Bleach: Disappearing in the Darkness

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Город не видящих Солнца » Зал для совещаний


Зал для совещаний

Сообщений 31 страница 60 из 73

31

Квинси некоторое время построив недовольную физиономию наконец угомонился, а вот Иноуэ-чан продолжила незатейливый танец по натянутым, словно тонкая леска, нервам лейтенанта развед. отряда. Благодаря многолетней выдержке Сой Фон не кинулась с усердием медведя перерезать горло легкомысленному капитану мед. отряда. Девушка надменно пропустила мимо ушей сказку златовласой девчушки. На середине повествования ей даже это показалось весьма забавным, совсем чуть-чуть, она много что слышала о себе, но вот в таком свете – впервые. Воспоминания приятным омутом затягивали в недавнее буйное прошлое, в некоторое мгновение захотелось окунуться в него еще раз…Ответный короткий взгляд в сторону объекта невольных ее проблем, невозмутимое строгое личико Сой подернулось мимолетной улыбкой. Почти сразу взгляд девушки остро метнулся на звук открывшихся дверей. – Маюри! – вновь хмуро сведенные брови, предвзятый взор. Этот капитан не нравился лейтенанту ни тогда, когда он был подручным Урахары, ни в пору ее капитанства и ни сейчас, определенно. В ее понятии ценностей организации ополченцев, которую он мог дать - это научная деятельность. В другом же исходе событий Маюри был бы заключенным, сидел и томился бы в Улье. Почти сразу волной нахлынула реяцу благородного капитана, вновь строгий взгляд проследил за очередным прибывшим капитаном. Долгожданное собрание, наконец, было открыто, как и ожидалось, со-тайчо задерживался и как оказалось еще не вылечен, раз не в состоянии сюда прийти, хотя Орихиме заверяла в обратном.
Слова о предателе тупой катаной вспарывают болезненные швы зарубцевавшегося прошлого и вновь расцветают бутоны боли давно минувших дней…воспоминая о предательстве самого близкого человека, вспышками мелькали пред очами Сой…но…она научилась прощать…– ИЧИМАРУ!!! – истошным воплем ревело сознание – Ты должен умереть! !! !!!... ! – По обманчиво хрупкому телу Сой разливалось, словно яд немая ярость, заставляя неистово полыхать глаза гневом. Звуки, речь, остальная речь Кучики доносилась до нее глухо, словно издалека, как будто ее опустили с головой в море, но мысль об убийстве предателя разрасталась, манила, словно теплые нежные июльские волны, небрежно щекочущие песчаное побережье.
Шепот Иноуэ и голос Рангику, каждая секунда нахождения в бездействии в зале собрания казалась вечностью, изморозь на стали - воплощение красоты.
- Я здесь по распоряжению Исе–тайчо, - коротко и сухо на автомате, как будто читает обычный рапорт, ответила на вопрос Кучики Сой Фон, слова Ренджи остались для нее эхом в помещении. Внешне ее гнев выдавали лишь пылающие ненавистью глаза, пульс был слегка учащен от резкого впрыска адреналина в кровь, сердце ускоряет свой бег, весьма зря. Ей срочно был нужен ультиматум иначе, кто знает, как она себя поведет. Масла и так в неистово полыхающий огонь ненависти подливала пропажа ее Тайчо, к которому так трепетно относилась девушка.
Следующая картина была будто в замедленной съемке. Предатель без наручников с капитаном аналитического отряда, нет, не идет, плывет так ненавязчиво, словно друг, провожает вечером свою девушку домой. Сой обдало немым холодом – Что за!??...- Слова Исе на мгновение изумили вспыльчивую особу, но холодный ум завершил все расчеты. Сой Фон услышала более чем достаточно, для того, чтобы вынести вердикт не в пользу Ичимару Гина. Ее приоритеты очень просты, в данном случае – предатель – это приговор. Он предал Готей 13, он наплевал на ответственность, обременяющие капитанские плечи, он предал веру своего отряда, что страшнее глупой смерти капитана на какой-либо миссии. Для него нет оправданий. Он не достоин понимания, ведь понять - значит простить. Это не приемлемо для задумчивой, пылающей ненавистью, девушки сейчас сидящей за столом, недобро скрестив руки на груди, хотя ей знакомо это чувство, и оно так больно царапает душу, именно сейчас.
Веки слегка задумчиво смежены, капитан отводит тяжелый взгляд в сторону. У Сой имелось определенно несколько вопросов к этому субъекту несчастного произвола человеческой жестокости в детстве, ведь он – альбинос, не такой как все, а значит – изгой.
Слова предателя позабавили своей наивностью, Сой Фон мало кому доверяет на самом деле, и Гин в их число явно не входит:
- С чего ты взял, что нам нужна твоя помощь и сотрудничество? – вызывающе слегка на взводе начала речь лейтенант, игнорируя приветствия и панибратское обращение Рангику к Ичимару. - С чего вдруг такая уверенность, что мы тебя не убьем сразу и не прямо сейчас?! – глаза сужались от вновь внезапно нахлынувшей ненависти. Лицо девушки каменным изваянием богини войны не изобличало ничего кроме равнодушия, лишь глаза жили своей отдельной независимой жизнью.

___________________________________
Внешний вид: Растрепанные волосы. Одежда спец. отряда: топ и хакама, которые порваны по бокам. На запястьях свежие ссадины. Сзади на поясе закреплен занпакто.

+1

32

С появлением бывшего капитана все разговоры стихли.
Все нелепые выяснения отношений с Сой Фон, разорванная обувь Иноуэ-сан и даже предстоящая беседа с сотайчо перестали иметь значения. Перед ними сейчас встала настоящая проблема.
Исида поднял ярко-синие глаза на скорчившегося в углу пленника. Его одежда была порвана, ожоги и пятна крови покрывали улыбающееся лицо. Квинси до этого видел бывшего капитана третьего отряда лишь мельком и тогда его поразил невозмутимый вид, хитрость и сила этого шинигами. Сейчас он выглядел совсем иначе, но все же не стоило списывать такого сильного в прошлом противника со счетов. Исида внимательно присмотрелся к бывшему капитану изаметил, что тот хоть и выглядел жалко, но на тонких губах играла хитрая лисья усмешка. Исида инстинктивно подвинулся, заграждая стоявшую рядом Иноуэ-сан. Та уже прекратила говорить что-то про личную жизнь Сой Фон и теперь ощутимо нервничала. Что-то почувствовала? Но что?
Капитаны стояли молча, никто не хотел высказаться первым. Казалось, что еще немного и все приступят к молчаливому голосованию, отправив пленника на смерть.

- Уничтожить? – в образовавшейся тишине голос квинси прозвучал особенно жестко. – Будь это только мое решение, то я проголосовал бы за уничтожение этой бесполезной развалины и предателя. Но разве не вы, шинигами, говорили о том, что необходимо сохранять баланс душ и уничтожали квинси из-за нашего стремления убивать своих противников. А теперь, стоит только появится кому-то, кто раздражает именно вас, - юноша поправил очки на носу. – Вы хотите стереть его, забыть о произошедшем. Это так?

Квинси выступил из ряда и оглядел каждого, кто находился в этот момент в комнате. Высказавшаяся минуту назада Рангику-сан, казалось, не заметила реплики квинси, настолько она была занята своими мыслями, а вот Сой Фон… о, да! Она была похожа на разъяренную кошку, готовую броситься в лицо каждому, кто подойдет к ней ближе, чем на метр. Иноуэ стояла позади и ее лица квинси не видел, но вряд ли девушка до конца поняла о чем он толкует и уж точно она должна быть против хладнокровного убийства пленного. Не дождавшись ответа от остальных капитанов, Исида обернулся к пленнику.
Ичимару Гин выглядел жалким, но не побежденным. Это неожиданно вызвало у квинси уважение. Пожалуй, не стоит уничтожать того, кто хочет сражаться за собственную жизнь. Особенно если этот шинигами может стать ценным союзником. Квинси хорошо знал каково это остаться одному среди врагов, каково это быть непринятым и хотя он не испытывал жалости к Ичимару Гину, скорее опасение и некоторый страх, разумом он понимал, что пленному стоит сохранить жизнь

- Я предлагаю, - наконец сказал Исида, снова оглядев собравшихся капитанов. – Сохранить предателю жизнь, но оставить среди нас на правах пленного и воина-смертника. Думаю, что ошейник, подавляющий рейацу и его собственного желание выжить может привести к весьма неожиданным и крайне интересным для нас результатам. Убить беспомощного на данный момент пленного было бы бесчетно, тем более, что он когда-то был офицером старшего звания. Впрочем, если офицер, - Исида обернулся к пленному. – Желает окончить жизнь достойно и совершить самоубийство, то нам не следует ему мешать.

Спокойно, словно уклоняясь в бою, квинси отступил на шаг назад и занял свое место рядом с Иноуэ-сан.

Отредактировано Ishida Uryu (2009-03-11 19:56:39)

+1

33

Кучики Бьякую никто не посмел бы упрекнуть в женоненавистничестве - он корректно общался как с мужчинам, так и с женщинами, но в нынешнем командном составе как назло подобрались такие образчики прекрасного пола, которые, будь Кучики понесдержаннее, он задушил бы собственными руками. Или подушкой. Да, лучше подушкой.
Отношение Бьякуи к Иноэ Орихимэ сводилось к чему-то среднему между равнодушием и молчаливым удивлением.  Удивление приходило каждый раз, когда капитан появлялась в поле зрения и особенно. когда она открывала рот, а равнодушие, как только девица исчезала. Сейчас был черёд удивления, к которому добавился стойкий привкус раздражения.
"Некоторым женщинам следовало бы рождаться немыми" --- раздражённо подумал Кучики, несколько раздосадованный такой бестактностью. Хотя, виновата была не столько бестактность, сколько неуместность вопроса, который больно ударил по совести капитана.
Кучики промолчал, дожидаясь ответа Сой Фон, который его так же неособенно порадовал. Наглые женщины прельщали его ровно на столько же, насколько и глупые, то есть совершенно не прельщали, но Сой Фон была человеком, от которого просто бесполезно было ждать чего-либо ещё. Такой уж был  у этой маленькой, сердитой пчелы  характер.
- Ичимару Гин изъявил желание стать нашим союзником в борьбе с Айзеном Соуске!

Не успел капитан открыть рот, чтобы прояснить ситуацию и навести порядок, как Исэ Нанао ввела в зал виновника "торжества". Предателя Ичимару. Мятежный капитан не особенно изменился за эти годы, разве что выглядел сейчас так, как, в общем-то,  и должен был выглядеть пленённый в бою шинигами: потрёпанным, но не сломленным. О, чтобы сломать бывшего санбантайтайчо, нужно было что-то во много раз большее, чем простое пленение, которого, судя по следующим словам предателя, он и добивался.

- Давненько не виделись, товарищи-капитаны. Я пришел не для того, чтобы говорить о том, что когда-то совершил ошибку и просить прощения у тех, кого задел. Я предлагаю шинигами сотрудничество - мои знание и сила взамен на более-менее дружеские отношения без ограничения свободы с вашей стороны.

Будь Бьякуя чуточку менее сдержанным и стой Гин немножко поближе, аристократ не сдержался бы, и от души врезал негодяю. Изо всех сил. Ударил бы прямо в лицо, чтобы кровь залила вечно растянутые в усмешке тонкие губы, чтобы эта бледная гадина упала, и долго не могла подняться, чтобы...
"Я должен мыслить рационально. Обдумать это... предложение. Взвесить все "за" и "против", и призвать к тому же остальных членов совета... Я должен..."
Он сам не заметил, как пальцы сжались в кулак, а зубы скрипнули.
"ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ПЫТАЛСЯ УБИТЬ МОЮ СЕСТРУ."
"Да, но мы не можем просто так игнорировать его заявление. Он мог бы стать действительно мощным союзником..."
"ЭТОТ ЧЕЛОВЕК РАЗРУШИЛ МОЙ ДОМ".
"Он может прояснить нам дальнейшие планы Айзена... Если только не лжёт. Но вероятность того. что он лжёт составлят девяносто..."
"ЭТОТ ЧЕЛОВЕК УНИЧТОЖИЛ ВСЁ, ЧТО БЫЛО МНЕ ДОРОГО"...
"...И пусть он не делал этого лично - за всем этим стоял именно он. И теперь этот предатель посмел прийти сюда и навязывать своё сотрудничество.. Нет, свою дружбу! Дружбу!"

Он как во сне слышал недовольный голос Сой Фон, говорящей то, что наверняка хотел сказать каждый из стоящих перед ним, но слова Ишиды словно разбудили его, и сердце снова болезненно сжалось.  Некое предубеждение перед квинси заставляло поддаться порыву и выкинуть мальчишку-чужака, смеющего решать судьбу чужого дома, но...
--- Я... --- "Я ненавижу этого предателя так же, как должны ненавидеть его все вы. Он отвратителен мне, и всегда был отвратителен, и земля с облегчением вздохнёт, избавившись от необходимости носить его. Это наша победа, и мы сами достигнем её, потому что Ичимару Гин должен умереть. И не важно даже, как пройдёт его казнь. Я верю, что его смерть станет первым шагом к уничтожению власти Айзена".  --- Я считаю, что в словах капитана Ишиды есть рациональное зерно, но пока воздержусь от высказывания собственного мнения. Вместо этого я хотел бы выслушать от вас конкретные предложения, Ичимару. И, полагаю, до того, как мы их услышим, нам следует воздержаться от поспешных решений. Что касается вашего вопроса,  капитан Иноэ, если бы сотайчо мог присутствовать на этом собрании, он бы, без сомнения, на нём присутствовал.

"Я не буду ничего говорить. Пока. Я могу ошибаться... И эта ошибка может стоить жизни многим... Я не имею права на собственное мнение. Я должен забыть о себе, и помнить сейчас только о благе шинигами и чистых душ... Никаких эмоций. никаких чувств. Только расчёт... Ками... это никогда не было так невыносимо..."

+1

34

Маюри молчал, на его лице было выражено бесконечное презрение к окружающим. Старые капитаны были единственными, которые не вызывали его почти полностью. Со временем приходится понимать, что сброд, который находится рядом вовсе не такой уж и сброд. У них есть мозги, даже если в зачаточной стадии, но мозги. Они знают, что такое- быть шинигами. Одна может и бешеная, другой- наоборот слишком деревянный, но мозги есть, черт побери!
Тайчо не хотел привлекать к себе внимания, он сначала послушал, что говорят другие. Ну что же ты, Бьякуя, строишь из себя третейского судью? Я же знаю, ты мечтаешь убить Гина. Твоё спокойствие СЛИШКОМ ледено, руки ЧЕРЕСЧУР спокойны, взгяд БОЛЕЕ ЧЕМ невозмутим. Послышался легкий смешок. Будто заскрипела дверь.
- Ну здравствуй, Ичимару Гин. Давно не виделись. Твоя дружба- именно то, чего мне не хватало всё это время. Когда я смотрю на жалкое подобие своей лаборатории тут, я думаю- " Как же там Гин? Хорошо ли ему? Не хочет ли он со мной дружить?". Благодаря твоей тупости, Гин, шинигами лишились того, что создавалось веками. Хотя я никуда не спешу.- голос тайчо звучал презрительно и нахально., - тем не менее я рад тебя видеть, о да. Я думаю ты заслужил смерть. Но раз ты уже заикнулся о передаче знаний, всегда пожалуйста.
Маюри оглядел присутствующих, тяжело вздохнул и с деланной грустью в голосе сказал:
- Предлагаю передать мне Ичимару для извлечения данных и дальнейшей казни. Чувствую, внутри себя многие из вас радуются, услыша это, в частности ты, Кучики. Но я уверен, что вы не согласитесь, потому, что знаете, что всегда страшно убить то, что сильнее тебя. Тем более многие из нас заслуживают смерти
Золотые детали на маске блестели особенно зловеще, от приближения к Гину, на его лице появился фиолетовый рефлекс от маски.

+4

35

Абараи уже успел отключиться от прений с Орихимэ поскольку спор на тему бессмысленных вопросов считал пустым, а уж подолгу убеждать девушку в том, что все хорошо, даже больше, - в полном порядке, было выше его сил и терпения. Он упустил её историю о сплетнях маленькой фукутайчо Зараки, и только краем взгляда отметил раздраженность последнего. Кажется, Ренджи отлично его понимал. Все шинигами, начальствующий состав канувшего в лету Готей-13, ожидали полноценного начала собрания с разбирательством недавних происшествий, в детали которых непосредственно был посвящен сам Абараи. Лично.

Капитан дозорного отряда не сомневался, что вскоре увидит самого Ичимару Гина. Каким экс-капитан мог быть после беседы с Исэ-тайчо, оставалось под вопросом, однако Ренджи, не смотря на сдержанное негодование по поводу находящегося в городе предателя, предпочел бы увидеть лисьеподобного капитана если не подавленным, то хотя бы со стертой ядовитой ухмылкой на лице.

Не успел красноволосый шинигами об этом подумать, как в зал для собраний вошла сама тайчо аналитического отряда, ясное дело, не сама. «Гвоздь программы», главный герой и по совместительству «кауза каузарум» беспорядков среди шинигами – слухи по гулким коридорам туннелей подземного города разносились мгновенно, нарушая дисциплину, волнуя умы, заскучавших от однообразия, подчиненных – появился вслед за девушкой сразу же, не заставив себя ждать. Нанао строго обвела присутствующих взглядом серых глаз и огласила желание светловолосого экс-тайчо, только здесь Реджи с негодованием заметил, что у пленника свободны руки. Неизвестно откуда взялась у него злость на этого шинигами, которому было дозволено слишком много, особенно если учитывать столько всего «хорошего» он успел натворить прежде, чем предал, сбежав с Айзеном в Уэко Мундо. Абараи попытался успокоиться -  глубокий вдох и выдох – помогало слабо, а рука все же самопроизвольно легла на рукоять Забимару, что могло означать то, что если драка будет возможна и найдутся те, кто не побоится справедливого гнева со-тайчо, который несомненно решил оставить поганца в живых,  и кто поддержит бунт, оружие пойдет в бой и вряд ли останется не таким же чистым.

