраты полыхал внутри Сой, она не желала больше никого терять. – Только не это! - Слова били в мозг со скоростью автоматной очереди. Когда постоянно теряешь кого то – это наносит свой отпечаток и возлагает особого рода ответственность, это уже на много тяжелее.
Не оправившийся мирок не успел толком выстроиться, а уже грозит ему потенциальная утрата ни кого-нибудь, даже не капитана, а Главнокомандующего – Надежду на Жизнь. Сой Фон ринулась еще быстрее, казалось, что оставшееся расстояние она преодолела за долю секунды, как пантера в один затяжной прыжок. Шинигами, стоявшие на входе в корпус мед отряда, опешив, побледнев и покрывшись липким холодным потом, чеканили немым языком стандартную фразу приветствия. Еще бы! Зрелище не для слабонервных: лейтенант разведки резко, практически мгновенно, затормаживает перед самыми воротами, стоит с каменным лицом, задумавшись пару мгновений и летит дальше. Тут и вся жизнь может пронестись перед глазами …
Лейтенант загадывала желание перед входом в бывший четвертый отряд. – Все-таки ирония тут неуместна – Сой проскочила мимо казарм и палат приема раненых, всюду ходили озабоченные шинигами рутиной дня, вот палаты стационарного лечения. Девушка сбавила пыл шинпо, поправив косоде и шеврон, зашла внутрь – Кити в палате со-тайчо, ошибок быть не может! – злость и раздражение далеко не мешают нашей Сой, с этим чувством она жила 100 лет, когда Йоруичи сбежала, спасая вайзардов … Легкая поступь, сдобренная пышущей реяцу лейтенанта капитанского уровня. Никто и не посмел сказать вспыльчивой особе о правиле нахождения в палатах отдыха – лечения. Да и это бесполезно … Сой беззвучно вошла в покои главнокомандующего, закрыв за собой седзе с легким намеренным стуком.  Последние слова Кити  - Хитсугайя-сама..... Т....Тоширо-кун... Я..я... это я виновата... я не должна была ни уходить, ни возвращаться. – только позабавили лейтенанта, трогательная картинка не вызвала никаких чувств, ибо это нарушение устава.
- Какая глупость – голос был надменно холоден. – Ты слишком беспечна и слаба – прозвучавшие слова выглядели как приговор. Вид тела беспомощного главнокомандующего привел Сой Фон в шок, перед взглядом предстало запечатленное в день гибели Готея 13 тело Ямамото Генрюусая, слезы не могли уже литься из глаз. Слабости, чувствам, эмоциям нет места в мире шиноби. Сой уже устала от слез, переживаний, потерь и ей осталось лишь одно – стремиться быть сильной во всем и за прошедший не малый срок, девушка достаточно приблизилась к своей цели. Месть – единственный ее двигатель прогресса.
- И как долго ты собираешься тут ныть!??! – резкий жесткий тон лейтенанта разведки шел в унисон ее не менее «приятным» движениям. Не видимое шинпо рука Сой хватала за патлы не послушную девчонку, еще  одно мгновение и Китти кубарем летит через случайно вовремя раздвинутые мед работником седзе. Та в шоке шарахнулась с подносом, освобождая пространство для взбесившейся особы. Выйдя из палаты и позволив работнику выполнять свои обязанности. Сой скрестила руки на груди. Воздух вокруг нее стал тягуч и плотен от высвобождаемой слегка реяцу. Но и этого хватило для девчушки, чтобы почувствовать недостаток кислорода и валяться навзничь на полу лишенной способности двигаться. Лейтенант не могла позволить расхлябанности, нарушению субординации и не подчинения ни в бывших спец и втором отряде, что уж и говорить о новом. Видя, что третий офицер уже в состоянии понять, Что с ней произошло и где она Уже находится Сой начала свой маленький монолог:
- Я не потерплю нарушение субординации в своем отряде и не выполнения прямых приказов от капитана. – с каждым словом девушка подходила все ближе и ближе к Китте на шаг, пока ее покрывшееся потом лицо не сравнялось с подолом хакамы. - За это я тебя могу отправить под трибунал, - лицо было холодным и каменным, а слова хлестки и жгучи. Болезненно потерять должность из-за своей глупости, но ты должен соответствовать своему месту в отряде. Как говориться статус обязывает, быть примером для младших и эталоном для «подражания», -  не смотря на тяжелое военное положение. – руки умиротворенно опустились вдоль косоде, взгляд все так же буравил провинившегося ребенка. - Из-за таких как ты могут погибнуть многие шинигами, вернее твоей глупости, Китти. – тут Сой резко отвела взгляд в сторону, как бы всматриваясь в даль, - В свете нынешней форс – мажорной ситуации коей ты стала свидетельницей.  Я запрещаю разглашение о ранении со-тайчо - Сейчас я конвоирую тебя в штаб отряда, как ты уже догадалась наказания тебе не избежать.

+2

10

Может, такое время, может такой характер, но попробуй в напряжённой ситуации прикоснутся к Китти незаметно, и рука рванётся к занпакто, кто бы ты ни был, хоть сестра, хоть Айзен. Но простое прикосновение к руке Тоширо притупило её инстинкты. Пальцы бережно гладили кое-где окровавленную кожу,чувствуя его жизнь, каждый удар сердца. Слова Сой Фон, как нож, резали воздух. Глупость? Да что она понимает... пускай ещё скажет мне, что я не права сейчас! Уж лучше глупость, такая глупость, чем паранойя, как у вас миледи... ты ведь не останешься там стоять, да? Ну давай, побей ненавистного офи....
Что есть готей-13? 13 отрядов, где собраны самые разные люди... военная дисциплина - это только часть всей картины. Кто-то не сходится характерами, кто-то просто всех не любит... и во время, в ковычках называемое свободным, в отрядах творятся самые разные вещи. Кто-то воюет, кто-то влюбляется, кто-то дружит, делает друг другу гадости... маленькая альбиноска с большими красными глазами уверенности, почему-то, не вселяла никому.  Мелкая всегда казалась врединой хотя на самом деле никому ничего плохого не делала.. просто за предвзятость могла шипеть и... и получалась замкнутая цепь. Сой Фон и Китти не сошлись характерами, и не только.... Ашито в душе мечтала снова попасть в отряд Хитсугайи, чтобы только не быть в этой разведке... но тогда путь наружу был бы отрезан. А там она чувствовала жизнь, на этом белом снегу и лютом морозе... смотреть на всё щё розовый рассвет, который не могла закрыть ни одна дымка... Она слишком часто мечтала... она слишком романтична и ранима для войны. В отряде разведки командовали две очень своеобразные дамочки. Строгая Йоруичи, которой не смел перечить никто, хоть при этом ведь она такая задорная, и рядом грозная, мрачная, с долей сумасшествия, Сой Фонг.
Лететь башкой в стену было не из приятных, особенно будучи подгоняемой выпущенной рейацу взбалмошной фукутайчо. До уровня капитана Китти было ну очень далеко. Повалившись под гнётом силы Сой, девушка смотрела в потолок, пытаясь в секунду решить сразу все свои проблемы. Да что же это.. что же.. она не понимает. Сотайчо! Тоширо... это я... она права. Но я права... я..я...
Её Сой Фон с великим счастьем, видимо, вдавливала в пол, а что Хитсугайя? Китао бы номально к этому отнеслась. Да, офицер. Да, провинилась. Да накажут. Но, как и со внимательностью, обстоятельство "Тоширо рядом" заволакивало разум белой пеленой. Ки сильно сомневалсь, что ему уютно, пока бывшая тайчо второго отряда бушует тут и устраивает нравоучительные лекции, будто знает жизнь... Сил хватило, чтоб поднять голову, оперевшись на локоть и оскалиться, шипя сквозь зубы так тихо, что слышно было только ей... скорее просто мысли вслух:
- Эгоистично.... - конечно же, когда центр вселенной Йоруичи-сама, трудно заметить других, но это не значит, что их нет. - Сой Фон-фукутайчо... умерьте свой пыл, прошу вас, Я не собираюсь строить из себя таракана и сбегать от вас в любые щели... мы находимся рядом с тяжело раненым главнокомандующим.  - имей совесть.... коза, ходишь тут, перевернув вверх торомашками весь госпиталь, да ещё рядом с Хитсугайей, таким слабым сейчас, рейацу свою распускаешь ради маленькой белой девчонки, которая просто тебе не нравится. ТАк бы ещё давно и сказала... на самом деле Китти не бесила Сой Фон, да и обзывать её, даже в мыслях, Ашито бы не стала. Просто то самое обстоятельство, которое выводило её, и без того находившуюся в отчаянии, из себя... казалось бы, куда уж дальше - к тому же я не стою таких усилий и спектаклей. Приказ поняла...
Слова подчиняющегося, взгляд бешеного затравленного зверя, к которому сунь руку, и без неё останешься. Почему? почему всё так? Та хотелось остановить время и сбежать. Подальше от войны, где есть место покою, умиротворению, житейским проблемам, дружбе, любви, улыбке... но даже когда так хотелось заплакать, сломавшись и забыв, что сильная, спрятаться за спину Тоширо или забиться в угол, нужно было идти вперёд... просто идти...