- Я пришел не для того, чтобы говорить о том, что когда-то совершил ошибку и просить прощения у тех, кого задел. Я предлагаю шинигами сотрудничество - мои знание и сила взамен на более-менее дружеские отношения без ограничения свободы с вашей стороны. - спокойный и, как показалось Абараю, надменно-лукавый голос альбиноса, заставил дрогнуть руку, плотней сжать пальцами катану.

-  Да он издевается?! Только такой, как он, Ичимару Гин, мог после всего содеянного -  предательства тех, кто ему верил, дважды предательства, вернуться обратно, к своим врагам, устанавливать мир… невероятно, как он может после всего этого говорить о сотрудничестве!? – Абараи явственно бесился, накручиваясь, как пружина в механических часах. Одну вещь, которую он никак не сможет забыть… тот позор и стыд за то, что остался в живых, после того, как у него из рук вырвали Рукию, оставив захлебываться в луже собственной крови. А потом была вспышка – яркий блик от безупречной стали Шинсо, которое воткнулось чуть ниже груди очень важного для Абараи шинигами, и боль… не в силах подняться, приползти вместо пушечного мяса, застилая любимых людей, и самое сложное – не дай ками-сама, потерять сознание. Ренджи прекрасно знал, что никогда не забудет того дня… но ненависть по-настоящему в полной мере почувствовал только сейчас, когда враг снова вторгался в его жизнь, который одним взглядом переворачивал внутренности. Абараи-тайчо с силой сжал кулак.

Словно в ответ на его мысли взбунтовалась ранее сдержанная Сой Фон. Значит, не одному ему Гин допек и шанс сорвать свою злость еще будет. Каков будет исход поединка, если таковой произойдет, в тот момент Ренджи не думал, ему было все равно. Красноволосый капитан и сам не понимал, что именно его так возмутило, задело, взбесило в сложившийся ситуации - то ли свободные руки Ичимару, свидетельствующие о полной свободе действий, безнаказанности, о том, что он практически оправдан, то ли вызывающе самонадеянное спокойствие экс-тайчо, но очень хотелось последовать примеру фукутайчо отряда разведки, выплеснув экспрессию на бывшего капитана.

Ренджи решительно сделал шаг навстречу вчерашнему пленнику, но беспристрастный голос Исиды заставил его остановиться. Как ни странно, квинси говорил вполне разумные вещи, которым хотелось следовать, капитан дозорного отряда незаметно отступил, все еще не отпуская из рук занпакто, но он должен был что-то сказать, выразить свое несогласие, Ичимару не должно было быть рядом с ними, иначе – это будет не жизнь, а испытание, но тут раздался голос Кучики-тайчо и Абараи замер, не сказал и слова, тихо щелкнув пастью.

За те года, пока Ренджи служил у Кучики-тайчо, Абараи привык, что капитан всегда поступает согласно своим суждениям и никогда так, как бы он хотел. Хотя не исключено, что капитан отряда градоуправления действительно считал, что Ичимару Гин может стать ощутимой помощью в борьбе против Айзена, возможно, он в это верит и с точки зрения рациональности – это верное решение.
- Но как он мог забыть? Ведь это именно он в последний момент напоролся на Шинсо, спасая Рукию! Мэнос дери, неужели забыл?! -  Ренджи было трудно понять, что на самом деле думает его бывший тайчо и как думает он сам, единственное, что Абараи-тайчо осознавал, что теперь он сам в силе приказывать, нести ответственность за свои приказы и от его голоса тоже что-то да зависит.

- Нет, я не согласен,  Кучики-тайчо, Исида-тайчо. – внезапно заговорил Абараи, как можно более спокойно, повернувшись к капитанам. – Ичимару Гин, экс-тайчо Готей-13 – предатель. Я ему не верю, он предал дважды, думаю, предаст еще раз. Ему не место среди нас… - красноволосый хмуро замолчал.

После того, как высказался обычно молчаливый Куротсучи-тайчо, Абараи счел нужным совсем отойти в сторону, сдержав себя. Он сомневался, что слова капитана исследовательского отряда воспримут всерьез, потому решил подождать, как будут развиваться события дальше, ведь для принятия окончательного решения потребуется время.

+1

36

Только в добрых детских сказках красивые принцессы способны силой своего чистого сердца спасти раненого дракона. Только в этих красивых сказках. Но, жизнь к сожалению, совсем не похожа на сказки.
Рядом щелкал и скрипел зубами Ренжи-сан… Звук прекрасно вписывающийся в атмосферу. Как много тяжелой ненависти. Давит на виски, давит, сжимает сердечко ледяными обручами. Можно сжимать слабые руки в кулачки и кусать губы, смотря на тех кто был рядом с ней все эти три года, искать оправдания их словам, их жестокости, искать оправдания для насмешливой фигуры в грязной белой одежде, вспоминая какая на самом деле эта ткань мягкая и теплая… Искать и находить, находить, находить…

- Нет! – слишком громко. Почти крик. Вот на нее то сейчас уставятся все. Какая-то девчонка-человек и повышает голос, да еще и как, - Я против смерти Ичимару-сана.
Все. Минута водораздела. Серые глаза спокойно и упрямо смотрят на собравшихся. На всех и ни на кого сразу. Пусть думают про нее что хотят теперь. Пусть вспоминают про то, что она одна из риока, которые когда-то вторглись в Сейрентей спасать приговоренную к казни девушку вопреки всем законам. Пусть вспоминают, что она – тоже предательница, для которой жизнь друзей оказалась дороже собственной свободы и она продала себя хозяину Уэко Мундо за спокойствие дней для своих близких. Пусть вспоминают как Куросаки-кун убил двух капитанов и ушел за белые стены снежной крепости. И пусть все прекрасно знают, что она любит этого рыжего недотепу до сих пор. Пусть вспоминают и скрипят зубами, как Ренжи-сан. Пусть метают из глаз молнии, говорят гадости и угрожают ей. Ее уже ничего не заденет – по сравнению с тем, что говорил ей Улькиорра это не страшно. Она сказала свое слово. Она сейчас для них слишком ценная, она имеет право так говорить. Ее не тронут, потому что только она умеет возвращать к жизни. Она до последнего будет против смерти Ичимару. Потому что знает – ему верить можно.

- Нет. Я против казни, опытов и пыток, - Жизнь не сказка, и все поменялось местами, превращая сумасшедших ученых и бессердечных рыцарей в войско добра, а настоящих «злодеев» в нуждающихся в защите. Да. Жизнь не сказка, но маленькая Принцесса попробует защитить раненого дракона.

Он неожиданно помог, когда она уже совсем отчаялась. Холодными и неприятными лентами просачивается в ее комнату знакомая рейацу. Улыбка от одного края лица до другого и больная складка между бровей.
«Ори~хи~мэ-тян хочет спасти друга?»…
Он не убил их…
«Спасти?...»
Щелки глаз приоткрываются блестя красным.
«Спасти.. спасти…»
Когда он зашел в комнату, она подумала что его одежда похожа на колокольчик, качаются звеня полы хакама-юбки.
«Спасти… спасти. Друга?...»
Да, ее выпустили, она спасла. Рыжеволосая женщина улыбается альбиносу как старому другу. Другу?
«Спасти… друга… друга… друга…»
Чьего друга она спасала? Своего или его?

- Нет, - твердое и тихое, но еще упрямей, чем первое, - Вы говорите ужасные вещи. Вы все. Разве справедливо убивать без суда и следствия только потому, что человек совершил ошибку? Разве нужно его наказывать за то, что он хочет ее исправить? Или по вашему правильно рубить протянутую к вам руку? Это…Это противно просто, - она поворачивается чтобы заглянуть в глаза Исиде, - И ты, Исида-кун… Знаешь, пока я была к Лас-Ночес из меня никто не делал смертницу. Меня не пустили на опыты. А еще меня не держали раненую в подземелье. Мы боремся на стороне добра и вы считаете себя правыми, так почему же тогда вы хуже чем они?  У меня нет причин не верить его словам. Я хочу верить. И я знаю, что верить можно.

+2

37

А вот и Ичимару пришел. Его не встречали барабанной дробью, не ревели восторженные фанфары - Гина встретила холодная тишина. Он первый нарушил эту тишину, сказав несколько слов, со своей извечной улыбочкой на лице... А потом шинигами начали говорить, один за другим, осуждать и оправдывать.
Зараки не слишком пристально вслушивался в речи других участников совета - вся эта словесная шелуха уже давно и страшно надоела капитану боевого отряда. Суть все равно заключается в двух-трех коротких словах, произносимых обычно в начале или конце "выступления".
Хорошо же его потрепали... Это шинигами постарались, или "свои" же в задницу пнули? - чуть ухмыльнулся Кенпачи, рассматривая бывшего капитана третьего отряда, а ныне безвольного пленника подземного города. - И зампакто у него отобрали... Он один представляет из себя такую страшную опасность? Что-то сомнительно...
Зараки чуть слышно вздохнул. Из слов Гина выходило, что он совсем не против своего пленения, и даже наоборот доволен, поскольку планирует вновь вернуться в ряды шинигами. Это не особо порадовало Кенпачи - драться с теми, кто с тобой по одну сторону баррикад - затруднительно, хотя вовсе не невозможно. Но было кое-что, способное вызвать интерес, а именно крайняя осведомленность предателя в делах Айзена.
Может, он знает секретные проходы в покои Эспады? - во всех этих тайных лазах и прочих ухищрениях Кенпачи разбирался мало, но был уверен, что такие вещи существуют. Для шинигами главное пробраться за неприступные стены Сейретея, а там уже можно будет запросто разобраться, чью морду бить и как долго. Хотя Кенпачи больше обрадовался бы, если Ичимару найдет способ выманить всех приспешников лже-бога в чисто поле.
Впрочем, впустую мечтать Зараки себе никогда не позволял, поэтому вновь постарался вникнуть в суть происходящего на собрании, взглядом перемещаясь от лица к лицу говоривших капитанов. Слова сыпались как горох, но Кенпачи они не интересовали - он вслушивался в голос шинигами, различая в нем самые различные эмоции. В словах Сой Фон явно закипал гнев - не здоровая, радостная ярость, которая должна присутствовать в каждой битве, а именно гнев и черная ненависть. Исида и Бьякуя, как обычно, говорили заумно, но спокойно. Капитан дозорных явно был не в духе. Зараки нахмурился, заметив что руки Ренджи лежат на рукояти зампакто.
- Что за хрень ты творишь, Абарай? Гаденыш безоружен, неужели у тебя не хватит силенок просто задушить его голыми руками? - это были первые слова до сих пор молчавшего Кенпачи. Взгляд капитана одиннадцатого красноречиво буравил руку Абарая, лежавшую на рукояти Забимару, недвусмысленно подсказывая тому, что именно за "хрень" Зараки имел ввиду.
Разочаровываешь меня, старик...
Увы, этой далеко не лестной по отношению к Ичимару фразочкой могучий капитан привлек к себе внимание. Теперь болтовни ждали от него. Свободный от повязки глаз Зараки устремился в сторону пленника.
- Кто как, а я против казни пленника, - сухо заявил Кенпачи. - Невелика честь - убивать безоружного. Если хотите от него избавиться, дайте ему в руки оружие и возможность сражаться за собственную жизнь. Хм... - Зараки ощутил, что нужно еще что-нибудь добавить, как-то подробнее пояснить собственное решение... Но произнес только три слова:
- Я все сказал...

+2

38

Тишина и оторопь, воцарившиеся при появлении Ичимару в зале собраний, должны были сменится шквалом перекликающихся голосов, стремящихся выразить свое отношение к сложившейся ситуации. Но этого не происходило. Замешательство – вот то, что Иичмару с легкостью посеял в стройных рядах бывшего Готей. Первой откликнулась на слова Гина именно его давняя подруга. Нанао сочла это вполне логичным и ожидаемым. Вряд ли еще кто-то из присутствующих, кроме Матсумото-тайчо, мог представлять подобное развитие событий. Не ожидать, а именно представить. Представлять себе, как дорогой (а ведь ходили слухи, что Ичимару был ей дорог) человека вернется, пусть даже разум твердит, что это безумие. В мыслях, опьяненных саке или вечерней дремой, твердить слова, которые она могла бы сказать при встрече; воображать, что он мог бы ей ответить. Исе-тайчо могла понять рыжеволосую шинигами, ведь она тоже ждала дорогого ей человека. Ждала несмотря на то, что его возвращение было невозможным – не потому, что он предатель, не потому, что он враг, а потому, что его просто больше нет в живых. И стоило больше трех лет убеждать себя в этом, чтобы сейчас всего лишь мимолетной фразой белый лис перевернул все с ног на голову, заставив сердце болезненно сжиматься, а воображение рисовать картины потенциально возможной встречи маленькой Нанао-чан со своим, теперь уже бывшим, капитаном. Но в отличие от Нанао-чан, прагматичная Исе-тайчо, столь быстро повзрослевшая за эти холодные, зимние годы, отдавала себе отчет в том, что мечтания не могут быть средством достижения цели.

" - Матсумото – неизвестно, но большая вероятность, что За," - выслушивая и внимательно осматривая присутствующих, Исе-тайчо пыталась предугадать какими будут результаты голосования, если оно все же состоится. " - Фон – Против. Исида – За. Кучики – сомневается, но есть вероятность, что За. Маюри – равнозначно ответу Против. Абарай – Против. Иноуэ – За. Зараки – За."
Расклад получался не так плох – не плох для Ичимару, но никак не для строгой Исе-тайчо.
«Пятьдесят на пятьдесят» для капитана-аналитика не вариант. Особенно сейчас, когда на собрании нет сотайчо, когда одно из решений главнокомандующий не одобрит. Сейчас, когда Хитсугая не разделит мнения половины капитанов… но какой из этих двух половин? Ответа на этот вопрос Исе-тайчо не знала, но знала, к какой из этих двух половин будет принадлежать она сама.

- Бывший Готей так силен, что не принимает ничьей помощи? – Воспользовавшись паузой, наступившей после слов Кенпачи – в отличие, от других тайчо, капитан аналитик и не ожидала продолжения – Нанао решила принять участие в обсуждении, так как до этого момента, она выполняла лишь роль молчаливого наблюдателя, явно знавшего больше, чем остальные. - Тогда почему вот уже более трех лет нас согревает искусственное солнце, а мы находимся глубоко под землей? – Прямой, ясный взгляд синих глаз, обращенный на Совет капитанов. Без вызова. Лишь привычная серьезность, которую выдавали слегка подрагивающие брови. -  Пока Ичимару наш враг, осужденный на казнь, он всего лишь один из тех многих неприятелей, которые погибли на поле боя. Принесла ли их смерть нам победу? – Спокойный ровный голос, хотя подобные слова должны произноситься, как пламенная речь – Исе-тайчо не из тех шинигами, которые будут доказывать что-то расплескивая эмоции, как пьяный гуляка, разбрызгивает на друзей саке, ни к месту размахивая руками в момент произнесения тоста. - Принесет ли нам победу над Айзеном смерть Ичимару Гина? Или это просто способ смыть пятно позора с тех, кто когда-то не смог предвидеть его предательство? " - А сможем ли предвидеть сейчас? Положение у нас незавидное, но оно не так плохо, как могло быть. «Не навреди!» - эта истина, которую проповедовала Унохана-тайчо, но и «риск – дело благородное»"

Сомнения, так не к месту появившиеся в душе Исе-тайчо, заставляли голос менять интонация, а это было недопустимо, поэтому Нанао предпочла замолчать, чтобы дать присутствующим возможность высказаться – согласиться или опротестовать. Исе спокойным, привычным движением поправила дужку очков. Казалось бы, пустяковое движение, но оно всегда помогала собраться, а собранность сейчас была необходима как никогда.

+1

39

оос: Все писали про то, что находятся в зале собрания, контактируют друг с другом, но я в целом так и не понял, кто где находится. Лично мне комната для собрания представляется похожей на Сейретеевскую, только со столом. Соответственно место сотайчо во главе стола напротив входа, а все остальные капитаны располагаются четные по левую сторону от сотайчо, нечетные по правую. Если считать подотряды у нас 10 отрядов. Если опустить двойную нумерацию, то располагаться по  местам они должны примерно так – Исида, Зараки, Куротсучи, Абараи и Матсумото по левую сторону от сотайчо, Комамура, Сой, Иноуэ, Бьякуя, Нанао. Это я принимаю за абсолют, раз уж никто ничего насчет этого не прописывал.
Матсумото, Сой Фон и Куротсучи сидят на своих местах. Абараи изначально занял свое место, а потом подошел к Исиде, после отойдя к углу. Туда же подошли Иноуэ и Матсумото, которая потом вернулась на свое место. Соответственно в самом удаленном углу сейчас компания из 4 человек (это видимо какая-то форма боязни одиночества). До этого момента все понятно, потом приходит Бьякуя, проходит во главу стола и тут начинаются косяки. Чтобы сравняться с Кучики мы с Нанао должны пройти весь зал, мне кажется это нелогичным, поскольку все, кто отчитывался, всегда стояли у входа. Кроме того, это банально провокационно и опасно, поэтому, если Кучики-сан не будет возражать, я бы попросил его подправить свой постик. И не вставать на место сотайчо, а остаться у входа.

Себе я это представляю примерно таким образом:
http://s45.radikal.ru/i109/0903/18/6cfac0a261a3.png

+3

40

оос: а вот собственно сам пост. Я понимаю, что одолеть его будет нелегко, но я тоже устал его писать, так что читайте.

Если в этом зале и находился человек, мнение которого что-то значило для бывшего капитана третьего отряда, то им была Матсумото Рангику, девушка, которую он когда-то спас от голодной смерти. Рыжеволосая красавица, вызывающая едкое желание быть лучше, чем он есть на самом деле, когда-то раз и навсегда заняла важное место в его жизни. Она единственная имела право что-то предъявлять. Только перед ней Гин чувствовал себя виноватым.
Но в глазах цвета чистого, осеннего неба, не было ни осуждения, ни укора, ни неприязни. Они даже ничего не требовали, лишь беспокоились о его состоянии. Всегда отдавая себе отчет в своих поступках, Ичимару не удивлялся логичной на них реакции и не мог надеяться, что Рангику не отвернется после всего этого от его бедовой персоны, но надеялся, и как оказалось не зря. И пусть Гин знал, что в случае необходимости она направит на него занпакто, ему достаточно было знания того, что Матсумото принимала его таким, какой он есть, со всеми недостатками, а её улыбка и слова откровенно грели сердце.
Их разделяли три шага из его предательства, трех лет и кучкой капитанов, не спускающих глаз с Ичимару, но это все не помешало ему подойти почти вплотную, благо идти пришлось совсем недалеко. Рангику сидела совсем не далеко от входа. Если принцип рассаживания капитанов не изменился, то отряд, которым она руководила, был одним из последних.
- Всего лишь встреча с твоим бывшим капитаном, - легко, будто извиняясь за свой внешний вид, пожал плечами Гин. «Я рад, что с тобой все хорошо, Рангику», - острая линия глаз чуть смягчилась, когда белые пальцы легко коснулись золотого локона. - Пришлось приложить немало усилий, чтобы нечаянно не убить его, но теперь уже волноваться не стоит. Все намного лучше, чем выглядит.
Прекрасно понимая, что Матсумото так или иначе узнает, если уже не знает, о том нелепом бое с Хитсугайей, Ичимару предпочел сообщить о нем лично. Можно было, конечно, добавить что-нибудь вроде «я хотел только поговорить, но мальчик видимо соскучился по острым впечатлениям», но это бы выглядело как оправдание.  В любом случае, он бы мог сказать ей многое, но сейчас было, к сожалению, не то время и место. Слишком много народа, так и норовящих влезть в разговор.

- Потому что вам нужна моя помощь, Сой-чи, - насмешливо бросив один окрашенный красным взгляд в сторону прираздетой шиноби, ответил Ичимару, с удовольствием растягивая каждое слово. – Помощь, чтобы спасти дорогого тебе человека. Йороучи-сан всегда любила погулять, но в этот раз выбрала самую неудачную территорию. Неужели тебе совсем не интересно, как она себя чувствует в камере у Айзена?
Гин сделал небольшую паузу, давая возможность Сой Фон осознать сказанное. Очень удачную паузу, учитывая, что пять отметин на его груди, скрытые тканью двойного косоде, болезненно закровоточили, обозначая очередной акт в борьбе проклятия с контролем Айзена.

«Квинси», - насмешливо охарактеризовал Ичимару и общую позу вещающего юноши, и тон, и уверенность в том, что с его мнением будут считаться. Рядом с ним назначением на пост капитана лечебного отряда Иноуэ, казалось более чем логичным. Этого мальчишку он почти не знал, но припоминал перебинованного брюнета, вынужденного глотать пыль под давлением его реяцу, на холме Сокиоку. Тогда он почти пожалел детишек, которым хватило смелости пойти против всего Готея-13, сейчас самоуверенный мальчишка его слегка раздражал.
- Я смотрю квинси легко быть таким смелым против безоружного, когда на его стороне капитаны бывшего Сейрейтея, - убить его было так просто и достаточно показательно для тех, кто также считал поверхностные повреждения тяжелой травмой, а добровольное сдачу пленением. – Смелым и сильным. Особенно для человека ровным счетом ничего не добившегося в своих попытках спасти собственных товарищей и дом, - протянул Ичимару, с усмешкой переведя взгляд на Иноуэ. Ей как никому лучше известно, кто помог ей уйти из Уэко Мундо. - Но, к твоему сожалению, я не следую такой удобной гордости, которая позволяет в любой момент убежать от ответственности за свои поступки.

«Ярэ-ярэ, жизнь его совсем ничему не учит», - отметил лис насмешкой ход Бьякуи. «А как же желание отомстить за обиженную сестренку?»
Если хорошо знать капитана Кучики то можно легко прочитать по надменному лицу все бушующие внутри эмоции. Гин не мог похвастаться близким знакомством со столь представительной персоной, но зная Бьякую ещё с детства, он был прекрасно осведомлен о его темпераменте, а такие вещи, как известно, с годами не меняются. Кроме того ни разу не упуская возможности побеседовать с членом благородного семейства, Ичимару научился различать оттенки Кучиковского раздражения. Сейчас Бьякуя находился на самом неприятной для окружающих стадии – «кипящая валерьянка».
- Вот он, достойнейший образец для подражания, - привычно пропел Гин, все более растягиваясь в широкой улыбке. Ситуация, в которую он попал, становилась настолько забавной, что даже болевые импульсы не портили приподнятого настроения. – Наверное, это сложно – следовать закону, который чуть было не казнил вашу сестру, но ищет оправдание для очередного предателя?

Голос Куротсучи Ичимару узнал бы из тысячи, настолько бесподобным и неподражаемым он был. Его речь всегда вызывала у Гина приступ молчаливого хихиканья, слишком уж нелепо выглядел этот вечно важничавший шинигами со своей доставшей абсолютно всех привычкой качать права. Впрочем, подобное отношение к бывшему капитану 12 отряда было только на руку лису. Он был единственным, кого в Готее недолюбливали больше, чем Гина.
- _Моей_ тупости? – брови альбиноса демонстративно приподнимаются вверх. - А ты ничего не путаешь, Куротсучи? Мне вот казалось, что это вы, а не я, сидите в своих норках, боясь нос наружу вытащить, но может быть я чего-то недопонимаю? - хмыкнул Ичимару на нелепые обвинения во всех бедах. «Не слишком ли много для одного скромного меня?»
Куротсучи подобрался совсем близко, давая возможность оценить преимущества нового головного убора - сантиметров десять он точно добавлял бывшему капитану двенадцатого отряда, соответственно выводя его общий рост на отметку Ичимаровского. Не самая приятная близость. 
Ичимару опустил руку, становясь к ученому вполоборота. Он никогда не считал Куротсучи «сильным» капитаном, если под силой иметь в виду именно боевые таланты. Наоборот, если брать старый состав Готея-13, тот, пожалуй, отличался наименьшими силовыми показателями, но это с лихвой компенсировал изобретательный и цепкий ум, которым, в общем-то, Маюри и пользовался. Бывший капитан двенадцатого отряда был единственным, кто представлял реальную опасность. Не обремененный ни моральными законами, ни собственными принципами, не уважающий жизнь и заботившийся лишь о своих исследованиях ученый мог сильно помешать планам Ичимару. В его словах как всегда присутствовало именно рациональное звено, вызывающее одобрительную, но совсем не добрую усмешку со стороны Гина. Вариант «лаборатория Куротсучи» совсем не вписывался в ближайшие планы Ичимару. Лис не был врагом своего здоровья и не страдал жаждой общения со вторым директором ИИ. Сотрудничества на насильственной основе не будет, а это означало бы провал. Другой вопрос, что к рациональному звену Маюри редко прислушивались, поэтому оставалось только промолчать, улыбаться и ждать возражений со стороны союзников.

Ситуация тем временем накалялась, доходя до точки, когда воспитание, природная и не совсем уравновешенность перестанут сдерживать шинигами. Первый шаг в это сторону сделал Куротсучи, но именно ему было плевать абсолютно на все, кроме того, что он мог посчитать интересным, а вот кипящий праведным гневом Абараи вряд ли будет задумывать о рациональности того или иного решения. Как и предполагал Гин все, чего жаждал рыжеволосый капитан – это мести, желательно исполненной собственными руками. Его фигура буквально полыхала жаждой убийства, но это мало волновало Ичимару. Один он опасен не был, но драться со всеми капитанами одновременно, с учетом того, что отданное занпакто ещё надо было вернуть, представлялось неприятным, а именно к этому могла привести атака колеблющегося Абараи. Впрочем недоопасения не оправдались. Рефлекторно захлопнувший пасть  после слов Кучики-тайчо Ренджи, отступил, сказав только свое бесспорное «нет».

Чуть надрывный голос Орихиме ворвался в образовавшуюся тишину, оправдывая Ичимаровские надежды. Гин лишь довольно усмехнулся, вслушиваясь в сбивчивую, давящую (о, чудо!) на совесть капитанов речь преемницы Уноханы.
- Хватит тебе, Орихимэ-чан, - бледные пальцы зарылись  в белые волосы, - ты ставишь меня в неловкое положение.
«Гаденыш?!» - не то, чтобы обиженный Гин удивленно сморгнул. То ли бывший капитан 11 отряда возлагал на Абараи большие надежды, то ли ранения Ичимару выглядили совсем непредставительно. - «Меня гаденышем не называли с малолетства», - досадливо глянув в сторону Иноуэ, Ичимару в который раз за сегодня подумал, что поспешил напугать девушку, не дав ей возможность себя подлатать. Раны, нанесенные Хитсугаей, вряд ли бы помешали, решив Гин воспользоваться своими боевыми талантами, но у окружающих видимо складывалось другое впечатление. 
- Прости, что расстроил тебя в камере, - без нотки угрызений совести продолжил Гин свой разговор с рыжеволосой девушкой, - но ты не могла бы завершись восстановление?

Голосование подходило к концу превосходив все его надежды. Ичимару был почти разочарован!  Как минимум половина шинигами были готовы принять присутствие предателя рядом, да и категоричных «отказов» было не так много, как Гин думал. Все что оставалось на данный момент, это вежливо указать шинигами на то, в каком положение они сейчас находились и тут Нанао-чан оказалась как раз кстати, в устах Ичимару это выглядело бы откровенным  издевательством, чем собственно и являлось.

+8

41

"Хитрец, как же разнопланово он действует."
Маюри всегда всё решал наперед. Именно это позволяло ему почти всегда выходить сухим из воды. На каждое слово у него был ответ, на каждый вдох- выдох, на неудачный шаг- запасной план.  Однако ему не удавалось лишь одно-  управлять умами людей, не внушая им ужаса. Шинигами никогда не слушали его, более того его боялись, еще с момента заключения. Лишь когда им что-то надо было от него, информацию, данные, план, к нему обращались. Лишиться Куротсучи было бы неисправимой ошибкой для всех, так как он хранил намного больше, тем исследования и архивные данные. Маюри умен, но ,увы, не хитер. Он может соврать, скрыть что-то, замолчать когда нужно, продумать всё наперед, извлечь выгоду из всего, но это и хитрость- не синонимы. А Гин был хитер. Даже не обладая таким стратегическим умом как Куротсучи, он блестяще заставил всех играть по его правилам. Его уже точно не убьют, он спасся от этого с присущей ему лисьей элегантность. С чего же он начал? С Рангику, безусловно, но не только потому, что их связывало многое, и это был наверно единственный человек, кого Гин бы не убил прямо сейчас, сию секунду, а еще и потому, что сердца многих растаят от того, что он так смотрит на нее. Как можно казнить такого преданного друга? Кто потом? Сой Фон. Правильный ход. Её пыл нужно было охладить. И как же? А просто- сказать что её наилюбимейшая хозяюшка в опасности, это затмевает любые зачатки здравого смысла у Сой. Она готова биться за нее, даже ничего не уточняя, как тогда с Риоко. Что ей стоило немного гибче подойти к вопросу? Нерушимые принципы и уверенность, что откуда сбоку, сверху, не важно, говорят правду.  Что сделал Ичимару потом? Унизил квинчи, к которому итак все относятся немного снисходительно, тем самым еще больше укрепил свои позиции как говорящего разумные вещи экс-тайчо. Поставил на место Кучики- как орешек щелкнул, это было очень легко, потому что стоит тебе совершить ошибку в прошлом, все обязательно будут помнить об этом. Бьякуя- не исключение, он просто жертва ситуации, на его месте мог бы оказаться любой. Наконец, Маюри.
Когда он говорил, что все заслуживают смерти,  он не врал. Каждый, если покопается немного в своей истории найдет что-то: жест, взгляд, дело, за которое его можно сразу же казнить. Тупости, Гин, именно тупости. Но ты прав. Мы действительно сидим здесь и прячемся, корчим из себя судей, наверняка это забавно выглядит с твоей позиции. Будто детишки судят взрослого, который отобрал у них игрушку, но не спрятался, а просто стоит и снисходительно смотрит на них. Ты победил, у тебя было всё, и вдруг ты "случайно" оказываешься тут, попадая под суд капитанов, но заранее зная, что тебя не убьют. Глупость полагать что это всё- просто так. Они помилуют тебя, пусть будут следить, это такая ерунда, тем самым развяжут тебе руки. И ты еще придешь ко мне, Ичимару. Нам есть что обсудить с тобой. Например Холм Сокиоку. Был бы наш со-тайчо-тян немного опытнее и разумнее- казнил бы тебя без промедления.
Тайчо снова бросил взгяд на Гина, чтобы понять выражение его лица. Это было уловимо. Он играл с капитанами-детишками, путая их, смеясь над ними, делая вид, что смеется с ними. Куротсучи даже позавиловал этому. Если бы у него получалось так играть на струнах душ людей, тогда его власть была бы безграничной.  Ведь одними угрозами не добьешься многого.
Учёный сделал шаг назад и сложил руки на груди.  Ему сейчас нужно было играть свою роль, уже ,правда, предусмотренную Гином: злого и  беспринципного гения, которого никогда не послушают до тех пор, пока не станет поздно.
- Молодец, Ичимару. Другого я не ожидал от тени Айзена, неожиданно вставшей ему наперекор.  В любом случае Институт всегда открыт для тебя, приходи делиться знаниями, ну или тебя так приведут если потребуется.
В любом случае я уже знаю, что мне делать дальше, а ты  к сожалению нет. Так что хитрость не всегда лучше ума. Она спонтанна и рискованна, да и раз на раз не приходится.
Куротсучи отступил. Он отодвинул стул и сел на него снова, даже не поглядев на пленника. Его голос говорил сам за себя, можно было наблюдать со стороны.  Последние штрихи- сердобольная Орихиме, которая даже не догадается о его фальши, они невинна и добра, значит ей легко пользоваться и играть ей проще всего. Проще всего обвести вокруг пальца самое доброе дитя, которое тебе доверяет, даже если ты врешь ему в лицо.
Тайчо сново погрузился в свои мысли. Да, все заслуживают смерти, особенно ты, Гин, особенно я. Но пока ты обводишь всех вокруг пальца, а я знаю, что делать наперед, нам ничего не грозит. Ну ладно, плевать я хотел. Интересно, как обстоят дела у меня в Институте? Что-то я засиделся, скорее бы это подошло к концу.

+1

42

И “понеслась”…
Некогда молчавший гордый мальчик решил выступить с пафосной речью, девушка прослушала юного падавана в пол-уха. Слова о сохранении жизни и сознание бунтует, отвергая логические доводы Квинси, все дело в том, что этот амбициозный мальчишка не был для Сой авторитетом. Ичимару все еще молчал, вероятней всего он намеренно ждал, желая выслушать всех присутствующих, а затем выбрать самую оптимальную стратегию, идя по пути наименьших сопротивлений. Ему сейчас нет дела, до сидящей перед ним девчонки, которая все накручивает и накручивает ситуацию: - “Почему он мне сразу не ответил?! Да кем он себя считает!?”- раздражалась девушка все сильнее и сильнее – “ Почему он молчит!?” – Сворачивая свои нервы в ком, вновь сдерживаясь и опять нервно буравить силуэт в оборванных белых одеждах нетерпеливым взглядом, все ища и ища ответа на свой вопрос. Хотя бы заиметь одну единственную зацепку на малейшую провокацию. И все, она имеет “официальное” разрешение на убийство, когда она может дать себе спуск на выход эмоций, а натянутые тонкой леской нервы могут быть сняты с предохранителя и можно будет расслабиться.
- “О чем ты мелешь Кучики!?” – Психовала Сой Фон, - "Чего ты ждешь!!" – она не понимала, почему он тянет время. Это раздражало, доводило до точки, выводило из равновесия, природная (вдолбленная с малолетства любвеобильными родителями) оперативность не позволяла медлить. Сой всегда быстро принимала решение: промедление - смерти подобно. Методы решения проблем Кучики никогда не нравились Сой Фон и этот случай явно не исключение.
Некогда умолкший Маюри, вновь заговорил скрипучим, словно старая телега голосом и столь неприятным для ее слуха. Он что-то говорил и говорил, говорил долго и много, говорил. – "Ясно, опыты, информация, а затем смерть - хорошо."
Что-то невнятное промямлил Абарай стоя в углу, а девушку это никак не волновало. Источающий им запах, запах агрессии она чувствовала и ощущала весьма явно и отчетливо, ей это нравилось. Если хочешь быть услышанным, так скажи достаточно громко, чтобы тебя восприняли всерьез и обратили внимания. -" Даже вести себя достойно, как подобает капитану, не может. "– фыркнула про себя лейтенант.

Нервы начинали сдавать, с каждой высказанной тупостью недокапитанов и пришел черед Орихиме-химе, Боже лучше бы она упала от волнения в обморок, либо же просто молчала, что в данной ситуации нонсенс, и может быть бы тогда “Сой-чи” сдержалась. – "Заткнись, девчонка!! Я не хочу слышать твои слова, "- но речь неумолимо лилась неугомонным лаконичным потоком, отражаясь и оседая в голове лейтенанта. – "Что ты несешь!! Думай!! Перед тем как говорить ТАКОЙ идиотизм!!"
- ОН _предатель_! – крик, на миг разрывает поток речи нового лечащего врача - аргумент, не терпящий опровержений, оправданий, возражений сейчас полностью поглотил сознание девушки и не хотел покидать ее. Объяснять до боли очевидные вещи она не собиралась. Мнение Иноуэ было неважным для Сой. Янтарная принцесса просит о невозможном: Всех взять “наклонить” и принять к себе с распростертыми объятиями морального урода. Это невозможно для бунтующейся девушки, сейчас сидящей и пытающейся хоть как-то сдерживаться из последних сил.
Сой Фон все еще ждала и ждала, ждала ответа на свой вопрос, а руки не находили себе места, ладони начинали гореть от натянутых струной нервов. Зараки между делом сморозил какую-то чушь о чести, которую Ичимару променял в детстве на конфеты девушке. Гин явно не из ряда воинов, которые живут по кодексу самураев, трактующих о чести и справедливости (Сила без справедливости – насилие, справедливость без силы – глупа (с) Миямото Мусаши), поэтому Фон не видела смысла дарить ему смерть с оружием в руках.