+2

11

---> Кабинет, Главы Мед. отряда

Химе бежала, задыхаясь, лепестки зажглись синим пламенем то, вспыхивая в уничтожающий все на своем пути огонь, то  скромно играя в темноте как на свеча.
Что же там произошло, как такое вообще могло произойти, он же такой  сильный. Его занпакто один из сильнейших. Хицугая Тоширо-сотайчо, как же так вышло!? В голове мысли перемешались, судорожно втягивая в себя воздух, девушка не  переставала  бежать, ее всю трясло, она и подумать не могла, что сотайчо может быть смертельно ранен. Сейчас она остро ощутила, свою значимость.
Я теперь могу помочь. За три года такого серьезного случая у меня не было,  смогу ли я вылечить его и что там за рана? Нет, нельзя так думать! Нельзя сомневаться! Конечно, смогу! Я уже давно  верю в себя. Кто же мог его так ранить?
Судя по начавшейся лихорадке, его не сразу нашли. Хм… Или помедлили  с приходом, как  это все странно.

Черное   хакама   шелестело при каждом ее  движении,   подушечки пальцев  беззащитно  скользили по шершавой и холодной стене.  Пробегая мимо  двух  офицеров, проигнорировала  их  приветствие, чем  вызвала   взгляд полный негодования. В госпитале,  еще  есть те, кто  все еще не знает.- недовольно   насупив  носик, подумала  Химе.   Забежав    за  угол, она уже  видела  вход в ту палату,  и уж  было   остановилась, чтобы  хоть как-то восстановить свое  дыхание, как  почувствовала  навалившееся на нее   реацу. Сжав  зубы  и судорожно  сглотнув, она медленно  поползла к палате где лежал раненный сотайчо. Сой Фон стояла рядом с лежащей  Ашио и по моему, они о чем то спорили, нет  они ругались, но Иноуэ не когда было в это вникать, она тихой сапой приближалась к своей цели.  Каждый шаг давался ей с огромным трудом, но она проделала его, ниразу не отступив и не споткнувшись. Отодвинув сёдзи, тайчо
Вползла  в комнату, она чуть  смогла отдышаться, после чего, приблизилась к кровати, Лицо Хицугая-сотайчо выражало спокойствие, и только испарина поблескивая на лбу, говорила, что медлить больше не стоит. Беспомощный, как брошенная в море лодка. –  закусив губу, Химе  старалась не смотреть на левое плечо, она на миг закрыла  глаза, поднимая пальцы к заколочкам, при этом  тихо пробормотав.

Сотен Кишшун, - лепестки отделились и метнулись в сторону раненого,  чуть  заметными искорками,  описав круг сомкнулись воедино над животом сотайчо, и уже разомкнувшись накрыли его с ног до головы теплым, слегка оранжевым полем. В воздухе повисло какое-то напряжение, его выдавал звук, походящий на гул. Химе ничего не оставалось как  следить  за процессом излечивания, конечно она его контролировала, но это было уже почти незаметно. Иноуэ за это время, хорошо научилась пользоваться своей силой, хоть и не признавалась самой себе, в этом.  И теперь она просто стояла, склонив голову смотря на эти белоснежные пряди волос, налипшие на лоб.
Интересно, что испытывает человек, когда находится под моим полем. Наверное, это похоже на полет, как будто сильные лапы огромной птицы держат крепко, от них  исходит тепло и все тело согревается само собой. Ветер  не может тронуть своим холодом. А птица легко парит над просторами, горами, полями, лесами, морем… И ты понимаешь как сильно устал, не можешь пошевелиться и в тоже время внутри просыпается какая то легкость, боль утихает, усталость злобно ощерявшись скрывается в тени. Можно открыть глаза и тогда  их  начнет  ласкать  не вызывающий свет похожий на солнечные  лучи, а  может это   они и есть? Тогда было бы  больно, скорее мой свет похож, на огонь в очаге.  Думаю, что тайчо испытывает, что-то подобное, в конце-концов, я на это надеюсь.
Глава медицинского отряда,  с каким-то  терпеливым спокойствием, следила   за  тем,  как  восстанавливается ткань косоде, а после нее и хаори. Рана уже   давно  ушла в  небытие,  и стала всего лишь  воспоминанием. Время  все лечит.  Как странно,  но   это  именно  про  мои способности.  Когда  ткань стала как  новая, а  лицо  Тоширо-сама стало  чуть розовее,  девушка    убрала поле, частички  заколки  вернулись на  свое   законное  место.   Девушка невольно  огляделась  по  сторонам, этот взгляд  был  не много  грустным, от внезапной усталости, вдруг навалившийся на нее. Химе  тяжело   охнула  и  аккуратно  присела  на край кровати,   положив  пальцы  на лоб, потерла его. Он был  влажным, слабо  улыбнувшись в  дрогнувшие   веки  Хицугая, девушка пробормотала.
Ну вот,  по-моему  теперь  я   тоже   вспотела. Гоменасай, Хицугая-Сотайчо,  я  не  сразу пришла,  мне   нужно было   быть   более   пунктуальной и  более   резко   реагировать   на   происходящие    в  моем  госпитале.-Девушка встала  и   поклонилась,   положив  ладошки на  колени,   волосы повисли в воздухе и   закрывали    лицо  Иноуэ.
Выдержав некоторое время, девушка ринулась из палаты, напоследок улыбнувшись сидящей рядом с Хитсугайей Китао. Нужно было дать указания и вернуться в кабинет. Ссотайчо всё будет в порядке
------> Кабинет Иноэ

0

12

>>>>> Сообщение для Сой Фон

Сой Фон-фукутайчо!

Вам надлежит подняться на поверхность, разыскать капитана Зараки и сопроводить его в город. Предположительное место нахождения Зараки-тайчо – Западный Руконгай. Будьте внимательны – на территории Руконгая могут находиться члены Эспады.

Капитан Исе Нанао

0

13

Мимо прошмыгнула, словно рыжая мышка-полевка глава мед отряда. Сой Фон проводила ее взглядом, как бы мысленно помогая и поторапливая – Давно бы пора – Лейтенанта эта девушка немного пугала, скорее подсознательно, из-за своей силы, но и гордилась тем, что есть такие люди, особенно, бывшим капитаном четвертого отряда. Имея такие сильные тылы можно штурмовать и ад.
Взгляд опустился на искаженное лицо Китти – Неужели я вижу злобу?! - цокнув -  Будет повод стать сильнее.- изучающее всматриваясь в глаза Китти - Много шелухи придется снимать, но это поправимо – тяжелый взгляд все также приковывал альбиноса – Растет, смогла приподняться на локтях, уже что-то, но все же мало – Не удостоив своего внимания невнятный лепет о том, как ей тяжело под гнетом реяцу и о слабости главнокомандующего, ибо очередная глупость. Надавишь на одного он - сгруппировался,  стал сильнее, а другой раскис.
Сой всегда выбирала в отряд особенных шинигами, людей с исключительными навыками, доверяя своей интуиции, которая не подводила … никогда. Ашито, блин, было не понятным исключением, пожалуй, навыки – единственное, что было полезно для Готей 13.
Если хочешь что–либо сказать так говори четко и громко так чтобы тебя могли услышать, а не пищи как загнанная мышь – тут влетела Адская бабочка, легко и не принужденно приземлившись на палец фукутайчо, прочтя информацию, – Ксо я не выполню до конца приказ Йоруичи – сама! – гнев и обида накрыли волной сознание Сой, но лишь на мгновение – Зарраки! – прорычав про себя – Опять!!?!! - в этот короткий момент, девушка хотела разнести пол штаба включая интенсивную террапию, там хотя бы может ее отрезвить электрошок ... Заблудился!!!!!?!! Мне как будто заняться больше не чем!! Нарисуйте ему кто-нибудь карту! – чертыхаясь и сходясь на него праведным гневом, девушка отпустила бабочку. Сой частенько приходилось бегать за этим гомодрилом, особенно на поверхность …
- В отряд вернешься без моего сопровождения, возьмешь бумаги у меня на столе. К моему приходу отчеты должны быть разобраны и аккуратно лежать ровными стопочками. Заодно протрешь пыль на стеллажных полках. Затем получишь следующее задание, когда я вернусь. – Короткий приказ и лейтенант разведки исчез как будто порывистый ветер в июле, как и не было вовсе.
Сой уже летела по улицам подвалов, вот ржавая и мокрая лестница, выпускающая на поверхность и обманчивую свободу, пара легких прыжков и она уже открывает люк коллектора – КСО!! – высокий прыжок, двойное сальто назад и Сой мягко приземляется на кончики пальцев. Скрывая реяцу и оценивая ситуацию на поверхности. Глаза цепко оглядывали периметр ландшафта. Свежий ветер, порывисто трепал не послушные волосы лейтенанта разведки так приятно – как я соскучилась по лесу … - у Сой появлялось какое то странное чувство обеспокоенности за своего тайчо …