Слова Нанао о нуждах в помощи врезаются в глухую бронированную стену ощетинившейся гордости и наивной упертой веры в бойцов ополчения. Слушать дальнейшую речь сознание отказывалось, а взгляд вновь и вновь переходит на Ичимару…- "Ответь мне!! Ну же! Почему ты молчишь!?" – ногти впиваются в плоть ладоней – "Скажи!! Или … Тебе что-то нужно" – догадка разума быстро смывается ревущей ненавистью, подпитывающей голосованием юных капитанов за жизнь предателя. - "Не молчи!!!! Ичимару!!" – крик, истошный крик сознания – "ТЭМЭ!!!" – наконец, он соизволил ответить и этот ответ нашей строптивой Сой не понравился…
Все ее самые страшные предположения, от которых она хотела избавиться как от стихийного бедствия, оказались провонявшейся канализацией-цивилизацией реальностью. Зрачки расширяются, от резкого впрыска адреналина в кровь, гонимую душащим страхом за своего тайчо, тело колотит от леденящего душу ужаса. Стоит ли говорить, что она не может говорить, нормально дышать, мыслить. – "Стоп. Стоп…Стоп!!!" – слова впечатываются в мозг, учащенный пульс, стук сердца в висках, заглушает и перебивает чужую речь, мешая ей дорваться до сознания девушки. В ушах поднимается оглушающий звон и набирает свою громкость до красной полоски на эквалайзере, мешая ей, сосредоточится – "ДА УСПОКОЙСЯ ЖЕ!!" – руки сорвались к ушам, закрывая их. –" Держи себя в гребаных руках!! Не позорься! У тебя есть время, еще…есть время, время, дай ей время, она может еще справиться, время" - первый шок, осознание чертовой ситуации и действительности прошел. Дыхание нормализуется, девушка почти спокойна, теперь….
Внутри у лейтенанта щелкнул спусковой крючок, вышебший двери рациональности и холодного расчета. Сой подрывается с места, ее силуэт растворяется в шагах вспышках. Ее порывистое действие разбивает стул, на котором она сидела, о стенку. Он даже не успел с грохотом опасть вниз, а Сой Фон уже стоит на краю стола у Ичимару. Левая рука девушки болезненным захватом заламывает кисть предателя за спину, слегка поворачивая спиной его к себе, не давая ему возможности двигаться. Правая ладонь с кунаем замирает в опасной близости с сонной артерией альбиноса, один неаккуратный рывок или же жест и он мог сам с легкостью напороться на острый кусок железа.

Обойдешься. – К слову об оборзевшей просьбе в мед. помощи на собрании капитанов. - Ты не настолько слаб, как хочешь показаться. – Чересчур спокойный, уравновешенный тон голоса. Дыхание равномерное и спокойное, она собрана и решительна как никогда – Ты пойдешь со мной в Крепость Айзена, взамен я проголосую за твою жизнь. Тебе же это нужно. Верно? – Сейчас ей плевать, что возможно она попадает в расставленную ловушку Айзена, сейчас ей могут спокойно сыграть, как захочется, но она не может поступить иначе. То, что ей дорого находится сейчас в опасности. Испытать горечь потери еще раз, ой как не хочется.

Оос: Относительный проход атаки согласован с Ичимару.

+3

43

Чем больше Бьякуя слушал остальных капитанов, тем сильнее закипало в его душе негодование, смешанное с презрением. На его глазах собрание капитанов скатывалось в фарс, в отвратительную перепалку с переходом на личности. Он с самого начала не сомневался, что Ичимару не удержится, и бросит камень в его огород, но вот нападки Маюри... Кучики никогда не понимал, как человек науки, которому по статусу положено быть интеллигентным и вежливым позволяет себе подобную фамильярность.
"Нельзя позволять ему так разговаривать со мной. Ни ему, ни Ичимару".
Взгляд на лиса повлёк за собой новые мысли, ещё более нериятные. Как бы Гин не щурился, впечатление, что он видит капитана насквозь, не отпускало.
"Он знает, что я в ярости, и не преминул об этом сообщить... Но если он думает, что за сто пятьдесят лет я не изменился, его ждёт разочарование. Я не ничего не стану доказывать ни ему ни Куротсучи, чьё мнение меня не волнует. Я уже не тот пятнадцатилетний юнец, который делает всё наперекор из чувства противоречия, Гин. Я не такой, как эти дети, которые кричат "казнить" и "помиловать" не понимая, какая ноша на них возложена. Я не такой, как Куротсучи и Зараки. думающие только о себене такой, как Абарай и Сой Фон, так легко поддающиеся своим порывам. Я не позволю собой манипулировать".
Манипулировать... "Неужели", --- спрашивал себя Бьякуя, --- "только я вижу, как он пытается дёргать за ниточки? Разбудить гнев, вызвать жалость, убедить... Я не верю, что он пришёл сюда не будучи уверен в том, что выживет. Он наверняка заранее просчитал расклад... Возможно ли, что я, Исэ и другие капитаны действительно пали жертвой его плана, или это блеф? Чего же ты на самом деле добиваешься, Ичимару Гин?"
Чего бы  кицунэ не добивался, его влияние на Иноэ Орихимэ ощущалось особенно сильно. У Кучики не было практически никаких сомнений в том, что предатель успел склонить её на свою сторону. Слова же про Ёруичи, попытки разозлить Куротсучи... На вид всё это казалось чистой воды самоубийством: издеваться над капитанами, умеющими таить злобу, как никто другой, было чревато серьёзными последствиями, и эти последствия, в лице лейтенанта разведки, не заставили себя ждать. Секунда - и вот уже альбинос лишён возможности двигаться, сдерживаемый не столько захватом, сколько леденящим бледную шею кунаем.

А потом время словно замедлилось для Бьякуи. Он легко узнал это ощущение, приходившее в самые решающие моменты, когда тело будт о действовало отдельно от разума.

Вот разозлённая Сой Фон медленно подносит кунай ещё ближе, Вот Ичимару рефлекторно чуть запрокидывает голову... Медленно, очень медленно: так медленно, что за это время Бьякуя успевает встать сбоку от пылающей гневом маленькой женщины. Стоит ему сделать это, как время вновь возвращается в привычную колею.

Сой Фон едва успела закончить тираду, как возвышающийся над ней Кучики спокойно произнёс:
--- Бакудо 4. Хайнава.
Тонкая, но прочная лоза опутала запястье лейтенанта, не давая изящной руке дёрнуться и положить конец улыбкам Ичимару.
--- ЛЕЙТЕНАНТ Сой Фон. Если вы ещё раз позволите себе подобное на совете КАПИТАНОВ, я, согласно уставу, передам вас в руки ваших же подчинённых. --- Маленькая женщина сама того не желая, перенаправила его ярость в другое русло: если раньше Бьякуя злился на Ичимару, то теперь весь его гнев обратился против своих же соратников. --- То же самое касается любого, господа. Вы забыли, где находитесь. --- Как всегда в особенно сильном раздражении. Кучики, незаметно для себя начал цедить слова сквозь зубы. --- Ваши замечания, Куротсучи, грубы и неуместны. Вы, Исэ, слишком легко поддаётесь убеждению.  А вы, Иноуэ? На каком основании вы делаете свой выбор? На том, что с вами хорошо обращались в стане врага? Боюсь, вы забыли о том, что обязаны этому своими выдающимися способностями. --- Бьякуя сделал паузу, заметив всеобщее недовольство, но тут же заговорил снова. Ни на одном совете он не говорил так много, но остановиться уже не мог. --- Я говорю всё это, потому что никто до меня не удосужился сказать подобного и обратить ваше  внимание на небольшую деталь. Вы спорите, оставить ли в живых Ичимару, и те, кто выступает за казнь, на данный момент правы, потому что предатель не сказал ровным счётом ничего, что могло бы убедить нас не убивать его. Ничего, кроме непроверенной истории про пленение Шихоинь Ёруичи. --- Он перевёл взгляд на Гина. --- Если  вы планировали воспользоваться  несдержанностью  некоторых членов совета и внести раздор, Ичимару, можете собой гордиться - у вас получилось. А  теперь - говорите. Чётко и по существу. Я остановлю любого, --- он снова окинул тяжёлым взглядом зал, --- кто осмелится вас прервать.

+1

44

«Без твоей похвалы как-нибудь обойдусь, Куротсучи, но я рад, что ты решил не вмешиваться  в мои такие милые планы… По-крайней мере, пока. С другой стороны, тебе бы не позволили это сделать, не так ли?» - оскалился Гин на тактическое отступление капитана двенадцатого отряда. Маюри был отложен на хорошее «потом», когда у них обоих будет время для разговоров и место, где их можно будет проводить более-менее открыто. Недомолвки говорят многое, но знанием, что Куротсучи не так чист, как хотелось бы, Гин предпочел не светить без лишней необходимости – в конце концов, они действительно могут быть полезны друг другу.
«Лишь бы он себе мозг не спек догадками и не сделал какую-нибудь умную глупость, которую так любят делать люди, слишком много думающие и делающие из этого не совсем верные выводы о том, что знают об окружающих все. Ответ вряд ли оправдает его ожидания, зато не влезет в опасения. Так или иначе, от общения со мной он ничего не потеряет… также, впрочем, как и остальные», - Ичимару перевел взгляд на движения с той стороны стола.
                                                                             
Первой, как и следовало ожидать, не выдержала все-таки Сой Фон. Атмосфера вокруг неё нагнеталась с того момента, как он сказал про её Принцессу, и та, наконец, дала волю своим эмоциям. В Генсее говорят, что дети остаются детьми, пока остаются живы их родители, к Сообществу Душ эта поговорка тоже применима, разве что «родителей», в связи с тем, что они были далеко не у всех, стоило поменять на «учителей».

Ичимару не двинулся даже тогда, когда Сой с небывалым для шиноби грохотом вскочила, его, казалось, больше занимала спина Маюри или златовласая макушка Матсумото, чем пышущая гневом девушка. Если ей хотелось застать его врасплох, стоило, как минимум, тише дышать и меньше махать руками, про разбитый о стену стул, Гин нетактично промолчал – он был уверен, что Фон сама знает все свои ошибки, но целью маленькой брюнетки была не его смерть, а знания, которыми бывший капитан второго отряда не обладала.
Все оказалось так просто - у каждого есть слабое место. Ичимару, удачно разбередившей рану Сой Сон, сейчас упивался её бессильной злобой. Время текло как обычно, но Гин ощущал его по-другому.  Сой была быстрой, возможно даже быстрее, чем с момента последней встречи. Ичимару бы не хотел соревноваться с ней в скорости на прямой дистанции, но ему это и не нужно было. Достаточно того, что он видит её действия и успевает на них реагировать – носиться по залу блеща великолепным шинпо, лис не собирался.

Напряжение Сой сладко пахло смертью, его, казалось, можно потрогать, попробовать на вкус, но Ичимару лишь слегка повернулся в её сторону, отчего длинная белая челка прикрыла прищуренные глаза, и усмехнулся, давая понять, что не она его ловит, а он позволяет себя поймать. Руку, больную, левую руку свело болезненной судорогой, когда девушка завернула её за спину. Острые маленькие иголочки пронеслись от места её хватки по всей белой кожи оставляя далеко неприятные ощущения. Единственное, что грело лисью душу – это то, что не он один испытывает сей букет ощущений.
«Ярэ-ярэ, как нехорошо иногда шпионить, нэ?» - язык быстрым движением увлажнил резко пересохшие губы, а Гин спокойно прикинул, как бы откинуть девушку так, чтобы нечаянно не убить в своем-то состоянии. Хват требовал слегка нагнуться, дабы не позволить сломать руку, но Гин стоял ровно, лишь сильнее осклабившись на нотки отчаяния в её голосе. Поза была не самая удобная, но и не самая эффективная. Мало того, что правая рука была у Гина свободной, так ещё и Сой находилась сбоку. Всего один резкий шаг в сторону и она всей своей небольшой массой навернется со стола, но судьба, в лице Кучики Бьякуи, решила внести поправки в его планы.

«Ну и зачем вмешиваться в такое личный разговор?!» - действия накладывались, но Ичимару не нужно было слышать слова Сой фон, чтобы знать, что она от него хочет, поэтому вмешательство Бьякуи было скорее занятным, чем действительно мешающим.
- Хадо №1: Шьо, - Ичимару не поднимал голоса, пытаясь перекричать Сой или обратить на себя внимание Кучики. Его тон был более чем спокоен и привычно насмешлив в то время, как ударная волна заклинания, посланная из заломанной руки, не только избавила от хватки лейтенанта, но и развеяло недосформированное заклинание – меньше всего ему хотелось сейчас быть связанным с не держащей себя в руках Сой Фон.
- Зачем же так грубо? – насмешливо протянул Ичимару, ни к кому конкретно не обращаясь. И Сой Фон, и Кучики в полной мере заслужили подобный вопрос. – Сой Фон-сан, не стоит так спешить. В Крепость не так сложно попасть, но очень трудно сделать это незаметно, а главное, почти невозможно уйти. Прежде чем принимать подобные решения, подумайте, для этого у вас есть время – если бы айзен хотел убить Йороучи-сан, он бы это уже сделал. Со своей стороны я могу пообещать вам посильную помощь, которая в любом случае входила бы в мои обязанности, в случае, если мы договоримся о сотрудничестве, - Ичимару не покупал её голос за свою жизнь, в этом уже почти не было необходимости. Он просто отозвался на просьбу о помощи, над которой ещё стоит подумать.

Слова Кучики походили на хорошую отповедь, причем больше относящуюся к соратникам, чем к предателю-Ичимару. Если этим он хотел показать, как хорошо функционирует их система, то это был не самый лучший пример.
- А что, по-вашему, является неопровержимым фактом? – не скрывая насмешки, проговорил Ичимару, чуть развернувшись к слишком гордому собой капитану шестого отряда. – Ты ровным счетом ничего не знаешь, но уже говоришь о том, что я вас не убедил. Чтобы ты хотел услышать про способности и планы Айзена, Крепость, пленников-шинигами такого, во что мог бы проверить? Если у тебя есть какие-то вопросы, я могу попробовать на них ответить, но пространные рассуждения о знаниях, накопившихся за сто лет общения с Айзеном, отнимут слишком много времени… Впрочем, я никуда не спешу.

+2

45

Сделав два шага, Куротсучи остановился. Услышав голос Сой, тайчо уже наверняка знал, что будет. Она попалась в расставленные сети, как птичка. Это даже не смешно уже. Как можно быть такой недальновидной. Проявляя привязанность к кому-то, ты позволяешь другим манипулировать тобой. Психоз- одно из самых ожидаемых действий, Сойфон. И о чем ты его просишь? Пойти с тобой к Айзену? Это же немыслимо, и ты это знаешь. Если Гин на стороне шинигами, Айзен убьет и его и тебя, Йоруйчи не спасена. Если Гин на стороне Айзена, ты попадаешь прямо к ним в руки, и, возможно умираешь, Йоруйчи не спасена. Глупая девчонка.  Маюри был практически самым медленным из шинигами, поэтому, когда он начал поворачиваться, Кучики уже произнес заклинание.
Тайчо за почти сотню лет капитанствования изучил своих коллег вдоль и поперек, хотя сами они об этом, естественно не подозревали. Гин всегда удивлял своей безнаказанностью, Сойфон- своей импульсивностью, а Бьякуя  удивлял своей "логикой".Что же в моих словах его так задело? Предположение, что он обрадуется смерти Гина? Вот идиот. Широкая улыбка- оскал появилась на маске ученого, он засмеялся, не громко, но очень очень едко. И лишь Маюри открыл рот, чтобы высказать свои мысли, Ичимару начал говорить. Как и предпологалось, он вышел из ситуации со свойственной ему элегантностью, и опять же безнаказанностью. Усмирил слишком импульсивных детишек, путем простых парадоксов, которые загрузят их надолго. Всё равно что сказать, что паук- это не насекомое. Они может будут спорить, что-то доказываться, но внутри понимать, что взрослый опять поставил их на место.
Наконец Ичимару договорил, заставив улыбку Маюри разойтись еще шире, обнажив огромные золотые зубы. Его голос опять звучал необычно, как будто из другой вселенной:
- Что-то ты стал ранимым Кучики. Может потому, что решил казнить свою сестренку, подчиняясь приказам Айзена? Ощущение того, что ты- марионетка тяготит, не так ли? Это еще, кажется, отбило тебе память и ты забыл, что Сойфон была капитаном совсем не_дав_но. Капитаааном, понимаешь?,- Куротсучи-тайчо начал тянуть слова, будто объяснял малышу., - и твои идиотские выпады в сторону поведения на собрании капитанов немного не к месту, не находишь? Конечно выставляй себя дураком- твоё дело, но демонстрация нарушения "дисциплины" перед врагом вызывает у меня жалость., -усмешка,- И да- теперь я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сделал тебе грубое замечание,- Маюри развернулся и направился в сторону двери.,- Можешь послать мне заклинание в спину, если угодно, я ухожу, этот балаган порядком утомил меня, а ведь в Институте столько работы, столько работы, -снова деланное расстройство.
Медленными шагами Куротсучи-тайчо направился к выходу. Разбирайте тут свои проблемы сами, мне до вас никакого дела нет. Ну что же Ичимару.Надеюсь ты пришел сюда не за мной. Потому что не факт кому от этого будет хуже.  У меня всё предусмотрено, Гин. Ладно, интересно, отправилась ли Маи в экспедицию, пора бы навести там порядок.
Занятый этими мыслями, Маюри пошел в своё "логово".

Отредактировано Kurotsuchi Mayuri (2009-04-12 17:57:17)

+2

46

Подсудимый имеет право на слово, но не имеет право на действие. Слово необходимо для того, чтобы оправдаться, убедить, ведь сейчас, против него выдвинуто обвинение, а действие в этом случае излишне. Ичимару, видимо, подсудимым себя не считала, так как решила, что у него есть право и на действия, причем не санкционированные капитаном, руководителем конвоя, или кем-либо вообще из капитанов.
Когда бывший капитан двинулся с места, Нанао чуть было не отдернула его, но все же решила этого не делать – его наглость все равно не умерить, а излишне переживать за жизнь присутствующих не стоило – все они вполне могли за себя постоять. Поэтому Исе-тайчо оставалось только недовольно поправлять очки и наблюдать за действиями Ичимару. Речь предателя Нанао мало интересовала: ничего нового из нее она почерпнуть не могла – слова Гина ей были известны заранее, так как были произнесены еще на допросе.