---> Западный Руконгай. Улицы

+1

14

О вспыльчивости Сой Фонг можно было слагать легенды… А уж если Йоруичи что-то прикажет, пчёлка вырежет пол Сейретея. Приподнявшись и свернувшись калачиком, Китао уставилась в открытую дверь. Хитсугайя лежал под таким приятным и… уютным сиянием сотен кешшун. Внимательный взгляд проскользнул по юноше и остановился на ресницах закрытых глаз. Еле заметная нежная улыбка разбила маску злости, нацепленную по приходу Сой. Раз пришла Иноэ, всё будет в порядке… не может быть иначе. Он поправится, встанет на ноги, накажет меня как следует, обязааательно накажет. Если не выпрет из разведки или не понизит до рядового – я удивлюсь. Во всяком случае я заслужила.
- Орихиме-тайчо.
Рывком девочка оказалась на ногах и тихонько подошла к дверному проёму, облокотившись о косяк.
- Спасибо вам… Если бы вас здесь не было, не известно, сколько бы он протянул.
Поклонившись Иноэ, горе-разведчица сделала пару шагов в палату и замерла, будто загипнотизированная нежным сиянием. Куски ткани плавно поднимались на места и, переплетаясь ниточками, срастались. На коже, стойко ассоциирующейся с карамельным мороженным, почти не осталось порезов. Китти тряхнула головой, будто гоня наваждение, и подошла к кровати. Пальцы пробежались по краю простыни, скользнули по руке сотайчо и крепко, но не больно сжали ладонь. Тёплая… скоро ты поправишься, встанешь на ноги. Сейчас ты в коме… такой спокойный и тёплый. Будь таким же и в здоровом состоянии. От твоего холода и официальности иногда сдохнуть хочется.
Сотен Кешшун с сиянием превратился в элементы заколок и вернулся на своё место. Китти посмотрела на поклонившуюся сотайчо Иноэ, проводила её взглядом и придвинулась поближе к Тоширо, кладя его руку себе на колени.
- Ну вот и всё…. Ты уже не выглядишь так ужасно. Даже крови нет. У Иноэ сказочная сила.
Свободная рука скользнула по его волосам, еле заметным движением смахивая чёлку с лица, и пробежалась по краю косоде. Ощущение спокойствия снова вернулось… как и чувство вины.
- Ну… ну что ж я такая невезучая… и вечно некстати. И делаю всё не так. Ну откуда этот придурок взялся? Ну… ну шли бы спокойно, нет они тут как тут.
Глаза Тоширо не открывал по-прежнему. Ну и пускай лежит. Ему нужно сил набираться, а не с офицерами болтать... видимо.
Девушка посмотрела на свои колени, где всё ещё лежала рука сотайчо. Пальцы скользили по его запястью, кисти, ловя каждое прикосновение. Вдруг больше не придётся?

0

15

Он проснулся от холодного прикосновения к своей щеке. Невесомого, но тем не менее ощутимого легкого покалывания. Широко распахнулись аквамариново-зеленые глаза, в которых застыло выражение неверящей радости. Холодный ветер вновь провел своей шершавой ладонью по нежной коже, а на нос игриво упала первая снежинка. В воздухе зазвенели ледяные колокольчики, словно говоря "Просыпайся, тебя здесь так давно не было!"
Зрение выхватило застывшее в один момент падение второй озорницы-снежинки, позволив разглядеть все грани геометрически-совершенной формы неповторимого узора. От восхищения перехватило дыхание, как будто он не проводил раньше кучу времени, разглядывая сотни и сотни таких снежинок, когда ему требовалось успокоиться, а видел эту красоту в первый раз. Но стоит моргнуть и миниатюрная танцовщица тут же тает, коснувшись теплой кожи, не прожив и минуты. Легкая и немного грустная улыбка появилась на губах мальчика. Он резко поднялся на ноги, только сейчас заметив, что до этого сидел оперевшись спиной о тонкий ствол дерева. Дерева? Со-тайчо ошеломленно осмотрелся: кругом было много-много мелких тонких деревьев, еще более тонкие ветви которых, сплетаясь покрытыми инеем и небольшим слоем снега кронами вверху, образовали над головой что-то вроде искрящегося на солнце купола. Солнечные лучи, спотыкаясь о ветви и кроны, дробились на много маленьких лучиков, создавая свет и тень одновременнно: не пробиваясь сквозь кроны и слепяще искрясь на покрывающем землю снегу.
Ладонь и кончики пальцев все еще покалывало от холода влаги растаявшего снега, в котором сидел маленький сотайчо. Хитсугайя задумчиво потер пальцы руки друг о друга и бросил уже более спокойный изучающий взгляд на окружающее великолепие. Это без сомнения был его внутренний мир, хоть и не такой, каким он был в прошлый его визит. Что бы не говорили преподаватели  по изучению внутреннего мира шинигами и прикладной психоэнергетике в академии, внутренний мир - это не просто воображаемое пространство. Это не просто выдуманное самим же Хитсугайей место. Хоть оно и являлось частью души Тоширо, но сколько бы юноша не приходил сюда, он мог точно сказать, что здесь его ждут и скучают. Скучает этот иней на промерзшем стволе дерева, эти танцующие снежинки и его собственное солнце, которое он не видел уже три года. Хитсугайя не был в этом месте с тех пор, как Айзен захватил Сейретей. В звоне колокольчиков хрустального льда, которые никто и никогда не видел, а слышал только он, слышался упрек, насмешка и радость от его возвращения.
-Я вернулся,-с легкой улыбкой шепчет седой мальчишка, любуясь на всю красоту зимнего мира, которая была только для него одного. Хитсугайя  протянул было ладонь, чтобы отряхнуть притаившийся в снегу бутон подснежника, как почувствовал за своей спиной холодное и властное присутствие настоящего хозяина этих мест.
-Хьеринмару, - выпрямив спину, несколько дрогнувшим голосом поздаровался капитан.
-Налюбовался?-гулкий и холодный голос ледяного дракона ветром поднял стаю снежинок, швыряя их в спину Тоширо. Мальчик не вздрогнул, у занпакто были все причины быть недовольным.-Позволь узнать причину столь радостного настроения.
Не было нужны переспрашивать, что имелось в виду. Хитсугайя ни разу за свое пребывание здесь не видел такого яростно и радостно сияющего солнца. В его внутреннем мире трехгодичной давности царила ледяная пустыня и вечная метель, больно впивающаяся холодными злыми укусами в кожу.Там не было места солнцу, а тем более деревьям.
-Можно узнать, что такого веселого ты увидел в сложившейся ситуации?-снова горсть снежинок в спину сотайчо. Голос дракона был властным и спокойным, как всегда. Однако Тоширо знал свой меч достаточно давно, чтобы понять: кто-кто, а Хьеринмару ситуацию веселой не находил определенно. Да если уж на то пошло, то он и сам не понимал причин такой великолепной погоды в своей душе.
Юноша неторопясь развернулся и почтительно склонил голову. У него с занпакто никогда не было не то что панибратских отношений, но и простое дружелюбие наблюдалось раз в десять лет по праздникам и на пару секунд. Хозяин и слуга. И вопреки расхожему мнению Тоширо очень сомненвался в том, что хозяином здесь был он. Сейчас же Хитсугайя со смешанным чувством вглядывался в драконью морду, будто в первый раз видя это могучее существо.
-Я не знаю,-медленно и будто неохотно проговорил Тоширо, все еще задумчиво разглядывая узор ледяной чешуи,-Откуда здесь деревья?
Он решил сменить тему, потому что на языке так и крутились вопросы, на которые дракон не захочет и не сможет ответить. Буквально несколько часов назад (по крайней мере в его времяощущении) голос дракона звучал обеспокоенно и почти испуганно. Тогда сотайчо, слишком захваченный яростью, попросту это не заметил, приняв как должное. Сейчас же просто в голове не укладывалось, как можно было принять за должное подобное. Собственный внутренний мир всегда угнетал маленького капитана, подавлял. И не потому что сам мир был так уж неуютен - ледяная пустыня вполне устраивала неприхотливого Хитсугайю. Нуютным его делало тяжелое, властное и безэмоциональное присутствие. Хьеринмару давал ему силу - он пользовался этой силой. Зачем столь могущественное существо решило вдруг поделиться частичкой своего великолепия с ним, да еще и выбрав среди него и Кусаки Хитсугайю более достойным - вот уж вопрос. Честно говоря, он и сам не понимал, как при таком уровне понимания вообще умудрился достичь банкая. Хьеринмару просто давал больше и больше силы. Тоширо, поначалу захлебываясь в ней, позднее привык держаться на плаву. А мотивов и эмоций(вообще сомневаясь в их существовании) собственного занпакто по-прежнему не знал. И это бесило его до скрежета зубовного. И поэтому он долбился и долбился головой в непроницаемую ледяную стену, так как упрямства в мальчике все же было больше, чем покорности. Возможно он был не так далек от первой трещинки понимания, когда напал Айзен. С тех пор Тоширо был слишком занят тем, что собирал по кусочкам жизни других, чтобы при этом озаботиться своей.
Сейчас же сотайчо просто не понимал, как мог все эти три с половиной года жить без части себя. Снег, непрерывно идущий в Сообществе душ, теперь казался ему серым и грязным по сравнению с этим. Ему хотелось загрести полные ладони этой сияющей алмазной пыли, блаженно окунуться в него лицом и улыбаться-улыбаться-улыбаться, как мальчишке, которым он был в Академии.
-Люди меняются, ты меняешься. Почему твой внутренний мир не может меняться вместе с тобой?-спокойно ответил Хьеринмару, склоняя голову набок.-Через пятьдесят или сотню лет он может остаться таким же, а может превратиться в цветущий сад. Это зависит только от тебя,- небольшое, почти незаметное изменение в интонации и повороте головы. Или показалось?- Я смогу жить в любом воплощении этого мира.
Некоторое время Хитсугайя даже не осознавал, что задержал дыхание. Юноша стоял и не дыша смотрел широко распахнутыми сине-зелеными глазами в светящиеся спокойной мудростью красные. Затем моргнул и озорно, по-мальчишески улыбнулся, вызвав у Хьеринмару ответный смешок, прокатившийся по коже ветром  и стайкой мелких мурашек. Не было нужды спрашивать, даже рассказывать. Занпакто был частью его души, он итак знал, видел, слышал все мысли своего хозяина. Да, именно так. Сейчас Тоширо как никогда осознавал, что это он берет силу у согласившегося подчиниться дракона, а не ему выдают ее мелкими порциями. Тема закрыта, он все понял. С души свалился чуть ли не самый большой камень из вальяжно развалившихся там булыжников.
Солнце, казалось, засветило еще ярче, тысячью маленьких радуг отразившись в кристалликах снежных песчинок. Хитсугайя закрыл глаза, поднял лицо к своему небу и глубоко вдохнул морозный чистый воздух, от которого мелко дрожали пальцы и первый раз за много лет снова появилось желание сделать что-то красивое, сотворить. Кончики пальцев дернулись, ударив по клавишам невидимого фортепиано, волосы взъерошил подлетевший поближе любопытный ветер. Тоширо никогда не понимал, как именно он это делает, но когда он открыл глаза, у его ног  как и всегда оказалась меленькая хрупкая фигурка из снега. Мальчик опустился на одно колено и с улыбкой посмотрел на миниатюрное тельце мышки с большими ушками и детально вычерченной мордочкой.
-Ты не занимался этим со времен Академии. С тех пор, как умер Кусака. Что случилось?
Хитсугайя вздрогнул и не поднимаясь повернул голову к Хьеринмару. Улыбка немного померкла, но тем не менее не исчезла. Мальчик в задумчивости пожевал губу, а затем не слишком уверенно ответил.
-Я правда не знаю, Хьеринмару. Зачем ты спрашиваешь? Ты же итак видишь все мои мысли.
Дракон задумчиво склонил голову на другую сторону.
-Если не знаешь ты, то как могу знать я?
-И правда,-такой простой вывод в голову ему не приходил.- Я просто чувствую, что теперь могу. Раньше пальцы просто не слушались меня.
-Я все это знаю,-спокойно сказал занпакто.-Но предлагаю подумать, а не как всегда скакать с одной мысли на другую к совершенно невероятным выводам.
Хитсугайя все так же смотрел на дракона растерянным взглядом, рассеянно водя пальцами по гладкой поверхности рыхлого снега.
-Я не требую ответа сейчас, но тебе придется об этом подумать. Иначе рискуешь подвести всех, кто посчитал тебя достаточно компетентным для должности со-тайчо. И даже тех, кто ценит тебя вне зависимости от занимаемой должности.
Тоширо молча кивнул, соглашаясь, и почувствовал острую необходимость уйти. Слишком много всего. Особенно слов. Хьеринмару за все их знакомство столько никогда не говорил.
-Понимаю. Я пойду?-что-то тянуще царапало в груди. Опасение, что он может снова сюда вернуться только через долгое время.
Дракон негромко хмыкнул.
-Не бойся. Ты сам сюда не хотел приходить, а не не мог. Сейчас мне пришлось затащить тебя силой. В следующий раз  ты вернешься сам. Иди, тебя уже заждались.
На губах мальчика снова появилась улыбка и он собрался было уходить, как Хьеринмару снова заговорил.
-Не слишком доверяйся, пусть тебе этого и очень хочется. Или потом будь готов принять последствия.
Несколько озадаченно кивнув, Хитсугайя развернулся и застыл на месте, увидев у дерева еще одну ледяную фигурку: притаившуюся снежную лису, почти не видную в сугробах. Метель взметнулась мириадами снежинок, унося сотайчо из внутреннего мира, когда он сжал пальцы в кулак, на расстоянии ломая свое нечаянное творение.
Тоширо открыл глаза.