Однако, были капитаны, которые реагировали на слова Ичимару, причем, не смущаясь выражать свое негодование. Лейтенант Сой Фон пылала от ярости и казалось, готова была поджечь стул, на котором в данный момент сидит. Нанао могла ее понять, но не могла простить. Находясь в подобном положении, она сдерживала себя, а эта маленькая пчелка готова была поставить все на карту, чтобы бежать за своим нынешним капитаном. Нечестно. Неправильно. Недостойно.
" - Словам Ичимару еще нет подтверждения, а она уже готова рисковать жизнью всего города," - тонкие брови Нанао напряженно дернулись, когда она взглянула на бушующую Сой Фон. " – Это недостойно капитана! Разве жизнь Шихоуин-тайчо стоит дороже, чем жизнь всего города?"
Где-то внутри Нанао клокотала обида и злость, которая, казалось, была ей неведома, но даже бумажной душе доступны все человеческие чувства. Маленькая Нанао-чан, три года назад потерявшая своего капитана, все это долгое время оплакивавшая его, сейчас она боролась с желанием обменять жизни горожан на возможность вновь увидеть своего тайчо. Сложность выбора угнетала. Каждый раз, как Ичимару намекал на то, что Кёраку Шинсуй жив, сердце пропускало удары, а слезы были готовы хлынуть ручьем, но теперь Исе капитан и должна принести свои чувства в угоду благополучию и безопасности города. Тем более непонятным было для нее поведение бывшего капитана Сой Фон, банально не доверявшей своей наставнице, а ведь Шихоуин-тайчо нельзя было назвать самой слабой шинигами.
Гин любезно предоставил двум девушкам возможность бояться и надеяться, но оба эти чувства были для них губительны. И только из-за близость в нынешнем положении, Исе-тайчо считала, что она единственная в зале, может обвинить Сой Фон-фукутайчо в несдержанности, что она и собиралась сделать, но….

На секунду показалось, что воздух сгустился и потяжелел. Уже почувствовав это, Исе заподозрила что-то неладное и крепче сжала толстенький фолиант, который был ее неизменным спутником. Мгновение и картина происходящего кардинально изменилась. Глаза еда успели уловить разлетающуюся мебель, и, конечно же, не могли поспеть за самыми быстрыми шинигами Сейретея. Яростное лицо Сой Фон, острый кунай, невозмутимая и даже надменная физиономия предателя и…
" - Кучики-тайчо?"
Преданность главы клана Кучики законом общества была известна всем, так же как твердость данного им слова. Пообещав капитану-аналитику не позволить Ичимару умереть без суда, Кучики-тайчо держал свое слово, вызывая у Нанао уважение. Ведь она прекрасно знала, насколько неприятен был ему капитан альбинос, и как тяжело было встать на его защиту, ненавидя его в душе и желая ему смерти так же, как многие в этой комнате.

Стоять в стороне Исе тоже не могла, так как из лояльности к капитану отряда градоуправления, должна была поддержать его, ведь именно она уговорила Кучики Бьякую на подобные действие еще до начала собрания, так как предвидела подобный поворот событий. Да, Нанао о много могла догадаться заранее, но увы ей не всегда хватало скорости предотвратить что-то даже зная, что это неизбежно произойдет. Очередная вспышка рецу и кидо направленно в сторону Сой Фон-фукутайчо, а Нанао все так же оставалась на месте. Увы, но она физически не могла вмешаться в противоборство троих капитанов, хотя хотела и должна была… из собственных моральных соображений.

Ичимару, как всегда, парировал выпады на грани фола. Видимо, ходить по лезвию – это было его любимым занятием. Подобное начинало нервировать слишком спокойного капитана-аналитика, отчего несчастная оправа очков терзалась с невероятной частотой и небывалым рвением.
Не успела Исе унять негодование по поводу безрассудного поступка Сой Фон и, кстати говоря, не менее безрассудного поступка Ичимару, запустившего в своего потенциального союзника кидо, как очередная неожиданность последовала от носителя желтозубой маски – Куротсучи-тайчо. Всем было известно его нежелание участвовать в делах бывшего Готей, так как ученого больше волновали опыты и его лаборатория, где он и скрывался большую часть времени, раздражаясь каждый раз, как его так кто-то потревожит, но сегодня капитан-исследователь вел себя весьма подозрительно. Делать замечания капитану Кучики, вставать на защиту лейтенанта Сой Фон? Поверить в искренность действий Куротсучи было просто невозможно. Это настораживало и наталкивало на подозрения, а совершенно бестактные и нарушающие субординацию намерения капитана покинуть Совет, эти подозрения только усугубляли.

Когда капитан исследовательского отряда прошел мило Исе и направился к массивным дверям, девушка едва обернулась ему в след и легким, уже привычным, не нервным, движением поправила очки.
- Не спешите уходить, Куротсучи-тайчо, - воспользовавшись паузой, возникшей после прощальных слов, покидавшего зал капитана, Нанао решила поднять тему, взволновавшую ее еще до собрания. – Вам известно, что Ичимару был остановлен силами нашего последнего рубежа? – небольшая пауза: всего мгновение, чтобы распознать заинтересованность или безразличие собеседника. - Ни разведчики, ни датчики вашего отряда не смогли обнаружить проникновение предателя в город, и только благодаря действия Абарайя-тайчо и его лейтенанта, сотайчо все еще жив, хотя и находится в госпитале. – еще одна пауза, ведь ее слушает не только носитель странной желтозубой маски, а еще капитанский совет. - Думаю, вам стоит объяснить Совету капитанов почему из вашего отряда не поступило нужной информации. В чем причина: поломка ваших «гениальных» изобретений или может быть сговор с появившимся в городе Ичимару Гином?

+1

47

Оос: простите за задержку.
Гин, мне конечно до тебя еще далеко (целых пол страницы), но кажется я увлеклась ^^"

Ран-чан оставила свое слово напоследок, а, значит, время выслушать других капитанов по поводу сложившихся обстоятельств. Надеюсь итог будет не слишком плачевным, чтобы потом не вызвать плачевных последствий... Матсумото не обладала каким-либо аналитическим умом, поэтому не просчитывала действий других людей и не могла ничего предположить заранее. Была б она азартным игроком, а ситуация ни коим образом не была связана с ней лично, обязательно поставила ставку, хотя бы мысленно, потому что ситуация 50 на 50, тут пан или пропал. Но, зная волю к жизни, тем более к собственной, можно предположить, что у него на этот счет имеется давно продуманный план. Именно это настораживало, нагоняя ненужные мысли - какой же все-таки была цель старого друга, заставившая вернуться к людям, которых он уже однажды оставил позади себя. Но этот вопрос казался для нее столь личным, что она не задала его вслух здесь и сейчас, приберегая его для их следующей встречи, главное лишь, чтобы она состоялась.
Меж тем, ситуация медленно но верно начинала накаляться. Сразу после нее высказалась Сой Фон. Ее вопрос прозвучал как вызов, глаза сверкали и метали, давая заранее понять, что она убьет любого, кто посмеет с ней согласиться по пункту его первой части. Но вот казнь "здесь и сейчас", для разумного шинигами дело сомнительное, никогда еще собрание капитанов не было превращено в подобное самоуправство, и отсутствие сотайчо только подтверждало этот факт.
Слова Исиды жестоко цапнули сердце. Матсумото никогда бы не подумала, что услышит от него подобное.  Оно, конечно, понятно, что к пленному, а тем более предателю, никакого снисхождения быть не может, но что бы в такой форме...
- С каких это пор ты решил ставить подобные наблюдательные эксперименты? Предлагаешь посадить человека как животное в "клетку" и посмотреть, что из этого выйдет? И при этом ты говоришь о чести? Какая нелепость. - Возможно, ее слова прозвучали резко, но сейчас, при таких обстоятельствах все были на нервах. "Самоубийство? Бред. С какой стати ему тогда возвращаться, чтобы убить самого себя на глазах врагов своих? Такого даже в самом глупом сне не представишь."
Бьякуя все так же парировал, а точнее промолчал в отношении вопроса о сотайчо, так и не дав на него ответа. Такие нерациональные действия для Бьякуи были настолько странными, что не отпускали изначальную мысль о том, что за этим что-то таится.
Куротсучи-тайчо был как всегда в своем репертуаре, но от него другого ждать и не приходилось. Для него, нежели чем для квинси это было в порядке вещей, и на этот счет можно было не обращать серьезного внимания, только с каких это пор отряд исследований (вместо отряда полиции) вдруг занялся пытками и допросами? Но это видимо уже дело третье...
Ренджи было сложно что-то противопоставить, ведь по сути своей, по большей части он был прав. Да, Гин предатель, и он сменил сторону уже второй раз... решил вернуться. Правда надолго ли? Хотелось или не хотелось самой в это верить, но она была уверена, что когда-нибудь он снова уйдет... прямо таки гулящая натура. Но ей никогда в жизни не пришло в голову "посадить его на цепь", а ведь может, и в правду стоило задуматься о том, что бы посадить его хоть на какое, то время под домашний арест?
Что по-настоящему удивило капитана ныне мобильного отряда, так это внезапный, немного даже чересчур громкий возглас Орихиме-тян. Что это? Вера в лучшее? Наверное, такое определение словам Иноуэ можно было дать в данный момент. Она всем капитанам, утверждает что можно верить Ичимару Гину... было ли хоть чем-нибудь такое подкреплено? Может, между ними что-то случилось? Но только вряд ли это успело произойти в камерах подземного города, во время лечения пленного, иначе внешние последствия скорее говорили бы об обратном. Но это открытое высказывание дало повод задуматься саму Рангику, а верит ли она своему старому другу. Наверное, верит, раз они до сих пор остались друзьями, даже после всего, что успело произойти за последнее время. Но по большей части можно было сказать, что и ни да, и не нет. Она просто принимала его таким, какой он есть. Со всеми его достоинствами и не достатками. Почему? Потому что он бы ее другом детства? Потому что однажды спас от смерти? Все могло бы быть причиной, хотя на самом деле все было куда проще.
Зараки так же, как и Маюри был чист как банный лист. Его желание подраться всегда давало первый сигнал для каких-либо действий. Только ведь его "против казни" как то не убедительно звучит. Сразу ведь ясно что, что по возможности он сам и хочет совершить эту казнь, но при этом успев хорошенько подраться...
После небольшой паузы, образовавшийся после того как Зараки "изъявил желание подраться", от Нанао прозвучал уже крик отчаяния. Да, именно отчаяния, именно так это и выглядело, слушая ее речь, не смотря на то, каким ровным тоном она это произносила, и какую серьезность хотела придать своему тону. Неужели жизнь под землей так сильно подорвало ее уверенность в себе. Да, они проиграли в той битве, но Ранее шинигами никогда не опирались на чью-нибудь помощь со стороны, и никогда не цеплялись за подобные соломинки. Неужели так сильно все изменилось? И гнетущая атмосфера гораздо тяжелее чем кажется.
Все выглядело очень странно. Сперва Бьякуя, потом и Нанао, никто из них не говорили этого прямо, но они словно защищали Ичимару Гина от возможной казни.  С чего вдруг такая перемена отношения.. к делу. Вряд ли отношение к самому Гину могло поменяться. Так с чего им такая выгода? Тут уж вряд ли можно обвинить жизнь под землей. А так, еще чуть-чуть, и можно было бы обвинить обоих в заговоре. правда такая мысль точно уж не оказалась серьезной.

Как бы не накалялась обстановка, и как бы не требовали сейчас ответа у Ичимару, все это, не помешало ему подойти к ней... почти вплотную. Кода его пальцы, лишь слегка коснулись ее рыжего локона, вновь пропало то ощущение, что она находится на важном собрании, где решается его же судьба. Так хотелось, хотелось прикоснуться к хотя бы немного большему. Она почти чувствовала тепло его рук, которые замерли всего в каких то миллиметрах ее щеки... Она была рада, что он обратил на нее внимание, что не забыл и не оставил.. за эти "долгие" три, нет, почти четыре года. И только слова о реальности сейчас спускали с небес на землю, возвращая в эту реальность. - "Значит это действительно правда, их схватка с Хитсугаей-со-тайчо, вспоминались моменты прошлого, он все так же вспыльчив как и раньше, когда я была его лейтенантом. Только что мне в таком случае делать? Радоваться что оба живы? Или посетовать на то что они таки снова подрались? Да еще доведя друг друга до такого состояния..."
С остальными капитанами он был намного грубее, чем ней, и каждое слово начинало резать уши. Он иногда очень любил говорить жестокую правду, ставя тем самым высказавшихся против на место, особенно когда этому было не место и не вовремя. А зная, как большинство относилось к экс-тайчо третьего отряда, не сложно было оценить создающееся положение дел. И сейчас, когда все это происходило у нее на глазах, было больнее всего. Когда две стороны, которых она по-своему любит, сейчас враждуют между собой.
- Гин, прекрати. - Голос немного сдавлен, но, тем не менее, пытался держаться ровно и уверенно. - Чего ты добьешься, сейчас играя чужими жизнями? Может уже  пора заканчивать это действо? Скажи уже все, что хотел нам сказать... по существу. - Потому что вряд ли тебя выпустят без информации отсюда так просто. Последнюю фразу она уже договорила еле слышно, возможно, что даже Ичимару, который стоял еще совсем рядом, мог ее не услышать, если только прочитать по губам, - и пойдем уже, домой, Гин…

Дальнейшие события решили развиться со скоростью молнии, девушку привлек внимание сильный грохот на другом конце стола, а когда она повернула голову в ту сторону, то там только что было разлетевшееся о стену стул, на котором некогда сидела Сой Фон. «Что произошло?» только создавшийся совсем рядом с ней ветер, дал понять, что Сой переместилась в шинпо, а теперь находится на столе, прямо перед ее местом. А когда она повернула голову обратно, что бы понять что случилось, но события развивались на столько быстро, что сейчас и не сразу ответишь что же произошло на самом деле.  И так медленна, оказалась ее реакция по сравнению с экс-капитаном разведки, или капитаном Кучики, все же ее навыки владения шинпо были не на столь высоком уровне как у этих шинигами, долгие годы посвятившим тренировкам над ним. Но судя по последствиям  можно было судить о том, что фраза о Йороучи-тайчо, было последней каплей для и без того еле сдерживающей себя лейтенантки вышеупомянутой тайчо. Дальше реакция Бьякуи, да и сам Гин не растерял своих навыков защиты… даже не имея зампакто, его реяцу и кидо все же были «при нем». Капитану мобильного отряда необходимо было только вовремя отреагировать, хотя бы в последние моменты, чтобы не дай бог еще не попасть под ударную волну произнесенного заклинания, пусть и первого уровня. А  после всего этого, ранее сдерживающий себя Бьякуя похоже сорвался, произнеся целую тираду… капитан градоуправления  конечно не слыл молчуном, но что бы слов, и при этом эмоций…. Пожалуй такое не часто увидишь. А тут и Маюри решил присоединиться в перепалку, не упуская помыкнуть ошибками Кучики... «и что их так и тянет издеваться друг над другом?»
А вот лично Гину сейчас хотелось повторить именно тот вопрос который она только задала перед самым «происшествием». Такое развитие дел совсем не устраивало, и она уже сердито смотрела на старого друга.

+3

48

Когда Зараки предложил дать в руки Ичимару меч и позволить ему сражаться, девушка всерьез испугалась – за жизни всех здесь находящихся…Потом еще слова – Исе-тайчо, разумные слова, которые заставляют задуматься, убеждают. Надежда теплилась в груди маленьким солнышком, билась как зверек попавший в силки. -«Пожалуйста, не надо...» -Нет, она не думала, что к ней хоть кто-то прислушается – но попытка была. Красивая и грустная попытка, а еще глупая, но ведь маленькие наивные Принцессы и должны совершать красивые глупости, чтобы их потом спасали прекрасные Принцы и влюблялись великие Воины или Короли.

Беспомощно податься вперед, делая шаг к альбиносу и напряженно посмотреть на Исэ-тайчо. Она умная и спокойная, и рассудительная, и пусть женщина-шинигами в первую очередь заботиться лишь о Городе, но она заботиться, и она тоже не хочет убивать:
- Я… - синие глаза не разглядеть за холодным стеклом, но она же не будет против, если Иноуэ закончит лечение – она сама поручила ей это. Только вот Химэ не выполнила поручение – не смогла удержать слез, когда узнала, что.. что Ичиго больше не существует. Запнуться, опуская глаза. Еще раз встречаться с холодно-насмешливым, алым взглядом не хотелось до дрожи в коленках. Такое ощущение, что на нее в камере смотрел демон. Когда бледно-розовые губы с вздохом выпускают тихие слова, она спокойна и бледна – хватит плакать, хватит кричать, -  Я сама виновата, что спросила про Куросаки-куна. Спасибо. За то, что ответили мне.

Еще шаг и ей придется пройти мимо ученого. В желудке собирается липким комом животный страх – она ничего не могла поделать с собой, хоть и убеждала себя, что теперь ей бояться нечего – это было на уровне подсознания. Еще шаг и она становится вровень с Куротсучи Майюри. Следующий шаг она делает поспешно, как будто одного присутствия ученого в радиусе метра он нее достаточно, чтобы разложиться на молекулярные состовляющие. Без сомнения очень интересные с высоконаучной точки зрения:
- Нанао-сан, - прозрачные серые глаза чисты. Она – чистая душа, свободная от зависти и ненависти. Свободная от темных чувств. Кто-то скажет – как удобно, видеть в людях только хорошее, но должен же хоть кто-то быть таким, должен же хоть кто-то быть против убийства не из-за того, что это не выгодно, или потому что это идет вразрез с заветами Чести, а просто потому что убийство – это отнятие жизни? Должно же быть, хоть одно сердце, которое сострадает всем без исключения, - Можно я закончу то, что должна была? Я не выполнила поручение до конца, простите меня пожалуйста. Я могу завершить лечение сейчас, если…

Вопль Сой Фон не дает ей договорить, а когда она поворачивается – лейтенанта уже нет на месте. Холодные когти скребут по сердцу, когда она резко разворачивается обратно. Картина напоминает ей постановку какого-то голливудского режиссера – апофеоз и пафос, накал страстей – апогей. В белой руке шиноби маленький толстый ножик. Кунай, она видела такие в мультиках и фильмах про нинзя, но никогда еще у чьей-то шеи. Дальше все комкается, ломается, а реальность плывет – слова заклинаний, воздух тяжелеет от выпущенной рейацу. Она не верила ни своим ушам, ни своим глазам. Много слов и все пустые. И злые. Такие же как и глаза всех окружающих.  Химэ смотрела и не понимала, не узнавала тех, рядом с кем жила уже три года. Было противно и мерзко. -«Я хочу, чтобы это все было сном. Дурным сном, - тонкие бровки ломаются, - такие, от которого тяжело проснуться ив комнате душно и простыни холодные и липкие, а сердце не хочет биться. Боже, как же я хочу проснуться и не видеть их всех больше никогда!»- Она начинает задыхаться от обидных, несправедливых слов – совсем как тогда, давно в камере, когда Квадро Эспада начал говорить про ее друзей. Она тогда вообще услышала много обидного.  И такого же несправедливого как сейчас

- Кучики-сан, - Два быстрых шага. Она слабая и он нее никогда не ждут ничего, ни решительных действий, ни большой опасности. Звук пощечины гулко отдается под скалистыми сводами, а Иноуэ тяжело дыша, прижимает к груди руку – отбитая ладошка горит огнем, а губы упрямо сжаты, - Не смейте говорить так, как будто вам дано право меня судить.

+4

49

Куротсучи-тайчо замер на секунду. Золотые глаза без ресниц открылись широко, широкая улыбка на маске спала, губы сжались в беззвучной ярости. Ученый прокрутил в голове систему датчиков, которая опоясывала почти всё, даже больше чем хотелось шинигами, на компьютере в его кабинете хранилась интерактивная схема этих датчиков, которая показывала какие работают, какие нет, кто передвигается перед ними. Дублирующая схема была в отделе коммуникаций. Ни там ни там Куротсучи не было уже около трех недель, он был занят опытами над Калаверой. Проклятая Нему. Почему она не доложила мне о поломке датчиков? Чтобы я отчитывался перед этим сбродом по её вине??? Я приказал ей сообщать мне всякий раз, когда в отделе коммуникаций что-то пойдет неладно. Белокожая рука потянулась было к рукоятке зампакто, но остановилась на полпути. Приступ гнева прошел, сменившись привычным презрением и насмешливостью. Кто же попытался уличить его? Бывший лейтенант Кёраку-тайчо, маленькая неопытная девчонка, еще не ставшая лейтенантом, когда Маюри уже был главой института. Воспоминания о Шунсуе повлекли за собой воспоминания о Джууширо и вообще старом капитанском составе, это вызывало в Куротсучи некое сожаление.
- Я не собираюсь отчитываться ни перед кем, особенно совершенно не сведущим в работе Института и науке. Предположение о сотрудничестве с Ичимару нелепо и необдуманно, как и большинство ваших высказываний здесь. Слышите звон, да не знаете где он. В отличие от вас я контролирую все свои действия. Но дрянь Нему всё равно получит своё за выставление меня в таком свете.
Вдруг тихий писк и легкая вибрация где-то в рукаве прекратила речь ученого. Датчик сообщал, что один из подопытных проснулся и настало время вколоть ему наркотики. Всё, время больше не ждет.
- Я голосую за казнь Ичимару Гина, больше мне нечего сказать. Я ухожу.
Придурки. Я желаю его смерти больше чем многие из вас. Одно из тех собраний пронеслось в голове. " Я считаю ты специально не убил риоко" Потом еще одно: " Если бы кто-то не пропустил их изначально, ничего бы не было" Уже очень давно я мечтаю о смерти Ичимару, но ему удаётся всегда избежать проблем. Я пытаюсь открыть ваши глаза, шинигами, но вы ни чему не учитесь никогда. Поэтому мы и живем под землей, как черви.
Послышался звонкий удар. Маленькая рыжая молния. Тот самый экземпляр, объект научного вожделения уже многие годы. Она очень странна, интересна, но невероятно глупа. Помогать Гину- такая опрометчивость. Однако Кучики досталось. Яре Яре, хотя это явно не убавит ему гонора и спеси. Этот человек "из высшего общества" не обладает теми качествами которыми должен по определению обладать "элитный" человек, а именно уважением ко всем, не зависимо от статуса. Сам Маюри тоже никогда не страдал этим, только статус для него заменяла "интересность", однако ученый никогда и не строил из себя само благородство, то есть в этом плане он был намного честнее с собой.
Постояв еще немного, Маюри сделал шаг, открыл дверь и вышел вон, бросив последний свой взгля на Ичимару.
Я буду ждать...

-----> Лаборатория исследовательского отряда

+1

50

Все это… утомляло.
Предатель, появившийся словно тень из прошлого, капитаны взбудораженно решавшие покрытые пылью проблемы. Квинси почувствовал что он громких криков, взаимной ненависти и напряжение у него начинает болеть голова.

В таком состоянии даже едкая критика Ичимару, вместо того, чтобы поразить в цель, просто задела и вызвала лишь отголосок боли. Он уже не был тем мальчиком, что дрожал перед улыбающимся шинигами несколько лет назад, сейчас он был капитаном отряда стрелков и пусть он не добился многого, пусть он не спас всех тех, кто ему дорог… все же он последний квинси и это чего-то, но стоит. Он никогда никого не предавал. И не Ичимару судить о том, какова гордость квинси. Но говорить об этом вслух было бессмысленно: их пленник слишком умен и слишком хорошо знает почти всех присутствующих, чтобы нажать на кнопки в их душах и вызвать ярость. Даже в нем, в квинси, он смог вызвать отвращение к себе. Будь ответственность и гордость не так велики, Исида, пожалуй, попробовал бы броситься на пленника, но это было действительно бессмысленно.

Впрочем, Сой Фон так не считала. Эта девушка всегда вызывала у квинси чувство некоторой опасности. Она была похоже на маленького озлобленного зверька: недостаточно сильного, чтобы бежать от него со всех ног, но и достаточно злобного, чтобы опасаться ее. Несдержанность этой девушки вызывала у квинси смешанные чувства: с одной стороны он жалел ее, потому что понимал, каково это – потерять дорогого человека, но с другой стороны он презирал ее за бешеный темперамент. Сой Фон не думала, она действовала. И она пока была единственной, кто по-настоящему поддался на уловки Ичимару Гина.

А вот слова Иноуэ-сан больно задели его.
В них действительно был смысл, но… ее могли убить там в любой момент и она была полезнее живой и невредимой. У Исиды волосы на затылке вставали дыбом до сих пор от мыслей о том, что с ней могли сделать арранкары. Но она вернулась и сейчас с ней все хорошо.

- Иноуэ-сан, - мягко и тихо сказал юноша. – Понимаю, что мои слова ранят вас, но не стоит сравнивать свое положение почетной пленницы в Лас Ночес и то, какую роль играет здесь этот предатель. Пока, как верно сказал капитан Кучики, - Исида обернулся к остальным капитанам и чуть повысил голос. – Ичимару Гин не дал никакой полезной информации, кроме непроверенных слухов. Мне не хотелось бы говорить это вам, лейтенант Сой Фон, - квинси изящным жестом поправил очки. – Но предатель Ичимару пользуется вашей привязанностью в своих целях. Он манипулирует вами.

Исида не надеялся, что к нему прислушаются. Совет капитанов был пережитком старых времен и решения на нем принимались подчас очень странные. Шинигами никогда не примут квинси. Они могут улыбаться, могут позволить ему сражаться вместе с собой, но его слова никогда не будут услышаны. Исида слабо улыбнулся сам себе, а потом посмотрел прямо в глаза Рангику.

- Матсумото-сан, я высказал свое мнение и обосновал его, - «И не вам меня судить», - Ничто не помешало шинигами в свое время уничтожить мой род полностью, в том числе и в ходе экспериментов, я не думаю, что кто-либо из здесь присутствующих имеет хоть какое-либо понятие о чести и гордости квинси.

За исследователем захлопнулась дверь, Куротсучи всегда умел уходить вовремя. Квинси чувствовал, что начинает по-настоящему злиться, но все же старался контролировать себя. Будет глупо разрушить все, что строили
эти годы сейчас, в один момент. Но все же… самое главное он не сказал. И не скажет. Просто не сможет указать всем собравшимся, что ими хитро манипулируют и что все это напоминает спектакль, в котором Ичимару Гин является вовсе не пленником, а режиссером и исполнителем главной роли одновременно.

Квинси мучительно хотелось выйти следом за капитаном исследовательского отряда. Но разве он мог?..

Отредактировано Ishida Uryu (2009-04-16 00:32:24)

+8

51

Абараи-тайчо чувствовал тяжелый взгляд Зараки, знал, что тот ожидает от него больше действий, но здесь был Кучики-тайчо и Ренджи не хотел показаться всего лишь импульсивным  руконгайцем, которого по воле случая назначили капитаном одного из отрядов. Красноволосый понимал также, что никогда не сможет стать на одну планку с Кучики, в каком бы чине не состоял, но контроль поведения  - это совсем  неплохое начало.

- Что за хрень ты творишь, Абарай? Гаденыш безоружен, неужели у тебя не хватит силенок просто задушить его голыми руками?

Ренджи почувствовал, что бывший капитан нахмурился - разочаровал, требует действия.  Абараи достаточно долго пробыл в одиннадцатом отряде, чтобы сейчас не понять чего хочет Зараки-тайчо, наверно, это бы он и сделал, попытался убить Ичимару, если бы, если бы… он не изменился.  Но пока Абараи сомневался ситуация разрешилась сама собой. Капитан боевого отряда дал  дельный совет. ъ

Нанао-сан уже, кажется, мысленно подводила итоги с голосованием, и по большому счету они были не утешительные для справедливого наказания, но злость Ренджи немного поутихла. « Кучики-тайчо скорей всего "за". Да что же такое происходит, мэнос дери… Предатель среди нас! И все, словно олухи, твердят о каких-то компромиссах, решениях, гуманности, чёрт возьми! Мы сами можем справится без унизительного перемирия, раньше справлялись, и сейчас справимся. Обманет же.» - о последнем Ренджи подумал почти с подростковой досадой. Он с детства привык делить мир на чёрное и белое, враг или друг, победа или смерть, но никак иначе. А сейчас друзья готовы принять паршивую овцу в своё стадо только потому, что он может быть «полезён». Не может! Предательство наказуемо и нет никаких компромиссов против законов жизни.

Но не один Абараи мыслил  в том же русле, действия агрессивно настроенной Сой Фон опередили его. Слишком неожиданно терпение девушки подошло к точке кипения. Она настолько быстро, достойная ученица великой королевы скорости,  оказалась рядом с Ичимару, что даже отточенной службой и беспрестанным наблюдением за действиями своего бывшего капитана Кучики реакции не хватило, чтобы заметить весь ход действий фукутайчо. Как и большинство капитанов, Ренджи ошарашила набирающая обороты динамика развития событий. Когда кунай оказался у самого горла Гина, единственное о чем пожалел Абараи-тайчо – это было то, что не его занпакто так угрожающе близко к сонной артерии альбиноса. Реджи не двинулся, надеясь, что представление надолго не затянется и разъяренная Сой Фон быстро покончит с Ичимару. Какого же было его удивление, когда рядом с парой,  оказался Кучики. Красноволосый  капитан сначала даже растерялся, чего он точно не ожидал, так это того, что Кучики-тайчо, наперекор своему обыкновению решать проблемы посредством переговоров, приступит к действиям. Вспышка света, потом ещё одна и фукутайчо оказалась на безопасном растоянии от горла Ичимару. Абараи-тайчо хмуро сдвинул брови, возможно, ему ещё предстоит сделать всё самому. Смотреть на самодовольную ухмылку Гина не было сил, Ренджи  только не успел понять, что же все-таки произошло между светловолосым предателем и главной клана.

В следующий момент внимание Абарая привлекла Орихимэ. Девушка приступила к решительным действиям, шаг, ещё один, чрезмерная бледность, казалось, что она с каждым шагом набиралась сил для окончательного выпада, что это могло быть, Ренджи  наверняка не знал, но предчувствовал, что рыжеволосая принцесса на взводе, её чувства затронули. А она сильная, пускай силу питают те же чувства, что по отдельности делают образ принцессы в глазах окружающих слабой и беспомощной девочкой, которую хочется защищать, чаще ценой собственной жизни. Ренджи боялся, что она сейчас просто упадет в обморок от переизбытка чувств, но нет, Орихимэ продолжала идти, твердо, смело к… Кучики? Доли секунды хватило для того, чтобы, интуитивно рванув с места, Ренджи оказался между аристократом и подругой. Не успел. Не успел задержать руку, и пощечина пришлась как раз по лицу самого Абарая, прежде, чем он смог схватить её за плечи.

- Орихимэ!? Что с тобой? Что ты делаешь? – Ренджи ошалело уставился на девушку. Что с ней случилось… не узнаю эти глаза, сколько решимости и.. обиды? Куда подевалась милая, добрая Орихимэ, которую я знал до появления этого… ксо, и слова не подобрать! Что же такое здесь происходит?! – Абараи отказывался понимать происходящее.

Отредактировано Abarai Renji (2009-04-17 22:54:28)

+4

52

Выговорившись, Зараки надолго замолк. Языком он привык пробовать еду и ощущать вкус сакэ, а не произносить речи. Даже сейчас, тех коротких слов что произнес капитан боевого отряда, должно хватить, чтобы ясно продемонстрировать его мнение. Которое само по себе мало что значило - даже не привыкшему к логическому размышлению Кенпачи было ясно, что Ичимару оружие в руки не дадут. Побоятся. Или не сочтут нужным решать столь сложный вопрос простым как дуб методом, при помощи драки. Лишь отряд Зараки отличался такой "философией", которую можно было, в общем-то, выразить в нескольких словах: "Надерем им зад, ребята".
Мнение зала явно разделилось на несколько очень корявых половинок. Часть шинигами была обоими руками "за" казнь Ичимару, вторая часть предлагала, хотя с разной степени уверенности, дать предателю еще один шанс. Патовую ситуацию мог разрешить голос сотайчо, как численно, так и качественно усилив одну из сторон. Но малыш Хицугая отсутствовал, что, признаться, раздражало Зараки. Торчать в этом душном зале и продолжать слушать болтовню касательно бывших заслуг и будущих надежд преступника, Кенпачи нисколько не улыбалась.
Что за ерунда, собрание без главного капитана... Вроде он ранен, видимо, уже успел "поговорить" с Гином. Хех, - разве телесные раны это оправдание для мужчины, чтобы отсутствовать в том месте, где его с таким напряжением ждут? Хотя, после появлении Кучики, о снежноволосом предводителе капитанов многие благополучно позабыли. И это ясно показывает, в чьих руках сейчас находится реальная власть.
К дальнейшему удовлетворению капитана одиннадцатого, дело не ограничилось только разговорами - в конечном итоге, у девочки Сой все же лопнуло терпение, с самого начала совещания натянутое как веревка, за которую, чтобы не упасть в пропасть, вцепилось человек десять. Зараки стоял прямо напротив места Сой Фон, поэтому прекрасно мог увидеть ее резкое движение и моментальный скачок синпо. Быстро, много быстрее падающей звезды, проскальзывающей по сумеречному небу.
Сейчас прикончит, - подумал Кенпачи, ощущавший клокочущую в бывшей капитанше ненависть. Но он ошибался, до кровопролития не дошло, тем более, в ситуацию быстро вмешался Кучики. Оперативность - еще одна гирька на положительную чашу весов полезности капитана градоуправления.
Осуждать действия Сой Зараки не собирался. Сой Фон была женщиной, пусть самой опасной в среде шинигами, но все же женщиной. В открытом противостоянии с Ичимару она имела бы мало шансов, а таких простых мужских забав, как радость боя, она разделять не могла. Скорость и уловки - единственное оружие, которое может помочь женщине справится с мужчиной.
Не прикончила. Даже жаль, какой бы ворох проблем с плеч свалился. А теперь балаган поедет дальше, - усмехнулся Зараки. Или наоборот, будет топтаться на месте, пока не выберет направление. Ах да, Куротсучи свалил. Дышать стало легче, тухлятины в воздухе поубавилось. Кенпачи тоже был бы не прочь сейчас уйти, где-нибудь подремать в тихом местечке, ибо мнение свое, как и Маюри, уже давно объявил во всеуслышание. Но выходить сразу же вслед за "этим" капитану боевого отряда не хотелось. В конечном итоге, мужчина так и не сдвинулся с места, понадеявшись, что агрессивные действия Сой Фон понемногу расшевелят собрание.
Похоже, сегодня присутствующие дамы были взвинчены, как бороздящие море рыбаки перед приходом цунами. Следующей за Сой Фон сорвалась - кто бы мог подумать? - милашка Орихиме. Звонкая пощечина, адресованная холодному "председателю" совета, досталась не вовремя сунувшемуся Ренджи. Зараки одобрительно хмыкнул. Эта сценка, почему то, его позабавила. Собирались бить Кучики, а огрёб Абараи.
Хех, Орихиме. Этим "умникам" разве вправишь мозги таким слабеньким ударом? Как стояли сто лет на своем, так и простоят еще двести...
В принципе, Абараи сейчас поступил наиболее мудро. Кенпачи уважал Бьякую за его силу, жутко огорчаясь, что сразиться с этим капитаном так ни разу и не представилась возможность. И одновременно в Кучики присутствовали качества, которые Зараки были "что игла в глазу" - это чрезмерное высокомерие и стремление быть "самым лучшим и правильным". И подобный удар от Химе мог принять совсем не так, как нужно.
Ничего, от одного оскорбления ты не развалишься, Бьякуя. Разберись наконец с Гином, а то у меня уже живот с голодухи сводит... И, готов спорить, не только у меня...