+4

16

Одна рука продолжала неспешно поглаживать его плечо, вторая сжимала ладонь, боясь отпустить, будто он опять исчезнет в неизвестном направлении, забыв попрощаться. Абсолютно спокойная атмосфера... как и ощущения девушки. Главное, что Тоширо в порядке, а разве важно, что ещё происходит? Полнейшая тишина, будто звенящая, именно здесь, сказывалась вместе с усталостью и нервами. Понимая, как весело будет, если сотайчо придёт в себя раньше, чем она проснётся, Китти положила голову ему на грудь и погрузилась в сладкую дремоту. Расплывчатые коридоры с надписями, как на школьных кабинетах. Девочка протёрла глаза и огляделась. Без сомнения, это была обычная японская школа, с чего это? Где-то далеко раздавались голоса, детский смех, а эхо от шагов разносилось по всему помещению. Что-то давило на глаза с непривычки, неужеле... солнце! Яркое, кристально чистое синее небо с золотым диском посередине. Китти кинулась к лестнице на крышу. Ещё чуть-чуть! Ступеньки мелькали под ногами, и вот, наконец, синева заполнила собой всё пространство над белокурой головкой Ашито, прыгающей, смеющейся, как маленький ребёнок. Такого... не может быть. Это ведь просто... сон. Я уже давно не та, мир уже давно не тот. Впрочем, своя хорошая сторона есть во всём. Мне почему-то так тепло сейчас, неужеле нужно думать о чём-то ещё. Если счастливая реальность осталась ещё в наших снах, нужно беречь их, как и ту память, ощущения. Те щекочущие белую кожу солнечные лучики, журчание сияющей реки, бегающие визжащие дети Каракуры, нищий, но тоже со своим счастьем, Руконгай, величавый прекрасный Сейретей с его садами, улочками, резными домами... То, что мы храним в памяти. Оно вернётся когда-нибудь обязательно! Осторожные шаги поближе к краю крыши, алые, как лепестки розы, глаза жадно ловят яркий синий цвет... мутнеющий и будто чернеющий... ночь? Нет, она снова в каком-то помещении. Взгляд пробегает по такой же расплывчатой белой обстановке с пятнами чёрного и карамельного... и... и аквамарина.
- Т....тоширо?
Тоширо... а ты не хочешь слезть с  главнокомандующего и объяснить, почему выбрала его в качестве подушки? Нет, пожалуй. Всё итак хорошо. Куда лучше. Сгонит - уйду. Меня звала фукутайчо разбираться с документами... я опять нарушаю дисциплину, но это сильней меня.

+1

17

Тоширо открыл глаза и тут же сощурился от яркого больничного света. И почему они не могут использовать свечи или фонари, а этот кошмар чувствительных глаз поставить непосредственно в операционной? Тоширо почти полностью помнил произошедшее и поэтому не удивился белым больничным стенам, слепящему свету и удивительной легкости в теле. Помимо причин, повлекших срочную транспортировку его тушки в госпиталь, Хитсугайя чуть ли не отчетливей помнил и детали самой транспортировки, как и того, кто ее осуществлял. Если на тот момент Ичимару был все еще в почти полном здравии(при этой мысли он чуть не улыбнулся, почувствовав секундное злорадство), значит Рукия и Ренджи действительно послушались приказа и не стали самоубиваться об лиса. Мудро с их стороны. "В отличие от меня." Скорее всего допрос еще ведется, а значит можно позволить себе временную передышку.
Слегка шевельнув до этого проткнутым плечом, проверяя его работоспособность, Тоширо почувствовал только, как мышцы дернуло несильной судорогой. Иноуэ - действительно чудо. Хотя шрам может запросто остаться, что плохо.
Вместе с его движением что-то не слишком тяжелое и тёплое, доселе судя по всему покоившееся на груди сотайчо, вздрогнуло и шевельнулось. Хитсугайя резко отрыл глаза, силой не давая себе поморщиться от мигом ударившей в виски ломоты от яркого света. Напряжение, цепко было схватившее его, тут же отступило, когда в поле зрения попала светлая макушка, а затем и мило нахмурившая носик мордашка его бывшего офицера. Девушка сонно потерлась щекой о его грудь, которую она по странной причине и выбрала в качестве подушки, и, что-то невнятно пробурчав, открыла алые глаза. Тоширо постарался не вздрогнуть. Чувство сродни умилению, на секунду охватившее его при виде сонной Ашито, слетело.
"Что за странная ирония: третья пара красных глаз за сегодня." -невесело подумалось главнокомандующему."Две из которых вообще видишь раз в пять лет.
Юноша спокойно и не двигаясь смотрел в глаза Ашито. Девушка была в тот момент похожа на вздыбившего шерсть котенка. Боится, что прогонят?
Память услужливо подсунула еще один вариант выражения этого лица: неверяще распахнутые глаза на бледном лице, перепачканные в своей и чужой крови светлые волосы, приоткрытый в совершенно детском удивлении рот. И белый Зангетсу по рукоять вошедший ровно посередине грудной клетки.
Дыхание вдруг перехватывает и Тоширо со странным выражением лица кладет ладонь на макушку Китао, ласково потрепав по волосам.
-Я разве так много ем, что стал неотличим от подушки?-голос все еще немного хрипл, так что говорить приходится шепотом. Но на губах сотайчо играла легкая и слегка ироничная улыбка.