+1

53

Сой Фон видит, нет, чувствует, как Кучики начинает действовать. Высокого уровня мобильность позволяла девушке поставить защитный барьер и тем самым уберечь свои руки от пут кидо. Как всегда бывает, имелось некое количество “но” на этот счет, что мешало действовать в данной ситуации как нужно, т.е. хладнокровно и расчетливо. Сейчас ей мешали: природная несдержанность, зашкаливающая при упоминании имени капитана, особенно, если с тайчо не все в порядке, взвинченность и нетерпеливость. Этого хватало с лихвой, чтобы вывести Сой Фон из состояния равновесия на долгий срок и как следствие ощутимо снизить инстинкт самосохранения и заставить совершать ошибки, такого рода, как позволить связать себя с предателем.
Заклинание произнесено, оно материализуется, яркая вспышка света, немного повернуть голову и зафиксировать зрением летящий на себя извивающийся кнут, намеревавшийся связать руки ниже локтевого сустава. Рефлекторно начать уводить кунай от мраморно белой шеи предателя, чтобы по случайной беспечности Кучики не перерезать глотку Ичимару и не лишиться “монаха”, несущего благую весть почти для каждого из присутствующих. Гин ей пока нужен, нужен для своих личных целей и она не позволит ему сдохнуть раньше времени.
Почувствовать направленный импульс кидо из заломленной за спину руки предателя. Атака была равносильна, поэтому связующее заклинание рассеялось, так и не достигнув своей цели. Автоматическим движением закрыть глаза правой рукой с кунаем и уберечь от яркого кидо в защитном жесте. Отпрыгнуть назад, ведомой волной заклинания, выпущенной Ичимару и встать на противоположном конце стола, ответить Кучики.
- Я представляю интересы отряда разведки, следовательно, имею такие же права, как и Вы, - уделить особое внимание словам “такие же” и “Вы”, сделать небольшую паузу и продолжить, - согласно Вашему уставу.
Кучики был прав, сказав, что информация непроверенная, но и оснований не верить Ичимару не было. Ведь капитана нет в городе – это тоже факт, а факты не дают место быть вероятности. Сколько бы кошка ни гуляла, ни отсутствовала, она всегда возвращалась, всегда приходила вовремя и всегда сообщала своему лейтенанту о местах похождения, чтобы в случае форс-мажорных обстоятельств Сой могла отыскать ее. Лейтенант подсознательно знала о том, что капитан в опасности, она это ощущала всем телом, и ни Кучики, ни Со-тайчо, никто не переубедил бы ее в обратном. Если все иначе, тогда, почему именно она сейчас стоит в Зале Собрания на совете капитанов, а не ее щищо??!
Угрозы Кучики были смешны, все, что было нужно девушке, она получила. Из присутствующих капитанов большинство за жизнь предателя, а значит, будет сотрудничество, следовательно, Ичимару идет с ней за Йоруичи-сама. Теперь лейтенант довольна ходом событий, теперь она действительно может расслабиться на некоторый маленький промежуток времени, только не помешало бы поесть. Сой потратила сегодня много сил как физических, так и моральных. Последнее утомляло и забирало энергии в колоссальных количествах.
Едкий смех, неприятный голос, неприятная маска, скрывающая истинные цели хозяина, вызывали отвращение. Ко всему этому привыкаешь, но к последнему чувству нет. Сой Фон не могла понять словесные излияния Кучики, так же как и внезапный выпад защиты Куротсучи, - “Аггрр!! Плевать!!” – посмотреть на Ичимару, беря его в свой расчетный план, спуститься вниз на пол со стола. Кунай, нарезав несколько кругов вокруг указательного пальца правой руки, с характерным свистом замирает в ладони девушки, немедля кисть направляет его на свое законное место, расположенное на талии лейтенанта. – “Ксо! Я голодна. У меня уже набрался ворох дел…еще и Со-тайчо задерживается.” – что-то лепетала Исе, Сой было на это плевать. Она знала, что Куротсучи всегда выйдет сухим из воды, следовательно, предъявлять бессмысленно. Его нужно ловить, только за руку, что сложно и опасно.
На данном этапе жизни Сой Фон была почти довольна ей, и можно сказать, даже наслаждалась в той мере, которой могла. Встав у стенки, вновь скрестив руки на груди, девушка увидела заряженную пощечину, предназначенную для Кучики, но подаренную в итоге его бывшему лейтенанту, ирония судьбы. Уголки губ девушки ползут вверх в легкой усмешке, - “Мда . . . ” – боковое зрение фиксирует уход капитана отряда обеспечения, дышать стало легче.
Внезапное и неожиданное обращение Исиды в свою сторону вызвало поначалу удивление, а потом гнев с презрением, - “Как он смеет мне мешать!?”
- В этом я разберусь сама, без Ваших умозаключений Исида-тайчо – смотреть в глаза Квинси самоуверенным и холодным взглядом. – “Только попробуй встать у меня на пути к моей Йоруичи-сама. Убью!!”

+2

54

Ичимару стремительно терял шансы. Бьякуя знал его дольше, чем большинство стоящих здесь и не мог не удивиться такой перемене в характере осторожного, изворотливого лиса.
"Ичимару... Близость Айзена сделала тебя не в меру самоуверенным. Ты всегда издевался над людьми, задевая самыми простыми словами самые болезненные струны, но... Ты умел вовремя остановиться и знал, как направить гнев человека внутрь него самого, против других, а не против тебя. Этим выпадом ты хочешь показать, что тебе не нужна моя защита? Нет. Не в твоих правилах действовать столь грубо. Ты знаешь, что я вспыльчив, к чему тебе гневить меня? Я никогда не пойму твоих мотивов, но хотел бы понять".
--- Вы не в том положении, чтобы обращаться ко мне на "ты", Ичимару, - тон был сух, как песок Уэко. - Ваши нападки ни к чему не приведут, и вы это прекрасно знаете. Какая необходимость привела вас сюда, в стан врага?
Он не ждал чёткого и ясного ответа, потому что знал - кицунэ его не даст по каким-то ему одному известным причинам. Но не спросить, значило бы оставить ему ещё один путь к отступлению.

Совет капитанов, тем временем, всё больше начинал походить на фарс, и Бьякуя в который раз пожалел о том, что согласился с Исэ. Без сотайчо всё шло под откос.
Язвительные слова Маюри и его уход Кучики ничуть не удивили. Куротсучи оставался верен себе, не признавая никого и ничего кроме себя и своего дела. Совет с самого начала был для него лишь пустой формальностью, как и все остальные советы, и на его мнение Бьякуя не рассчитывал с самого начала. Но другие капитаны его беспокоили.
"Эти дети настолько несамостоятельны, что не могут слушать друг-друга без надзора сотайчо? Дети... но Сой Фон - не ребёнок. Она поддалась своим эмоциям - даже молодой риока-квинси ведёт себя граздо достойнее... Что с вами случилось, Сой Фон?"
--- Я согласен с вами. В данный момент наши права равны. Я не имею права нападать на подсудимого, угрожая его жизни и здоровью. Следовательно, и вы не имеете такого права, --- он смерил Сой Фон холодным взглядом, но какое-то движение на переферии заставило его отвернуться. И не зря - к нему решительно шла Иноэ Орихимэ. Шла с явным намерением ударить. Это читалось в её отчаянном взгляде, в болезненном изгибе судорожно сжатых губ...
"Она хочет ударить меня? Нет, я ошибаюсь. Возможно, она не так уж умна, но причинить человеку малейший  вред не способна..."
Но он ошибся. Пощёчина прозвенела, словно выстрел, но ему даже не пришлось перехватывать девьчью руку. Капитан лишь автоматически отступил на шаг, чтобы Абарай, которому достался удар, не оттоптал ему ноги.
- Кучики-сан, не смейте говорить так, как будто вам дано право меня судить.
- Орихимэ!? Что с тобой? Что ты делаешь?

Бьякуя смотрел на девушку из-за плеча Ренджи и во взгляде его ясно читалось презрение. Иноэ, которая, казалось, вместе с постом унаследовала от Уноханы женственную мягкость и наделённая удивительной, всепрощающей добротой, робкая девочка, которая готова была заплакать над трупом врага вдруг в одно мнгновение превратилась в озлобленного против старших подростка.
"Она так жалеет Ичимару, что готова бросться на меня с кулаками? Нет, не то. Я задел её. Но подобная эскапада в ответ на моё замечание... Слишком бурные эмоции. Это выглядит слишком нарочито, и... подозрительно. Может ли быть, что она - предатель, который ждёт своего часа, но не может должным образом скрыть это?"
Подозрение это прочно угнездилось в душе, его мысли занимало ещё одно обстоятелдьство - вмешательство бывшего лейтенанта. Бьякуя недоумевал.
"Что натолкнуло его на эти действия? Выработанная годами привычка защищать своего капитана? Сомнительно - прошло достаточно времени, чтобы отучиться, да и потом, он прекрасно знал, что я не позволю этой женщине коснуться себя...  " - он мысленно усмехнулся. Был ещё третий вариант - гораздо более логичный и правдоподобный.
"Он защищал не меня от неё, а свою подругу от меня. Ренджи прекрасно знает, что я, глава Великого Дома, могу потребовать сатисфакции за такое тяжкое оскорбление и убить Иноэ Орихимэ. Как глупо. Я просто не дал бы ей возможности меня оскорбить, но Ренджи... Он вряд ли об этом задумывался".
--- Благодарю, Абарай-тайчо, но в вашем поступке не было нужды, - негромко сказал он, выходя из-за плеча Ренджи, и так, чтобы слышал один Абарай. --- Вы больше не мой лейтенант.
Он повысил голос, обращаясь к Орихимэ.
--- Возвращайтесь на своё место, Иноэ. Собрание капитанов - не место для выяснения личных отношений.

Отредактировано Byakuya Kuchiki (2009-04-30 02:06:36)

+3

55

«Зачем же так радикально, Куротсучи-сан?!» – ухмыльнулся Гин, провожая взглядом фигуру бывшего капитана двенадцатого отряда. – «У меня так может появиться реальный шанс не поговорить с вами, после этого собрания».

- Вы злитесь Кучики-сан? Да ладно вам! Мы же столько лет знакомы, зачем все эти условности?! – лис откровенно потешался. В действительности, у Ичимару не было причин, чтобы вести себя подобным образом, но его никогда не волновали подобные условности.
- Для чего, -  спрашивала Рангику. Ответ прост – потому что может! Почти четыре года он провел в монохромном мире с людьми испытывающими такие же монохромные чувства.
- Ничего лишнего, - говорил Айзен, а Ичимару просто наслаждался живым общением, чистой, оголенной реакцией, теми, кто знал, любил или ненавидел именно его.
- Не злитесь, Кучики-сан. Мне есть, что предложить шинигами.

События после ухода Куротсучи к  Гину имели весьма сомнительное отношение. Шинигами давали представление, но лис был благодарным зрителем. Наблюдая за развернувшимися событиями, Ичимару слегка облокотился на стол, в ожидании, когда внимание аудитории снова вернется к нему, и едва сдержал аплодисменты, когда, наконец, воцарилась относительная тишина.
- Мне не хотелось говорить при детях, но вы не оставляете мне выбора. Для начала я хотел бы развеять одно небольшое недоразумение, образовавшееся при беседе – я не возвращаюсь в стан шинигами, я предлагаю вам сотрудничество. После того, как наша общая цель будет достигнута, вы осудите меня согласно законам Сейрейтея и согласно этим же законам отправите меня в безвременную ссылку в Мир Живых. По-моему все справедливо – вы получаете то, что хотите и судите предателя, я получаю то, что хочу и остаюсь жив, - Ичимару выразительно пожал плечами, давая понять, что такую простую задачку под силу решить любому из присутствующих.

-  А теперь о главном - вы хотите освободить Сейрейтей? Сама смерть или жизнь Айзена меня не так уж волнует, но он не должен победить в этой игре. Это мое желание. Думаю, оно не противоречит вашему.

Рассказ, историю, свидетельские показания - все, что угодно, любую речь нужно с чего-то начать. Ичимару не шутил, когда говорил, что ему есть, что сказать. Как раз таки говорить он может долго, но время у него было. Пока, по-крайней мере...

- Вы можете называть меня предателем, но я просто всегда очень четко исполнял приказы своего капитана. Вопрос не в верности или её отсутствии, на Сейрейтей мне всегда было откровенно наплевать, а Айзен хотел стать Богом. Звучало красиво.
Он всегда умел бросать пыль в глаза – красивые слова, теплое обращение, внимательные поступки, один неловкий шаг и вот вы уже в ловушке – не вырваться, не вздохнуть без его разрешения. Тогда я подумал: «А почему бы и нет?» На Короля, Бога, кто он там ещё, мне было наплевать даже сильнее, чем на Сейрейтей. В этом мире меня мало что держало, а эта игра казалось интересной. Я согласился помочь.
Всего и нужно было накопить армию, способную справится с силами Готея-13, найти ключ и открыть Врата. Что за ними мы не знала. Точнее я не знал и как-то не стремился узнать. Впереди были победы, финал меня не волновал.

С армией оказалось все очень легко, о арранкарах слышали давно, но никто всерьез с ними не сталкивался. Вряд ли эти создания боялись Сейрейтея, скорее просто не хотели связываться, но голод и горечь могут побудить к деятельности, особенно, если их приправить правильными словами. Айзен всегда умел подбирать слова. Сила также оказалась на его стороне и эти твари его приняли. Первая часть плана была выполнена.
Айзен постоянно экспериментировал  в погоне за силой, с ним становились сильнее и мы. Он часами, днями пропадал в библиотеках по возвращению заставляя прочитывать кипы не нужного на первый взгляд материала. Там-то мы и нашли информацию о том, как сделать отмычку. План был хорош, но не хватало преобразователя. Примерно в тоже время Айзен узнал про Хогиоку. Уверенный в том, что эта штука существует, он рыл носом всевозможные файлы и, наконец, нашел. Уж не знаю как, но игрушка оказалась в теле Кучики Рукии,
- Ичимару сделал паузу. - Урахара, виновный в большинстве ваших бедах, спокойно обитает под вашем боком и придумывает новую смертельную игрушку, которой сможет воспользоваться какой-нибудь сумасшедший, но вас это видимо не волнует… К тому же совсем не относится к моему вопросу, не так ли?

Подготовится к планам Урахары, перед явлением риока, не составило труда – слишком уж этот гений простоват по своей природе, да и методы у него соответствующие, но это опять же просто мое мнение. Вторая часть плана подходила к окончательной фазе и мы ушли в Уэко Мундо.
Оставалось только чуть-чуть подождать и подкопить сил. Айзен занимался клепанием арранкаров – прямо фабрика какая-то! Я просто ждал, когда же придет время что-то делать. Время пришло раньше, чем ожидал ваш Урахара и Каракуру вы сдали легко. Во время сражения за Сейрейтей я был в Уэко Мундо, поэтому эпической битвы не видел, но наслышан-наслышан…

Примерно тогда же начали сбываться мои опасения – к финалу интересная игра обратилась против меня. На стороне Айзена была армия, он победил Сейрейтей и один альбинос, в чьей верности он начал сомневаться после одного случая, ему стал не нужен. В действительности, по сравнению с ни, мои способности весьма посредственны, кроме того многому меня научил именно он, например, обходить его шикай. Не знаю уж, зачем ему это было нужно, скорее просто экспериментировал, проверял возможность обхода абсолютного гипноза, чтобы в будущем не было сюрпризов. Сейчас этот факт также не играл мне на руку – даже если бы я захотел его убить, вряд ли бы я смог это сделать. Разница между силами слишком велика.
Время шло, моё существование просто начали игнорировать. Скорее всего, он рассчитывал, что я свихнусь от ничего неделанья, сделаю какую-нибудь глупость и как-нибудь удачно самоубьюсь – марать ручки Айзен никогда любил, такая уж у него благородная порода. В принципе почти так и случилось. За три года я накопил достаточно злобы на глупость и начал подумывать, как бы сделать непобедимому Владыки гадость единственно верным способом - расстроить его планы.
На стороне Владыки уже была армия, он сотворил ключ, осталось дело только за Вратами. Тут Айзен серьезно проштрафился, не только убив Ямамото до того, как он выложил, где же они ненаглядные прячутся, но  и упустив момент ухода шинигами под землю. Хотя когда речь заходит о Айзене, никогда точно не скажешь, было ли это ошибкой или строго продуманным планом.

Методом теоретических исчислений и данных арранкарской разведке, мы узнали, что шинигами теперь управлялись Хитсугайей Тоуширо. Он же, как главнокомандующий, должен был знать, где Врата. Убив чиби-сотайчо, я бы в принципе добился своей цели – разрушил планы Айзена, но, к сожалению, я не мог точно знать, что Хитсугайя унесет свои знания в последующее перерождение, поэтому решил пойти другим путем.
Вы можете сколько угодно не доверять мне, у вас нет особых оснований для веры, но не воспользоваться моим предложением было бы глупостью. Ваше обнаружение всего лишь вопрос времени. У меня есть знания и сила, но один против Айзена я ничего сделать не смогу, а связываться с арранкарами не имею особого желания. Не вижу особых причин, мешающих нам объединиться. Чистота и благородство это замечательно, но в конечном итоге выигрывает сильнейший. Ваш сотайчо слишком эмоционален, чтобы рассчитывать только на его способности, у вас нет ни численного превосходства, ни командного духа. Вы даже друг друга подозреваете. Ничего страшного, если вам захочется подозревать ещё кого-то.

+3

56

ОСС: Прошу прощение за то, что так долго писала этот откровенно тупой пост, но увы ничего более разумного выдать не смогу. Очень тяжело отвечать, когда твой персонаж дважды делает несвойственные для себя, провокационные заявления, а со-игроки подобное не видят и вообще, напрочь игнорят пусть не такого яркого, но все же капитана. Понимаю, что импульсивный поступок Орихиме-сан куда интереснее обвинений в адрес каждого из капитанов и заявлений о нарушении безопасности города (поломка датчиков и отсутствие информации от разведки), но все же от этого завися жизни горожан. Конечно, Ичимару «здесь и сейчас», но не забывайте о том, что вы так же должны охранять весь город, а не только себя и свою честь.

Без сотайчо Совет капитанов был похож на цирк. Привыкшие к относительной самостоятельности, сейчас первые офицеры отрядов не могли разработать общую политическую линию. Чтобы выработать единую стратегию, шинигами, как минимум, должны были прислушаться друг к другу, но они этого не делали. Каждый желал высказаться, но упорно затыкал уши при словах другого, а если и слышал, то исключительно в собственном, искаженном варианте.

Обвинения Исе в адрес каждого из капитанов были пропущены мимо ушей, но это и можно понять. Она ведь всего лишь молодой лейтенант, занявший место своего «погибшего» тайчо. Всего три года в этой должности. Это конечно не срок, чтобы заслужить уважение и заставить остальных прислушиваться к твоим словам, и даром, что ты владеешь важной и, возможно, жизненно необходимой информацией. Никто не увидит зла в ребенке, никто не увидит пользы в неопытном капитане, так же как немногие воспринимали всерьез юного главнокомандующего выживших шинигами.
" - Их невозможно призвать к порядку," - серые глаза, отгороженные прозрачным стеклом, заволакивала печаль." – Только сотайчо сможет вернуть в этот зал порядок."
Ледяная власть маленького главнокомандующего могла бы удержать в зале непокорного капитана-исследователя и обратить внимание Совета на проблемы безопасности города, но Хитсугайи на месте не было. В душе, Нанао уже жалела, что приняла решения созвать и провести совет без сотайчо – ни к чему хорошему это привести не могло.

В зале творился полнейший беспорядок. Несдержанности Сой Фон-фукутайчо, казалось, заразила всех вокруг. Всегда тихая и беззащитная Орихиме-сан совершила поистине неожиданный поступок. Даже будучи главным аналитиком в подземным городе, Нанао не могла предположить подобного развития событий.
" - За что?" – в голове возник вопрос. " – Неужели за задетое самолюбие?" - Пожалуй, каждому подземному жителя было известно о безграничной доброте, отзывчивости и жертвенности капитана лечебного отряда. " – Но разве самолюбие и жертвенность могут сочетаться в одном человеке?" – в это было сложно поверить, равно как и в то, что случилось дальше. Адресованная капитану Кучики пощечина досталась Абарайю-фукутайчо. Пораженная подобным зрелищем, Нанао едва не упустила из виду покидающего Совет Куротсучи-тайчо, который так и не объяснил причину поломки технических систем безопасности. Невольно, скорее по привычке, Исе-тайчо отметила, что стоит осведомиться у дозорных о мерах принятых для усиления защиты, ведь теперь надеяться на технику не приходилось и угроза проникновения в город была как никогда высока.

После некоторых разбирательств, право высказаться было вновь передано Ичимару Гину. На этот раз он сказал больше, чем в начале Совета, но Исе-тайчо не услышала в его словах почти ничего нового – о многом шинигами догадывались еще в правление огненного главнокомандующего, и сейчас Ичимару лишь подтверждал эти догадки.
Как и на допросе, сейчас, в словах Ичимару, Нанао-сан местами слышала нотки обиды, как ей казалось. Уже дважды белый лис упомянул о своей ненужности, с которой он не согласен мириться, и это наводило на определенные мысли, но делиться ими с окружающими Исе-тайчо не посчитала нужным – они все равно ее не услышат. Оставалось дожидаться выздоровления Хитсугайи-сотайчо.

+4

57

Ситуация становила все напряженней и напряженней, особенно после такого выпада Сой Фон. Это собрание и собравшиеся здесь люди никак не позволяли дать волю эмоциям, которые она испытывала, поэтому все так выматывало… поэтому хотелось разрядить хоть атмосферу. Кажется Иноуэ хотела вылечить Гина, но из-за действий Сой она остановилась... еще бы, похоже Орихиме так и не избавилась от своей робости… А ведь это было бы самым лучшим для Гина, и конечно же Матсумото, что бы быть наконец уверенной что он полностью здоров и все в порядке. 
- Иноуэ, прекращай кукситься, если считаешь, что должна что-то делать, так делай это. В конце концов, ты Капитан, и Сама можешь принимать решения.
Да, здесь была еще одна проблема, которая касалась отнюдь не только робкую Орихиме. Можно было невооруженным глазом определить, что капитан-состав разделен на «стареньких» и «новеньких». Выживший капитанский состав был на столько уверен в себе, и некомпетентности бывших лейтенантов и тем более риока, что можно было сразу говорить, что без главнокомандующего они ничего не добьются. Именно поэтому так хрупка нынешняя система, потому что нет ни доверия, ни уважения.

Звонкий шлепок ладони. Хотелось присвистнуть, но к сожалению ситуация себе не позволяла. Жаль только. что Абараи вмешался. Такую ведь сцену испортил. Хотела я посмотреть, как бы отреагировал на это Кучики.
А Бьякуя все так же надменен и самодоволен, хоть бы бровью, что ли повел... а то как-то даже не интересно. Впору посчитать его машиной.

Маюри удалился, видимо к "кроликам", свое же слово он оставил против. Слова Исиды девушка решила проигнорировать, меньше всего ей хотелось говорить о гордости квинси. Сой Фон, кажется, снова приходила в себя. 

Вновь заговорил Гин, и на этот раз говорил много. Но практически ничего из этого она не услышала. Ее взволновало то, что он сказал в самом начале.
В мир живых? То, что поведал о своих планах Гин, было подобно ведру холодной воды. Такая же освежающая, и такая же холодная…
"- Ты сразу выбрал скитания, без единой возможности вернуться? Так, Гин?" Сердце неистово сжималось. Неосознанно, она опустила глаза вниз. только бы не смотреть на Ичимару. Неужели это единственный и последний раз, когда мы сможем побыть хоть немного вместе? Да, действительно. Возможно в такой ситуации это лучше решение, но… С души будто свалился тяжелый камень, но теперь другой угнездился в ее сердце. Только стоило это понять, она вдруг почувствовала одиночество. Довольно странно было думать именно так, ведь если шинигами огласятся, он останется жив, а этого более чем достаточно... И, тем не менее, она не могла с этим смириться. Она всегда верила, что он когда-нибудь вернется, а теперь рушилась и эта надежда.
Прежде чем девушка это поняла, из ее глаз тихо текли слезы.

+3

58

- Ренджи-сан, - большое, живое, шумное и беспокоящееся взяло ее за плечи и несильно встряхнуло. Смотрели удивленные непонимающие глаза, а у нее болела отбитая рука и чем-то острым ковыряло в сердце. «Не тебя.. Не ты!» - Зачем, Ренджи-сан?
Хотелось кричать и вырываться, и плакать от обиды. Но не осталось сил. Зато было стыдно. Стыдно с большой буквы – горели алым щеки и уши – но не за то, что она подняла руку на капитана, а за то, что ударила друга. «Ты не понял… Ты не поймешь» - почему то эта мысль была слишком болезненной. Все верно – что бы она не делала, она все равно останется навсегда здесь чужой, даже если она умрет и ее душа перестанет пахнуть живым человеком, она все равно останется для них девчонкой-риока. Тем, кто не единожды нарушил правила Сообщества душ. Чтобы не говорило командование, чтобы не обещало – они никогда не примут их, никогда не будут верить. И чтобы не случилось Ренджи и Рукия-сан всегда будут на стороне Сообщества душ, и всегда останутся на стороне Готея, даже если это будет неправильно – просто потому, что это их дом, потому что тут у них есть друзья, потому что они не смогут перечеркнуть свою жизнь ради кучки новых. У них всегда будет проблема выбора, они никогда не откажут в помощи, но не смогут выбрать какую-то другую сторону. Только если сам Готей откажется от них, как это случилась с Вайзардами. А им – ей, Садо-куну, Исида-куна – нечего терять. Они ничем не обязаны Сообществу Душ. Оно не сделало для них ничего. Оно перебило предков Исиды-куна, оно боится ее силы… Оно ничего не сделало, чтобы спасти ее. Ичиго… Они легко отвернулись от него, хотя стольким обязаны. И она отвернулась вмести с ними совсем ничего не сделав, чтобы попытаться спасти его, а теперь.. Теперь уже поздно. В душе что-то ломается, когда она мягко отстраняясь, делает шаг назад.

«Не так все должно было быть...» Она понимала, зачем Ренджи это сделал. Зачем принял на себя удар – просто для него этот холодный человек был не менее важен чем она, чем Рукия, чем все… Защищать то что тебе дорого, это правильно. Она не могла его осуждать, и не могла ничего сказать ему, потому что сделала бы тоже самое для любого из них.

- Я не буду просить у вас прощения, Кучики-сан, - серые глаза не моргая смотрят в такие же серые. Только без презрения, без холода, без отвращения. В них нет даже злости и ненависти. Она приняла решение. Она по-прежнему уважала этого человека, и знала что он на самом деле куда лучше, чем старается быть, но не теперь не могла простить. Что-то сломалось. Не было даже панического страха, как в случае с Улькиоррой. Сначала ей казалось, что они похожи – Кватро Эспада и капитан шестого отряда, но потом она поняла что презрение, мелькавшее в одинаково холодных глазах, имеет разную природу. Слова арранкара были намного обидней – он выворачивал правду наизнанку, ставя все совсем под другим углом, но… У нее со временем начало складываться впечатление что ему банально интересно смотреть на то, как она отреагирует на очередную сказанную фразу. Может быть, он тоже пытался понять чужое его восприятию существо? И с ним было намного проще, хотя бы потому, что он был врагом по умолчанию. Потому что они никогда не были на одной стороне…

- Все в порядке, Ренджи-сан, - она улыбается. Рангику-сан права – она может сама принимать решения, - Я должна его вылечить. Пусть он и враг, но пришел к нам без намерения убивать.
Золотые стрелы срываются с ее заколок, прежде чем она проговаривает последнее слово. Когда называешь имя техники – она становится сильнее, но у нее немного по-другому – ее техника тем сильнее, чем сильнее ее чувства. Закрыв куполом Ичимару, она подошла, ложа на ровную светящуюся поверхность ладошки. Теперь за стену золотого сияния никто не пройдет, и выйти из нее тоже нельзя. Можно сломать, но зачем это кому-то?

Пока Ичимару Гин говорит, в зале стоит гробовая тишина. Она тоже внимательно слушала на тот случай, если альбинос скажет что-то про Ичиго, но он не говорил. Говорил о планах, говорил о интригах, об Айзене… С какой легкостью он говорил о вещах, от которых зависели чьи-то жизни. Как же ей надоели эти игры, в которые они были случайно вовлечены, против своей воли… Плата которую он потребовал была справедливой. Завершить начатое и отойти от дел, оставив разборки шинигами и арранкарам. Уйти в мир живых… Это был выход. Где-то в Каракуре осталась Тацки-чан, где-то там же – вайзарды. Принятое до этого решение окрепло. Она уйдет в Каракуру, найдет вайзардов, убедится, что с ее одноклассниками и Тацки-чан все в порядке, а потом.. Потом… Белоснежная Крепость среди снежных пустынь – Ичиго там. Когда-то Синдзи-сан сказал, что Ичиго теперь их товарищ, что он часть их семьи. Вайзардам наплевать на шинигами, на арранкаров, но может быть они согласятся помочь вытащить Ичиго? Альбинос сказал, что Куросаки-кун мертв, но вдруг это не так? Вдруг он просто потерял себя и его еще можно спасти?
Золотой купол осыпается, когда она заканчивает лечение и возвращается на свое место. Когда закончится собрание, она поговорит с Исидой-кун и Садо-кун, а потом – с Урахарой-сан и Йоройчи-сан. Надежда теплым огоньком тлела в груди, разгораясь сильней и заставляя мечтательно улыбаться.

+3

59

-----> Госпиталь НВС

Пока главнокомандующий сломя голову нёсся к генштабу, он не позволял ярости разбушеваться на полную катушку. Всё ещё надеялся, что Рито напутала, что Комамура тоже мог зачем-то соврать, хоть своим офицерам, а тем паче капитану личной охраны Хитсугайя привык доверять всецело. Однако представить, что капитаны не уважают своего генерала настолько. чтобы собрать полный совет и самолично судить Ичимару, ослушавшись прямого приказа, Тоширо не мог, просто отказывался в это верить. Отказывался, даже почувствовав рейацу почти всех капитанов в районе генштаба.
Не верил ровно до тех пор, пока чуть не вынес дверь зала собраний, совсем несолидно ворвавшись внутрь, да так и замерев на пороге, в ошеломлении распахнув глаза. Они все были там. За исключением Йоруичи и….удивительно…Маюри. Остальные были, как миленькие.
 
   Хитсугайя никогда не ждал особой дисциплинированности от риока, а тем более от квинси. Более чем наивно было бы ожидать этого и от индивидов вроде Зараки и Абараи. Но вот Кучики, Исе.. Самые верные капитнаты, на которых Хитсугайя привык всецело полагаться… Они, похоже, и вели самовольное собрание. Стояли по бокам от Ичимару, которого по счастливой случайности ещё, видимо, не успели прикончить. Остальные капитаны даже не пытались занять свои места, сгрудившись в самом углу зала. Они и не пробовали сделать вид, будто по-настоящему проводят собрание, тогда как собрания с сотайчо даже асоциальный Куротсучи предпочитал посещать.
Ему пришлось изо всей силы сжать кулаки и глубоко вздохнуть, чтобы перестало трясти от злости. Чтобы не разнести к меносам весь зал или превратить его в морозильник. Не сейчас, не при враге, не при Ичимару.

   -Не много вы на себя берёте, уважаемые капитаны? - спокойствие давалось маленькому сотайчо с таким трудом, что его едва не затошнило от напряжения. Но как бы он ни старался, ледяной гнев и жгучая обида требовали выхода, и немедленно, сейчас же. Пол под ногами Тоширо медленно начал покрываться толстым слоем инея, а дыхание всех присутствующих теперь вырывалось из лёгких белыми облачками пара.

  -Комамура, - кинул сотайчо появившемуся за его спиной капитану. – Возьми несколько офицеров и отконвоируй Ичимару в мой кабинет для допроса, - «..раз уж мои капитаны успели поговорить с ним до меня, а восстанавливать картину событий по им словам всё равно дело гиблое.» Тоширо не сказал этого, но в этом и не было нужды. Он обвёл зал собраний колючим ледяным взглядом, не останавливаясь ни на ком конкретно, вроде как желая убедиться, не приспичит ли кому ослушаться приказа и при нём. «Странно, что здесь забыла Сой Фон?»-с мрачным удивлением подумал сотайчо, но решил в этот вопрос пока не углубляться. Нужно только подождать пока уведут лиса, и уж тогда можно будет задать достопочтенным капитанам несколько уточняющих вопросов…

   В конце концов Хитсугайя остановил свой взгляд на Кучики. Именно его прочили на пост сотайчо после гибели Ямамото, но должность отдали не ему, аристократу, главе клана, мастеру меча, шунпо, кидо, имеющему огромный боевой опыт, а мелкому мальчишке из Руконгая, шутя получившему банкай ещё в Академии. «Неужели таил злобу все три года, Кучики? Даже выполняя просьбу Укитаке, мечтал подвинуть меня?» На Матсумото он старался не смотреть, опасаясь даже о ней думать, оставляя такое явное предательство своего верного бывшего лейтенанта вне текущих проблем.

+4

60

-----> Госпиталь НВС

Как бы быстро ни перемещался сотайчо, шаг Комамуры был всё равно шире, и потому намного он от от своего генерала не отстал. Добросовестным капитаном, уже успевшим привыкнуть к роли усатого няня, владели две мысли: как бы свести к минимуму гнев Хитсугайи и чем объяснить столь неуважительное поведение коллег. До последнего он был уверен, что произошла какая-то ошибка, что Рито неправильно растолковала действия капитанов... но прибыв на место он понял, что ошибки не было. Происходящее в зале собраний до тошноты напоминало заговор или даже тихий бунт.
Если бы Комамура умел, он бы нахмурился, но лис лишь невольно приподнял верхнюю губу, обнажая клыки.
"Кучики, Исэ... да что же они делают? Неужели слухи о том, что все хотят видеть Кучики Бьякую на месте сотайчо - правда?"
Жёлтые глаза остановились на капитане отряда градоуправления. Если раньше он даже импонировал Сайджину своей сдержанностью, то сейчас спокойный, холодный взгляд Бьякуи показался ему вызывающим, презрительным...
"Никогда в это не поверю. Кучики будет поблагороднее многих капитанов - он никогда бы не сделал такого, даже если бы считал, что так будет лучше."

Эта мысль наводила на неприятные параллели. Тосен тоже был благороден. И тоже хотел, как лучше.
Комамура едва не зарычал от злости - он терпеть не мог интриги и заговоры, и даже от сплетников старался держаться подальше - но сотайчо остановил его.
  - Комамура, возьми несколько офицеров и отконвоируй Ичимару в мой кабинет для допроса.
Этот приказ принёс лису облегчение, но, в то же время, грызущее чувство вины, будто он сбегает, оставив своего командира одного в стане врага, больно царапнуло сердце. Тем не менее, не выполнить приказ значило оскорбить Хитсугайю, который, как любой подросток, болезненно реагировал на желание взрослых помочь и поддержать.
"С него на сегодня хватит неповиновения. Если ещё и я поступлю по-своему, он никогда меня не простит", - подумал верный капитан и положил тяжёлую лапу на плечо Ичимару.
- Тебе здесь больше нечего делать, Ичимару Гин. - лапа чуть сдавила худое плечо. - Иди.
Комамура искренне сомневался в том, что для конвоя одного раненого противника, пусть и капитана, нужны конвоиры, но всё-таки счёл своим долгом вызвать бабочку и отправить её с посланием к офицерам. Он не сомневался в их шунпо и был уверен, что когда они с предателем дойдут до двери, их уже будут ждать.

Отредактировано Komamura Saijin (2009-06-22 00:59:39)

0


Вы здесь » Bleach: Disappearing in the Darkness » Город не видящих Солнца » Зал для совещаний