+1

18

Не прогнал... Неужеле у него такое мирное настроение здесь на больничной койке? Странно... мне казалось, накажет, как минимум, или проведёт разъяснительную беседу "сотайчо-офицер" с описанием всех моих обязанностей и того, как он в очередной раз прикрывает мою шкурку и жалеет. Хитсугайя-сама... что-то вас меняет в последнее время, или просто я стала наглей? Или после такой встряски ты... (с каких пор я стала обращаться на "ты") проще относишься к жизни?
От прикосновения стало ещё теплей и как-то странно весело. В её жизни редко бывали такие мирные картины, как ворошащий её волосы Хитсугайя. А было ли именно такое, она вспомнить, увы не могла. Мальчишка уже даже пытался острить, в его-то положении... удивительно, впрочем, в нём слишком многое изменилось, как и всё больше выходящая наружу доброта, учитывая, что несколько лет назад его маска ледяного отрицающего человеческое тепло милого монстрика была как раз тем, что Китао видела чуть ли не каждый день.
- Н...нет. Я просто за тебя очень волновалась. Я была здесь на протяжении всего лечения, а потом ждала, когда же ты наконец придёшь в себя. Ты такой тёплый... вот меня и сморило.
Хи-хи, и никакой ты не толстый! Мнительный зато... Просто уютный. я не буду это объяснять, можешь не понять. Ашито-тян так часто говорит ерунду. Улыбнувшись, нежно и открыто, Китти приобняла бедного Тоширо, видимо понимающего, что пока не столкнут насильно, она не уберётся. Хотя тактичность проявить стоило.
- Я н...не мешаю? Если мешаю, я.. сяду нормально! Просто, просто все мы натерпелись за этот день. Я во многом виновата. Со своими глупостями. Просто так испугалась тогда в Руконгае, что на отчёт шла, как на казнь. П....
Наверное, в этой жизни и правда трудней всего произнести три простые фразы, одну из которых, впрочем, она скажет.
- Прости меня, ммм?
Лёгкая улыбка и надежда в глазах говорили, что на самом деле она всё понимает, просто не хочет вспоминать.

0

19

Хитсугайя смотрел перед собой и очень хотел думать, что это все еще пост-травматический шок. На секунду он прикрыл глаза, чтобы успокоиться, но это мало помогло. На месте Китти, нет, даже не на месте, а вместе с Китти ему представлялась сестра. Она тоже, случись с ним даже банальная простуда(это с ледяным Хитсугайей-то!), сутками сидела у его постели. Бесполезно было даже вспоминать такое слово, как "субординация". Всю субординацию слали Меносам в задницу, ласково звали "Широ-тян" и отпаивали чаем с малиной, как десять или двадцать лет назад. Он часто просыпался от того, что сморенная долгим дежурством Момо опускала свою голову ему на грудь, да так и засыпала. А он гладил ее по волосам, мягко улыбаясь, пока та не видит.
Глубоко в груди заворочался шипастый ледяной ком, показав из-под тихих вод свою большую часть. Вроде своя стихия, а больно так, что завыть хочется.
"Хотя,"пришло ему в голову. Чем зря волосы рвать, когда уже ничего  не сделаешь, ведь можно использовать второй шанс. "Теперь я смогу защитить. Я стал сильнее. Если стал недостаточно, то я стану еще сильнее." И сможет, наконец, простить себя.
"Китти, я слышал с каким придыханием ты говорила об Ичимару. И не дай Менос вам обоим повторить Хинамори с Айзеном и в этом." Айсберг, немного подтаяв, вновь исчез под водой, оставив пару кровоточащих, но вполне заживаемых царапин. Почти обещание самому себе.
Тоширо невесело подумалось, что должно быть, на его физиономии можно сейчас увидеть такое кислое выражение, что лимоны обзавидуются. Юноша никак не отреагировал на полуобъятие, как и на лепет о том, что девочка мешает. В самом деле: мешала бы, он бы сразу сказал. А вот извинения насчет Руконгая были как нельзя более в кассу.
-Не волнуйся,-все так же негромко ответил Тоширо.-Ты не виновата. В конце-концов я бы тоже вернулся домой, имея при себе важного человека.
Хотя на самом деле Хитсугайя не так был в этом уверен. Скорее он бы, прихватив этого человека, затерялся среди множества домишек Руконгая, зайдя в тоннели с запасного входа после того, как убедился, что за ними не следуют. Но Китти же совершенно не обязательно это знать? Тем более какая разница, когда все плохое, что могло из-за этого случиться, уже итак случилось.
А может это я и поторопился с выводами. Кто знает, сколько несчастий нам принесет насильное соседство с кицунэ.
-Мне не за что тебя прощать, хотя если тебе от этого легче, то прощаю.
"Только не становись второй Хинамори, прошу тебя."

0

20

---> Главная площадь

Госпиталь был наполнен тишиной, запахом лекарств и мытых полов. Навстречу Бьякуе никто не вышел, только в отдалении слышались приглушённые голоса. Кучики поморщился. Он не любил ожидать. Не ждать, а именно ожидать. Ожидать аудиенции, ожидать, что кто-то придёт и что-то сделает. В этом было что-то унизительное, и даже беспомощное. Но обходить всё здание, заглядывая в каждую дверь в поисках со-тайчо было неэтично. В конце-концов, капитан устремился на голоса.

" - Надеюсь, что мне попадётся шинигами, который действительно в курсе состояния со-тайчо, или хотя бы сможет провести меня в его палату." - подумал он, всё ещё охваченный лёгким раздражением. У входа должен был дежурить хотя бы один человек, однако же, не было никого. Четвёртый отряд всегда отличался дисциплинированностью: внешне мягкая Унохана Ретсу управляла им железной рукой. Однако же теперь забота о здоровье шинигами лежала на совершенно другом отряде. И совершенно другой женщине, сила воли которой проявлялась, увы,  лишь в самых экстраординарных ситуациях. Вряд ли с принятием решений и лидерскими качествами дело у неё обстояло лучше. Именно из-за этого она никогда особенно не нравилась Бьякуе.
И, естественно, именно она, Иноэ Орихимэ оказалась за поворотом: давала медсестре какие-то указания.
Капитан её не прерывал. Он никогда не перебивал своих собеседников, они, как правило, сами прекращали разговор и полностью переключались на него, когда он подходил. Бьякуя всегда приписывал это некоему "личному магнетизму". хотя в глубине души его грызла не совсем приятная мысль, что людей просто напрягает, когда рядом стоит аристократическая личность и давит на тебя тяжёлым взглядом. Про тяжесть своего взгляда он был осведомлён. Но ничего поделать с этим не мог.

Иноэ Орихимэ хоть и не отличалась железобетонной твёрдостью, но на своём настоять умела: К сотайчо Бьякую она не пустила. Закрыла проход, можно сказать, грудью. При взгляде на грудь Бьякуя еле удерживал брови от прыжка в область макушки. Потому что  вспоминал, сколько новоявленному капитану-медику лет. Но к делу это совершенно не относилось.
" - Да. Совершенно. Это совершенно не относится к делу. Но для пятнадцати лет... Рукия, например, в её возрасте... То есть физиологически в её возрасте... Или Хисана, которая была старше, однако же... Возможно, это зависит от питания. Хотя Мацумото тоже жила в Руконгае, что не помешало ей..."

Бьякуя резко оборвал неловкий ход собственных мыслей. Во-первых, это было несовсем прилично, а во-вторых, относилось неразрешимым загадкам природы, над которыми размышлять было бесполезно, хоть и соблазнительно. В конце-концов, он просто сдался и, заверив новоиспечённую коллегу, что зайдёт, когда сотайчо придёт в себя и будет способен принимать посетителей, удалился.
" - Сегодняшний день мне определённо не нравится. Я теряю впустую слишком много времени. Необходимо срочно возвращаться в штаб отряда. А Рукии послать адскую бабочку, чтобы немедленно явилась .Я хочу лично убедиться, что она жива и здорова". - подумал капитан, устремившись в свою собственную штаб-квартиру.

---> Казармы Отряда Градоуправления

0

21

Фраза "не за что прощать" стала заводным ключом для почти застывшей куклы её веселья. Теперь можно было вспомнить свои невинные шуточки, простую развязную речь и неописуемые манеры. В прочем, Тоширо это только на пользу.
- Почему я родилась не Рангику-чан, нэээ? - ну вот. Сейчас он подумает, что я о её фигуре и умении пить. Так все думают.... - Она так легко увиливает от письменной работы... А мне приходится её выполнять. Но иногда кажется, что это только из-за угрозы Сузумибаши на мою несчастную голову... Кстати!
В глазах девушки зажёгся неведомый огонёк озорства, точно такой же, с которым обычно в мирные времена она прибегала в казармы и начинала увлечённо рассказывать об очередных казусах, случившихся пару минут назад. Уж что только с Ашито не происходило... на деревьях висела, в ручьи падала, зимой в снежные ямки проваливалась,сандали теряла, в больших и страшных врезалась, вазы била, шишки набивала и могла порезаться чернильнй ручкой. И весь этот ужас, правда, обычно шлифовался кропотливым трудом над бумажками, достававшимися ей от Матсумото за добрые наивные глазёнки, преданностью капитану и рвением начистить морды пустым самым изощрённым способом. Попав под землю, большую часть удовольствий Китти растеряла. Бить было почти нечего, падать негде и неоткуда, да зачастую и не на кого, а то возьмут за шкирку, скажут, что война и не игрушки и выкинут куда-нибудь... Оставался только сотайчо, такой важный, смелый, милый... и свой. Иногда Ки-тян немного пугало его звание, но со временем это прошло, и всё та же вечная мысль стать его другом вновь окрыляла девушку... и так все эти три года. Тоширо стал тем единственным, кому можно было рассказать что-нибудь смешное. С которым можно было вспомнить прошлое, просто побыть рядом. Возможно её рвение к нему было.... Момо-вским. С той лишь разницей, что у Китти не было никого, кого она бы больше любила. В её случае все "привилегии Айзена" доставались непосредственно Хитсугайе.
Душащее чувство вины и покорности судьбе исчезло, появилось желание описать явление Сой Фонг в госпиталь.
- О Сузумибаши... Сегодня его хозяйка принеслась сюда. Я думала, она меня прибьёт! Поносилась тут со своей рейацу, напугала Иноэ, добавила мне ещё одну шишку и, благополучно свалив на меня свою работу, унеслась за этим.... как его, Кенпачи. Опять всё мне делать - выражение лица напоминало "я крайняя, неудачница, белая и вообще несчастная" - хотя что я сделаю... моя Ами против её шершня не попрёт, вот и приходится за любое "тявк" драить казармы и делать её работу. В моём любимом бывшем десятом меня хоть никогда не били...

0

22

Хитсугайя испытал нестерпимое желание нахмуриться и иронично хмыкнуть одновременно, но вместо этого просто откинул голову на подушку и закрыл глаза, вполуха слушая вновь ставшую беззаботной болтовню Ашито. Несмотря на выражение лица, было видно, что действия Фон ее не слишком удивили, да и обидели. Тоширо никогда не одобрял политику Сой Фон, хоть и дисциплина в ее отряде была железной. В его бывшем, десятом, отряде подчиненные тоже никогда не отлынивали от своих обязанностей, за исключением Матсумото и той же Ашито. Однако для этого Хитсугайе никогда не приходилось прибегать к таким жестоким методам. И это еще учитывая, что, по слухам, миниатюрная амазонка стала куда как мягче нравом после захвата Сейретея и восстановления в должности ее бывшего капитана, Йоруичи. Как жилось шинигами во втором отряде с прежней Фон, Тоширо даже думать не хотелось.
-Снова отлыниваешь от работы?-беззлобно и поти насмешливо.-Я вполне могу понять чувства Сой Фон-фукутайчо, сам с твоим "рвением" намучался.
Если так лежать с закрытыми глазами и просто слушать, можно представить, будто он в прежнем Сейретее, беспардонный десятый офицер опять зачем-то вломилась в его кабинет, щебеча на десять голосов о какой-то очередной ерунде вроде окотившейся руконгайской кошки, которую она увидела при патрулировании. А он просто прикрыл глаза, чтобы попытаться успокоиться и не заорать благим матом, растеряв все остатки достоинства, потому что Матсумото опять не написала отчет за три месяца, ему приходится делать это вместо нее, а тут еще и отвлекают. Ну кто бы мог подумать, что со-тайчо будет скучать даже по таким моментам почти что прошлой жизни?
Хорошо, если бы не сделанный Матсумото отчет и отвлекающая болтовня Ашито так и оставались бы единственными раздражающими факторами с того времени. "Мечтать не вредно, да." Хотя было тогда еще и отношение к нему других что высших, что равных, что низших чинов. Никуда оно не делось, только стало еще более настороженным. И вечно подтрунивающий над Тоширо Ичимару Гин, как оказалось, тоже не совсем еще элемент пыльной и забытой истории.
Память и эмоции отчаянно цеплялись даже за такие негативные и подчастую бесившие стороны бытности капитаном, тогда еще только одним из тринадцати. Ощущение того, что что-то с тех пор еще не изменилось, осталось прежним, приносило чувство странного, почти болезненного комфорта. Знать, что Ашито все так же пролезет куда надо и не надо, за все конвои, и будет безостановочно рассказывать, что у нее произошло за день. Забыть, забыть радостное-рыжее "Эй, Тоширо!", светлое-белое "Тоширо-кун, у меня тут где-то были еще конфеты." Помнить и знать, что Шихоуин и Бьякуя по-прежнему будут смотреть на него снисходительно, одна с легким оттенком материнской заботы, второй с аристократическим высокомерием и почти удивлением. А Ичимару своим гнилостно-сладким голосом с кансайским диалектом будет опять вежливо хамить и бесить этим до невероятия.
Тоширо скривил губы, как от зубной боли и чуть тряхнул головой. Ну и на что он похож, скажите на милость? Ему всего семьдесят, а он уже живет и разговаривает с призраками подобно другим шинигами, которые столетиями жили при прежнем укладе жизни, а теперь всеми силами пытаются сохранить то, что от этой жизни осталось, не сумев адаптироваться. "Как вы жалки, бедный слабенький чиби-тайчо,"-прогнусавило подсознание почему-то голосом пресловутого Ичимару.
Хитсугайя открыл глаза и решительно посмотрел на Китао.
-Скажи, сколько я был без сознания?,- все, вечер слезливых воспоминаний можно считать оконченным. Добро пожаловать в реальный мир, со-тайчо. А миру этому очень не нравится, что кое-кто валяется без дела, в то время как должен бы решать одну красноглазую проблему.

+1

23

- Сотен Кюшшун, - цветочные стрелы, оставляя за собой золотой след, смыкаются в купол. За почти 4 года ее способности развились настолько, что она может восстанавливать предметы даже по остаткам рейацу, - Я отрицаю.
Медленно вырастают новые кости, одеваются ниточками плоти, вытягиваются наружу тонкая пленка кожи, потом становится плотней. У этого шинигами был перебит позвоночник – обвалилась колонна, а он не успел увернуться… Страшная рана, некрасивая, смертельная. Девушка по привычке впивается пальцами в собственный подол, мнется в кулачке тяжелая мягкая ткань белого хаори. По традиции у тех, кто получил титул капитана в раннем возрасте, рукава белой накидки должны отсутствовать, но у нее они почему-то очень длинные, как у фурикосодэ, и так похожи на лебединые крылья, ведь даже подкладка – серо-жемчужная… Пальцы сжимаются сильней, комкают белую ткань, как будто в этом есть какой-то смысл.
Каждый день у нее не так много занятий, как может показаться. Остальным вроде ничего, для них нормально такое медленное течение времени и событий, они кажется, просто изо дня в день продолжают то, что было вчера и так до бесконечности.. Как какой-то зацикленный ритуал. Они привыкли к этому, они жили века, они шинигами, но она всего лишь человеческая девочка…
Молодой парень открывает глаза и недоуменно смотрит на нее. Золотое сияние угасло, теперь в комнате просто болезненно светло. Она так не любит больницы, но… Шинигами улыбается, робко, смущенно, отводя глаза. Совсем как она когда-то. Легкий наклон головы и она выходит в коридор, прислоняясь спиной к шершавости стенки.
Он движения рядом она слегка вздрагивает, хотя знает, что это просто Исанэ…
- Котецу-сан? – наверное, она занята, раз шла куда-то. Но ей так хочется просто услышать хоть чей-то голос вместо собственного, - Там в палате патрульный… Он уже здоров, его можно выпускать, ему нужна справка для капитана и скажите кому-нибудь написать в журнал время выпуска…
Рутина. За три года она от и до выучила все действия. Исанэ согласно кивает. Зачем она сейчас это сказала? Она младше лейтенанта и неопытней, та прекрасно знала, что ей делать. Тихонько вздохнуть, хлопнуть себя по щекам и вновь начать послеполуденный обход. Однако оказывается ее ждали:
- К-кучики-тайчо? – вот тут можно делать большие глаза и запинаться. Потому как этого человека она ожидала увидеть в госпитале меньше всего, - Что-то с Рукией-сан? Или Ренджи-сан… то есть, тайчо? Мне не говорили ничего…
Все оказалось банальней. Он просто пришел спросить о здоровье Тоуширо-куна. Но вот пустить сейчас она его не могла. Не потому, что со-тайчо еще не пришел в сознание, не потому что был сильно ранен… Просто сейчас рядом с его кроватью молча сидит маленькая девочка с грустными глазами. Ради ее чувств можно немного подождать с неотложными делами. Потому что она сама бы тоже очень хотела вот так сидеть у его кровати, держа за руку и ожидая, когда он откроет свои глаза:
- Простите, - Кучики-тайчо на самом деле очень хороший и сильно переживает за тех, кто ему дорог. Она это точно знает, хоть они почти не разговаривают и встречаются только на собраниях. Откуда знает? Просто. Может это женская интуиция, - К Тоуширо-куну сейчас нельзя… Он еще не пришел в сознание, но с ним все в полном порядке! Приходите, как он очнется, я пришлю сообщение…
Вежливые прощальные поклоны, вежливые слова, темный коридор. Теперь, когда никого нет можно закрывать глаза, сползать по стенке и утыкаться носом в коленки. Ее будущее, ее чувства, жизнь теряющая свой смысл с каждой секундой. Она не способна разделять каждый свой день, она хочет жить, двигаться, делать что-то, стремиться…
Все хорошо, Орихимэ… Все хорошо. Пока ты еще нужна, пока есть те, кого можешь спасти. Пока еще есть надежда, что…
Пальцы снова комкают мягкую ткань. Сейчас ее ждут, сейчас она нужна и это хорошо. А что будет потом? А потом…уже не так и важно…

--->Кабинет, Главы Мед. отряда.

+1

24

- Ну ну. Неужели я мучала тебя? Своего любимого тайчо! Ну… конечно же отлыниваю. Когда представится случай посидеть в уютном кабинете нашего главнокомандующегоадмирала Снежка, хи хиНе волнуйся. Похоже, я быстро пришла. И дня не прошло. Может пара часов. Я не следила за временем, за тобой следила.
Натянутая улыбка. Она знает, что произойдёт. Он опять унесётся куда-то на крыльях своего хаори, злоупотребляя своей живучестью. Что угодно – собрание устроить, на подчинённых потявкать, поискать проблем и Ичимару Гина, а потом напиться кофе и красиво бухнуться в обморок посреди кабинета от недостатка энергии. Маленький жутко сильный самоубийца…. И вот каждый раз, когда он пытается сотворить самопожертвование, страдают в первую очередь те, кто его любит. Если бы он всё же умер – Ашито бы отправилась следом. Просто от чувства вины и несчастности, или от инфаркта. И все её предположения оправдаются, если это чудо сейчас поймёт, что потеряло слишком много времени и вскочит с койки с воплем алля «Гин Кицуне» «Айзен, я отомщу» или «Я Со-тайчо, Китти, и не имею права  отдыхать, когда вокруг война». Чёрт бы побрал эту войну, когда Тоширо лежит в палате, когда стеклянный мир спокойствия вместе с защищённостью дал трещину. Закреплённую скобами улыбок и воспоминаний.
- Только не…. Пожалуйста, полежи отдохни. Я знаю, вижу…. Что ты опять сейчас куда-то улетишь. Но… тебе ещё нельзя. Полежи!
Возможно сейчас она была похожа на мать или сестру, которая совершенно серьезным тоном пытается объяснить, что нельзя сразу после ангины играть в снежки. Играть в снежки… как комично в этом мире. Уже давно никто и не думал об этом. А Руконгай заваливает снегами… Конечно же…. Тоширо не станет даже слушать её сейчас, но попытаться стоило.
- Я хотела спросить тебя, что случилось? Я знаю, что это Гин. Я думаю, все, кто был на юге города – знают. Но что? Где он сейчас? Хотя… нет. Не думай об этом. Просто побудь здесь. Не убегай. Пожалуйста… Чем дальше - тем хуже. И я всё реже вижу тебя.
Остаются только воспоминания, когда настоящий осязаемый капитан бегает за своей тенью и дерётся с мыслями.
Казалось, гениальная идея. Китти снова склонилась над Хитсугайей и пристроилась на его груди с видом замёрзшего котёнка. Не убегай. Ещё не убегай.

+3

25

Пара часов? Да подери вас всех меносы, за это время можно весь Город с тайной половиной Шиконкая захватить!
Во всем теле, целом и невредимом благодаря чудесной силе Орихиме, билась ледяным пламенем жажда действовать. Вскочить, примчаться в штаб, раздать указания по дополнительному укреплению Города, еще дюжине ловушек в каждый коридор, по пять кеккаев сверху отражающих. Примчаться в аналитический и душу вытрясти из формально итак мертвого Ичимару Гина. Казалось, рейацу, не найдя выхода, начнет капать с подрагивающих кончиков пальцев, не удержавшись в нем, хлынет из хрупкого для нее тельца, чтобы поглотить снегом и подземное пространство. Только случайно кинув взгляд на вечно темное в подземельных сумерках
окно, Хитсугайя понял, что что-то не так. Стекло покрывали изящные заиндевевшие узоры, с места, куда обычно вешают гардины, свисала целая гряда сосулек. Мальчику пришлось зажмуриться, чтобы не заорать от мгновенной вспышки боли в районе диафрагмы. Сжал-расжал пальцы, успокоился и быстро рейацу же убрал с окна все следы действия ставшей вдруг плохо контролируемой рейрёку. Воровато покосился на Китао. Не заметила, хвала всем Ками сразу.
Нужно будет обратиться к Исане по поводу нестабильности собственной рейрёку, но потом-потом, все позже.
Тоширо пришлось чуть ли не силком отвлечься от странного инцидента и сосредоточить внимание на офицере.
По сути, если и правда прошло всего пара часов, то торопиться вроде и некуда. Нет, конечно, после допроса Ичимару все равно в любом случае соберется капитанское собрание, на котором нужно будет присутствовать...
Глядя в наивно распахнутые глаза пристроившейся у него на груди Ашито, которая еще и прямым текстом попросила никуда не деваться, бежать куда-то в режиме "прямщас" никак не представлялось возможным. Пальцы еще немного дрожали от внезапно приключившегося приступа гиперактивности, но в целом душа и тело больше ни в высь, ни глубже под землю не просились. Девочка всем видом и впрямь чем-то напоминала замерзшего котенка, смотрящего на остановившегося погладить мальчика большими голодными глазёнками. Китао всегда казалась Хитсугайе похожей на Хинамори, но именно сейчас сотайчо понял, что позволяло все это время не смешивать в голове два образа и окончательно не принять Ашито, как замену умершей Момо. Хинамори всегда первая заботилась о нем, ведь она была старшей сестрой. Несмотря на его стремление защищать ее, требовалось  это уже вторично. Не он, а Хинамори первая пошла в академию, получила форму шинигами, стала мастером кидо(да еще на таком уровне, до которого сам Хитсугайя не допрыгивал), была взята на должность лейтенанта. Да, Тоширо лез защищать сестренку от всего и всех, но подспудно, неосознанно в его сознании бродила мысль, что постоять за себя крохотный птенчик Момо сможет.
При взгляде на не менее крохотную Китао, подсознательно осознания скрытой силы не возникало. Только эфемерный образ хрупкости, которая для виду только ощетинилась не слишком удобными в бою веерами.
-Много всего случилось. В том числе и того, чем я вряд ли могу гордиться,-Хитсугайя снова успокаивающе погладил девушку по белоснежным волосам.-Орихиме-сан все равно минимум до конца дня меня никуда не выпустит, так что убежать отсюда я даже при всем желании не смогу.

+1

26

Лишь на мгновение закрыв глаза, девочка почувствовала, что оказалась в арктике. Злится.... на себя злится? На меня?.... на мир? На Гина? На всё?.... или его терзает отчаяние. Уж чем чем, а сдержанностью он редко когда отличался...
Стало как-то уютней, теплей, почти незаметный звон сосулек исчез, будто наваждение, как и изморозь с окон... совсем не нужных здесь, под землёй, ведь что можно было увидеть кроме блеклого света ультрамаринового фонаря, висящего над очередной крышей, угрюмых лиц бредущих куда-то шинигами и какого-нибудь белого воронёнка вроде Коро, дразнившего кого-то. Лучше бы стекло стало полотном для снежных картин, холодные, они несли бы и то больше покоя и радости...
- До конца дня...
Руки медленно поглаживали Тоширо по груди... будто пытаясь успокоить его бушующие эмоции.
- Нарисуй мне солнце, на окне. Нарисуй!
Странный взгляд. Немного озорной, немного очарованный. Будто верит, правда верит, что Хитсугайя нарисует солнце, и оно вернётся и засияет. Такие детские мечты, но не они ли в тяжёлые моменты возвращают веру в хорошее? Сейчас эта вера была важна даже не ей.... нужно было во что бы то ни стало заразить ею Тоширо, белого и мрачного, чем-то напуганного и пытающегося выглядеть спокойным. Гордиться, не гордиться, неужеле это важней того, что он жив? Жив и лежит сейчас здесь, целы все конечности, голова на месте, сила, душа, мысли....
Так хотелось сейчас отойти от мира войны, забыть, что Хитсугайя главнокомандующий, она офицер, у всех свои задания, обязательные к выполнению. Просто, как ребёнок, радоваться тому, что Снежок живой и невредимый... жаль, он не может понять этого...

+1

27

Мальчик удивленно моргнул и про себя подивился, уж не в курсе ли истинной причины погоды последних трех с половиной лет офицер Ашито, когда услышал ее слова. Но затем пришло понимание, что эти слова были всего лишь совпадением с реальным положением вещей. Так уж вышло, что солнце он ей не только нарисовать мог, но и в буквальном смысле вернуть. Не в подземный город, разумеется, хоть в окно его кабинета и было бы видно, но на поверхность точно.
"Как жаль, что я действительно могу выполнить то, о чем ты просишь." Хитсугайя с каким-то грустным извиняющимся сожалением посмотрел в глаза Китао."И не только могу, но и хочу." 
-Солнце?..-задумчиво протянул он, как-то склонив голову вбок, изучая складки на одеяле.
Да, за время оккупации Айзеном Сейретея Тоширо и правда прибавил в силе, которая, однако, по большей части уходила на поддержание подобной погоды в верхнем Шиконкае и предотвращению попадания холода в подземные катакомбы. Избавиться от постоянного давления на виски и неконтролируемых вспышек рейатсу вроде сегодняшней было бы и впрямь неплохо. Но только после того, как постоянный снегопад и низкая температура на поверхности перестанут быть хлипкой, но гарантией того, что город в снегах и в буран будет сложно обнаружить. Что должно случиться, как он надеялся, после падения Айзена, когда прикрытие больше не понадобится.
Тоширо вновь посмотрел в лицо Ашито и улыбнулся одними уголками губ, так что даже непонятно, улыбка ли это.
-Конечно,-уверенно кивнул Хитсугайя, .-Только потом.
Глупо было бы надеяться, что она поймет, что он имел в виду, если конечно она и впрямь не знает, кто творит это безобразие с погодой. Но он итак уже пообещал себе, что вернет Сейретею его небо. Так почему не может пообещать ей?
-Потом я тебе хоть Большую с малой медведицей дорисую,-отчего-то с приподнятым настроением дополнил он, окончатьельно перестав хмуриться.

0

28

И так это было хорошо... и так спокойно - лежать на груди Тоширо и стараться ни о чём не думать. А ведь кто-то его боялся... За всю свою службу в десятом отряде Китти так и не поняла - почему. Допустим, нынешний сотайчо иногда мог взбрыкнуть и устроить пляску ледяной рейацу, сетуя, что в его казармах пасутся идиоты, или с выражением лица "каменная статуя" смерить таким укоризненным взглядом, что подкашивались ноги, замерзала кровь и хотелось пулей умчаться убирать бардак, устроенный вместе с Цыской... Но бояться тайчо.... тю, никогда. Только уважать. А сейчас увидь её та же Цыска, у неё бы челюсть отвалилась. Какие звания? Какие офицеры, капитаны, лейтенанты? Здесь и сейчас, жаль, не может длиться вечно...
- Солнце. Именно.
Ну почему же он так вечно всё усложняет? Взял бы без вопросов нарисовал... чего уж для него, ещё и вылечившегося. Хотя да, полежать ему стоит обязательно, и будь здесь Момо… ммм, не стоит даже думать о ней сейчас...  Но будь она здесь, Тоширо был бы привязан к кровати, завален сладостями и вокруг Широ-тяна прыгала бы этакая заводная белочка… Теперь Китти негласно старалась заменить эту самую попрыгунью, до последней секунды жизни верящую в доброту Айзена, всё время ошиваясь возле Хитсугайи и пытаясь быть сильнее, чем есть на самом деле. Может никто ниже по рангу, да и на её уровне, не мог догнать бравую Китао в развед-забегах по Руконгаю, но Хинамори могла своим вовсе не радужным мечиком показать, где раки зимуют, многим, кто запросто бы прихлопнул юркую Кить, попадись та ему в лапы. И эта самая слабость была единственным и, увы, важным отличием, заставляющим вешать Тоширо на шею очередную проблему. Это уже не говоря о том, что в военное время можно заниматься чем-то более значимым, чем беганья за плюшевой игрушкой в логово врага, не выполнение обязанностей и шляние вокруг ген-штаба… И вот сейчас, если она немедленно не отлипнет от обожаемого белячка, если не лишат звания, то шпынять будут не слабо, а уж коли Сой Фон-фукутайчо вернётся раньше Китао – пиши пропало. Нехотя девушка приподнялась, натянуто улыбнувшись.
- Им будет скучно…. Тогда надо будет нарисовать все звёзды. Может остановимся на Солнце и Луне? Ты сильный… не смей раскисать и покажи всем, кто в этом мире главный. Ты сильнее всех, слышишь? И не смей спорить. А я… ну что я? Я слабей своей начальницы, и если сейчас же не покину тебя, могу получить двойной удар Сузумибаши под рёбра. – короткий смешок и теперь уже тёплая улыбка – а потому… Я исчезаю. Исчезаю. И ты меня вообще лишь мельком видел, я тут же убежала выполнять работу, как только ты очнулся, хорошо? Только лежи.
Девчонка резво вскочила с кровати с поселившимся в душе после этого разговора ощущением покоя, попятившись к двери, поклонилась, стараясь выглядеть более менее официально, и унеслась в казармы.

----> Казармы разведки

0

29

---------------------- > Южная система тоннелей

офф: Поскольку была отпись в отсутствиях и поста от Тайры я так и не дождалась, вывожу его из игры, дабы не тормозить игровой процесс.

Вообще, язвила Рито скорей по привычке, чем с намереньем сделать кому-то плохо. С другой стороны, стадо идиотов, которое окружала ее каждый день заставляло ее буквально кипеть как перегретый чайник. Мысль о том, что всем свойственно делать глупости и совершать ошибки в чернявой голове не появлялась - Маё ненавидела людей, эти жалкие, жадные, мелочные твари вызывали у нее приступы тошноты и сильнейшего отвращения. В их существовании не было никакого смысла, они жили только ради себя и подгребали все только под себя. Самоотдача, самопожертвование, забота - подобный бред остался далеко в прошлом. Настолько далеко, что девушка уже начинала забывать. А еще они лгали - бесконечно, с причиной или без. От этого начинало мутить. Как же приятно было задевать их, смотреть как ломаются и кривятся их благостные маски, как они показывают свою настоящую натуру... Бесит. Конечно, ей иногда хотелось с кем-то поговорить, но... одной всегда было проще, потому что за все привязанности ей приходилось очень дорого платить. А именно - кусочками своего сердца.

Острый синий взгляд буравит меховой затылок пока они идут по коридорам. С молодым офицером они расстались на выходе из туннелей. Тайра со своей физиономией как всегда портил все настроение. Вот ведь пустой человек - если так страдаешь, то сдохни. Кинься на меч, наглотайся яду! Что нет? Ага, кишка тонка. Просто трус. Рыбина снулая. С такой же гнилой душонкой... Коридоры госпиталя встретили их привычной суетой. Отыскав глазами предполагаемого главаря бригады, Рито поманила его к себе и набрав воздуха в грудь, начала спектакль:

- Этому офицеру нужно срочная медицинская помощь, - перст указывает толи на капитана, толи на Тайру. И чего прибежал? Лежал бы себе спокойно в приемной, ждал медиков, - У него помрачнение рассудка, вызванное тяжелой черепно-мозговой травмой. Она очень старая, а именно - врожденная, поэтому сильные осложнения. Позаботьтесь о нем пожалуйста! - судя по расширяющимся глазам медика, концерт удался. Ну, все равно она от него избавится, нечего ходить за высшим командованием и уши греть - маленький еще, - И пожалуйста две бригады для Комамуры-тайчо. Не сопротивляйтесь, капитан, - Рито кокетливо подмигнула, хитро блеснув синим глазом, - Нэ?

Отредактировано Rito Muoy (2009-05-05 16:59:14)

0

30

---------------------- > Южная система тоннелей

Куроро не собирался отпускать капитана, и тем более ему бы хватило сил отвести его. Но проклятая старая карга как всегда решила все по-своему. Нечего ей было идти с ними. Валила бы на совет лейтенантов, или что там у них?!
Тайра истерил. Но внешне как всегда оставался спокоен. Он не дал лейтенантше прикоснуться к капитану, буквально отодвинув его руку.
-Вы можете сопровождать... Но такая хрупкая женщина как вы, едва ли сможет дотянуть капитана. - Я никому не дам прикоснутсья к отцу... Тем более ей... Обращение не совсем тактичное, немного неверное. Но Тайре было плевать.
Тайра решительно вел капитана в госпиталь. Хотя руки у него дрожали. Здоровый лис и правда был тяжеловат.
Юки... Спасибо тебе. Хотя бы к отцу я выбрался, нашел его. Как хорошо, что он жив...
Немного неприятно саднил ушибленный затылок. Но боль была терпимой и едва ли могла сильно помешать. Покрайне мере она была на много слабее той боли, что шинигами порой испытывал долгими ночами.
О, разве стервозная лейтенантша могла не съязвить? Конечно. тяжелая травма. И ведь явно имела ввиду его, Куроро. Сверлила глазами, крыса.
Куроро не остался в долгу. Когда офицер 4-го бросился выполнять поручение, всего на секунду он схватил его за рукав косоде.
-И три бригады для лейтенанта, у нее мания величия... не забудьте про успокоительное.- Офицер хихикнул и убежал выполнять основное поручение.
-Капитан, присядьте... - Тайра довел капитана до лавочки.  - Если у вас сотрясение, а оно наверняка есть, то вам лучше не шевелиться лишний раз. Как бы хуже не стало.
Не слишком верное распределение званий... Капитана я могу звать отцом.. А вот лейтенантша тянет разве что на тещу. Злую мерзкую старуху, готовую супругу любимой дочки плешь проесть. Как  я ненавижу таких баб. Шинигами сверкнул взглядом на старую стерву.
Потом снова забеспокоился, прислушиваясь к происходящему в госпитале.
Надеюсь с со-тайче тоже все в порядке...

0


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Город не видящих Солнца » Госпиталь города НВС